Слушай же, о досточтимый слушатель, и пусть слова эти проникнут в твоё сердце, словно прохладный ветерок в знойный полдень! Расскажу я тебе предание о дивном оазисе, что был некогда дарован людям самим Всевышним, и о везении.В те далёкие времена, когда пески пустыни ещё не смели касаться зелёных крон, в том оазисе жили люди, и поначалу каждый из них трепетно благодарил небеса за каждую каплю воды, за тень, дарованную пальмами, за сладкие плоды финиковых деревьев. Молитвы их были искренни, голоса — чисты, а сердца — полны признательности.Увы, со временем всё, что вокруг, сделалось для них обыденностью, они забыли молитвы. В оазисе всё чаще звенели чаши, лилось вино, звучали песни, и жизнь текла в беспечности, словно сама вечность обещала им нескончаемое изобилие.Лишь один человек, которого все в селении считали не от мира сего, днём неутомимо трудился, а в часы покоя, когда солнце склонялось к закату, брал палку и чертил на песке причудливые дворцы — неведомые, дивные, полные света, колоннад и арок, устремлённых к небу. И каждый вечер, когда багрянец заката окрашивал пески в цвет граната, он возносил благодарственную молитву за всё, что было даровано людям.Шли годы: источники начали иссякать, будто сама земля вздыхала от тяжести людской неблагодарности. Пески, словно голодные звери, подступали всё ближе, но жители продолжали пировать, уверяя друг друга, что беда обойдёт их стороной: ибо разве может исчезнуть то, к чему так привыкли?А тот странный человек не переставал трудиться и молиться. Он рыл колодцы, один за другим, будто верил, что вода — это не просто влага, но и надежда, которую можно выкопать собственными руками. И чертил на песке новые дворцы, будто хотел убедить сами пески, что красота сильнее разрушения.Перед тем как покинуть оазис в поисках лёгкой доли, жители вдоволь насмехались и над его молитвами, и над его трудом. «Что за нелепость! — шептались они, переглядываясь и усмехаясь. — Копать пустые ямы и шептать слова в пустоту — разве это дело для разумного человека?» Они собрали все оставшиеся припасы, словно хотели унести с собой само изобилие, и отправились в путь, убеждая себя, что впереди их ждёт удача и новые земли, где всё будет даваться без труда.— Идём с нами, чудак! Что толку от твоих бормотаний, колодцев и рисунков? Пустыня поглотит всё — и твои ямы, и твои мечты!Но человек лишь тихо улыбнулся, не поднимая глаз от песка, и продолжил копать.Прошло много лун. По пустыне шёл богатый караван: верблюды, нагружённые шёлковыми тканями и драгоценными камнями, шагали мерно, а путники, усталые, но гордые, вели беседы о дальних странах и великих делах. И вдруг, словно видение из сна, перед ними открылся дивный оазис: сады, благоухающие цветами, стройные здания, водопады и фонтаны, играющие на солнце, будто сотканные из света и радости.Правителем этого города оказался тот самый «чудак», которого когда‑то все считали безумным. Он встретил караван с достоинством и добротой, без тени злорадства, с лицом, спокойным, как гладь озера на рассвете.Среди рабов каравана был и тот самый насмешник — теперь измождённый, с потухшим взглядом, в котором не осталось ни дерзости, ни веселья. Он узнал правителя, и горечь, накопившаяся в его сердце, прорвалась наружу:— Тебе просто повезло! — прохрипел он зло. Его прежде звонкий и насмешливый голос стал тихим и ломким, словно высохшая тростинка.— Сначала нам было очень весело в пути: мы пели, танцевали, предавались грехам, но вскоре закончилась еда, вода и вино. Пустыня обессилила нас, высосала силы, словно хотела напомнить, кто здесь хозяин, и что даже ветер не принадлежит нам. Часть наших спутников умерла от жажды и голода, остальных захватили и продали на невольничьем рынке. А тебе просто повезло!Правитель улыбнулся и ответил:— Да, мне повезло. За три года молитв я выкопал тысячу колодцев. И лишь в тысяча первом нашла путь к свету вода. Мне повезло и в другом: всё это время я пил росу, которую Всевышний посылал после холодных ночей, — и она была слаще любого вина. Мне повезло, что кто‑то из вас когда‑то обронил кусочек лепёшки, косточку финика, апельсиновую корку: из этих крох я собирал силы. Мне повезло, что за эти годы, пока я копал колодцы, я нашёл множество камней — ровных, крепких, надёжных, — будто сама земля готовила их для моего города. А ещё мне очень повезло: когда я облагородил свой тысяча первый колодец, в караванах, останавливавшихся напоить верблюдов, нашлись люди, которые разделили со мной молитву и работу, оставшись рядом. Из камней и того, что осталось от прошлого, мы построили город, который я столько раз рисовал на песке.Раб опустил глаза. Он хотел было возразить, сказать что‑то резкое, чтобы вернуть себе хоть тень прежней дерзости, но слова застряли в горле, словно песок пустыни.А правитель тихо добавил, и слова его прозвучали не как поучение, а как тихий шёпот ветра:— Удача приходит к тем, кто не перестаёт трудиться и благодарить — даже когда никто не видит. Ибо Всевышний видит всё. И знай, о человек: дело вовсе не в везении — за каждым счастливым случаем стоит большой труд и вера, упорство и умение быть благодарным за всё, что у тебя есть. А я, заканчивая дозволенные речи, о алмаз моей души, скажу так: рисуй свой город на песке, копай колодцы в поисках животворящей воды и не уставай благодарить Бога и близких за то, что у тебя уже есть
