LepilLOV

Как я случайно стал президентом Индии, потому что перестал мыть голову шампунем (и при чём тут хлеб?) Знаете, что общего между моим левым носком, йогуртом "Чудо" и спутником Юпитера? Правильно! Они все терпеть не могут, когда я чихаю в форточку по средам. Но обо всём по порядку. Три дня назад (или триста лет назад — после отказа от хлеба я потерял счёт времени) со мной случилось необъяснимое. Я сидел на своей любимой табуретке, которая, кстати, в прошлой жизни была оленем, и доедал четвёртую пачку пельменей. И тут меня осенило! А точнее — сверху упала люстра. Я понял, что моя жизнь пуста, как холодильник студента после получки. Я ничего не добился. Я даже не научился разговаривать с кактусами, хотя обещал себе это в новогоднюю ночь под бой курантов и звон хрустальных бокалов с компотом. И тогда я решил: хватит это терпеть! Надо стать лучше. Надо стать выше. Надо стать... квадратным? Я начал с малого — перестал здороваться с лифтом. Потом объявил бойкот микроволновке за то, что она неравномерно греет мои вчерашние щи. Микроволновка обиделась и начала показывать мне странные сны. Например, сегодня мне приснилось, что я — дирижёр оркестра ленивых ленивцев, и мы исполняем симфонию "Мойдодыр" на расчёсках, обёрнутых туалетной бумагой.

И тут — БАЦ! — в дверь постучали.

На пороге стояли они. Инопланетяне. Но не те лысые большеголовые, которых показывают в дешёвых фильмах ужасов, а вполне себе симпатичные ребята в тельняшках и с вёслами. Оказалось, они приплыли на лодке из соседнего созвездия, потому что у них сломалась навигация и они искали, у кого можно одолжить зарядку для телефона.
Я, конечно, дал. А что мне, жалко, что ли? У меня этих зарядок — целый ящик, я их коллекционирую вместо марок. Они зарядили свой телефон, и тут один из них, самый волосатый (у них там волосы растут из ушей, да), спрашивает:
— Слушай, человек, а почему у тебя табуретка пахнет свободой? И зачем ты привязал к люстре сосиску? Я растерялся. Ну не объяснять же пришельцам, что сосиска — это оберег от злых духов, которые живут в стиральной машине и воруют носки. Они же не поймут, они ж с другой планеты. Короче, разговорились мы. Я им про хлеб свой рассказал, про то, как перестал его есть и теперь у меня уши светятся в темноте. Они обрадовались и говорят:
— О, так ты наш! У нас на Альфе Центавра тоже все поголовно не едят хлеб, потому что у нас там одна сплошная манная каша с комочками. Полетишь с нами? Будешь у нас главным по пельменям и хранителем табуреток.
Я призадумался. С одной стороны, лететь чёрт знает куда, бросать свою микроволновку-предательницу и кактусы, которые так и не научились говорить. С другой стороны — новый опыт, новые горизонты, новые тараканы в голове. И тут я вспомнил, что у меня суп на плите! Я ж его вчера сварил, называется «Суп из топора», только топор я забыл положить, так что это просто кипяток с лавровым листом плавает. Но всё равно — убегать, не попрощавшись с супом, как-то не комильфо. Я попросил инопланетян подождать, выключил газ, вернулся... А они уже спят на моём диване и в уши храпят свои инопланетные мелодии. Ну, думаю, ладно. Пусть спят. Утром разбуду и тогда уж решу — лететь мне в космос или остаться тут, дожидаться, пока тараканы начнут платить аренду. Просыпаюсь утром — а их нет. Только записка на столе: «Улетели за хлебом. Если вернёмся, расскажешь, где ты прячешь вторые носки из пары. Твой космический привет, дядя Зюзя и компания». И подпись каракулями, похожими на следы улитки, накурившейся бамбука.
И вот я сижу сейчас на своей табуретке, смотрю на эту записку и думаю: а был ли мальчик? Может, мне это всё приснилось после того, как я съел на ночь килограмм майонеза ложкой? Но факт остаётся фактом: инопланетяне существуют, хлеб они не едят (сами признались!), а моя жизнь теперь никогда не будет прежней. Потому что я теперь — контактёр. И у меня есть важная миссия: донести до людей, что носки надо стирать, люстру мыть от сосисок, а хлеб — это вообще заговор, и тот, кто это не понял, тот просто никогда не видел, как пляшут инопланетяне в тельняшках под песню «Владимирский централ».

А теперь напишите в комментариях, кто верит моей истории, чтобы я знал, кого брать с собой в следующее космическое путешествие. Особенно жду комментарии от скептиков, астрофизиков и тех, кто до сих пор ест хлеб! Ваш хейр — мой топливный бак!

В тот вторник, когда закончился дождь из патефонов, бабушка Клава решила, что пора переклеить обои в вольере для крокодилов, хотя крокодилов у нее никогда не было, зато была скидка на линолеум в магазине «Три поросенка», который закрылся еще в позапрошлом тысячелетии из-за нашествия говорящих веников, требующих сахарной пудры для проведения ритуала посвящения в рыцари круглого стола, который, как известно, хранится у шурина моего соседа, дяди Бори, который коллекционирует пустоту в банках из-под шпрот и верит, что если собрать миллион таких банок, то можно вызвать дух Карла Маркса и спросить у него, куда делся носок из стиральной машины, потому что носок — это не просто носок, а портал в мир, где все диваны умеют летать, но боятся высоты, поэтому предпочитают стоять на полу и слушать, как растут кактусы на подоконнике у тети Зины, которая вяжет шапки для такс, хотя у такс уши, и шапки постоянно съезжают на глаза, из-за чего таксы врезаются в сугробы, а в сугробах, между прочим, живут микроскопические единороги, которые питаются исключительно забытыми снами и старыми трамвайными билетиками, и если такой билетик не докормить, он превращается в квитанцию на оплату электроэнергии, которую выписывает кондуктор в автобусе номер семь, идущем в никуда, но с обязательной остановкой у магазина «Продукты», где вместо хлеба продают облака, фасованные в целлофановые пакеты с надписью «Свежие идеи», и когда вы приходите домой и открываете такой пакет, оттуда вылетает аромат вчерашнего дня, смешанный с запахом грозы и валерьянки, и этот аромат оседает на люстре, и люстра начинает думать, что она — это штурвал космического корабля, и пытается завернуть налево, хотя налево — только стена, на которой висит картина с изображением улыбающегося чайника, и если смотреть на этот чайник достаточно долго, он подмигивает и начинает рассказывать анекдоты про электричество, которые на самом деле не смешные, а просто очень громкие, и от их громкости из холодильника вылезает йогурт и строит баррикады из просроченного кефира, чтобы защитить короля Вилка, который правит ящиком со столовыми приборами железной рукой, но при этом очень боится тараканов, которые на самом деле не тараканы, а переодетые сушки, сбежавшие из компота, и когда вы это понимаете, вам становится обидно за всё человечество, которое так и не научилось разговаривать с кактусами на их колючем языке, и вы выключаете свет, чтобы темнота съела всю эту белиберду, но темнота — вегетарианка, поэтому она просто обиженно сворачивается в клубок под кроватью и ждет, пока вы наступите на кота, чтобы отомстить миру за этот текст.