Ответ на пост «Выборы в Госдуму пройдут 20 сентября, а повышение цен на коммунальные услуги в среднем на 18% первого октября»3
В холле районной библиотеки, пахнущем старыми книгами и валерьянкой, стояли три стула. На стульях сидели кандидаты: Борис Арнольдович, Семён Израилевич и Иван Терентьевич.
Борис Арнольдович был гладким и блестящим, как новый лакированный туфель. Семён Израилевич казался задумчивым и носил очки, которые постоянно протирал платочком. Иван Терентьевич был похож на мешок картошки, к которому привязали галстук.
— Уважаемые избиратели! — начал Борис Арнольдович, поправляя запонки. — Моя программа включает модернизацию вертикали управления горизонтальными инициативами и синхронизацию матрицы ответственности!
Зал вежливо закивал. Никто не понял ни слова, но все почувствовали, что это очень дорого.
— Позвольте! — перебил Семён Израилевич, поднимая палец. — А как же общественные наблюдательные советы и независимый аудит распределения бюджетных средств? Мы должны оцифровать прозрачность и визуализировать эффективность!
Зал снова закивал. Слов было по-прежнему не разобрать, но прозвучало это очень честно.
Иван Терентьевич крякнул, почесал бороду и сказал:
— Мужики, давайте я асфальт везде положу. И трубы починю. Вон, у третьего подъезда который месяц течёт.
Зал оживился. Запахло нашатырём и справедливостью.
Выборы прошли шумно. Явка была высокой. Пенсионерка Зинаида Петровна, например, сходила на участок трижды: с паспортом, с социальной картой и по звонку участкового, который сказал, что «так надо».
Борис Арнольдович получил большинство и начал модернизировать синхронизацию. Семён Израилевич прошёл по спискам и теперь визуализировал прозрачность в отдельно взятой комиссии. Иван Терентьевич… а Иван Терентьевич тоже прошёл. Его поставили во главе жилищно-коммунального хозяйства.
— Вот теперь заживём! — сказал Иван Терентьевич, надевая новую каску и беря в руки разводной ключ.
Но случилась странная вещь. Разводной ключ сам собой потяжелел, каска стала жать, а в кабинете почему-то обнаружился мягкий кожаный диван. Иван Терентьевич присел на край, чтобы просто передохнуть минуточку. Асфальт подождал. Трубы потерпели.
Через год Зинаида Петровна снова стояла у третьего подъезда, глядя на всё ту же лужу.
— Ну что, — спросила она у соседки, — за кого в этот раз будем?
— Да какая разница, — вздохнула соседка. — У нас всё равно выборы, а у них — диваны.
Лужа согласно булькнула.
