Fictionalburea

Шёл обычный осенний дождь — мерзкий, мелкий, холодный. Я, как водится, забыла зонт дома и стояла на остановке, прижимая к груди сумку, словно она могла спасти меня от ливня.

Когда подъехала маршрутка, я уже наполовину промокла. Толпа набросилась на дверь, и я, честно говоря, решила не бороться. Уже махнула рукой: ну опоздаю, подумаешь.

И тут кто-то рядом сказал:

— Давайте я вас прикрою.

Я обернулась — парень, лет на несколько старше меня, держал над нами двумя огромный зонт в клеточку. Такой, знаешь, классический, чуть старомодный.

Он держал его так ловко, что я действительно почти не промокла, пока мы протискивались в салон.

Я люблю работать в тишине, поэтому иногда беру ноутбук и еду в районную библиотеку. Там тихо, мало людей и пахнет старыми книгами — лучшее место, чтобы доделать дела.

В тот день я задержалась. Нужно было срочно закончить один проект, и я так увлеклась, что не заметила, как опустела читальная зона.

Когда я подняла голову, за окном было уже темно, а свет в зале тускло мигал. Я быстро собрала вещи и пошла к выходу — и вот тут началось весёлое.

Дверь была заперта.

Оказалось, библиотека закрылась полчаса назад, а я просто сидела в углу так тихо, что охранник не заметил меня. И ушёл домой.

Сначала я подумала: "Паника!". Потом села обратно, выдохнула и начала искать, кого бы позвать на помощь. Телефон, конечно, сел почти в ноль — как положено в таких ситуациях.

Я всегда любила старые книжные магазины. Знаешь, такие, где полки неровные, свет тусклый, а книги пахнут чем-то между ванилью, пылью и чужими воспоминаниями.

В один из выходных я забрела в такую лавку. Без особой цели — просто хотелось спрятаться от моросящего дождя. Дверь звякнула, когда я вошла, но продавец — пожилой мужчина в свитере с заплатками на локтях — даже не поднял головы. Он был занят: аккуратно клеил ценники на стопку старых журналов.

Я бродила между стеллажами. Пальцами скользила по обложкам, выбирая на ощупь. В какой-то момент, на самой верхней полке, заметила тонкую книжку в зелёной обложке. Название было вытерто до неразличимости.

Прыгать за ней я, конечно, не стала — пошла к продавцу и попросила помощи.

Он посмотрел на меня, потом на полку, вздохнул и протянул старую деревянную палку с крючком на конце — прямо как в детских библиотеках.

Я искала работу. Просто временную подработку — пока между проектами. Вбила в поиске «подработка на выходные» и нашла объявление: «Требуется помощник в магазин подарков. Без опыта. Дружный коллектив, чаевые».

Созвонилась. Сказали:

— Приходите завтра к 10 утра.

На радостях я даже не спросила ни адреса, ни названия магазина — подумала, в объявлении всё же указано.

Утром встала, собралась, приехала в нужный торговый центр, нашла нужный павильон: огромная витрина с шарами, коробками, плюшевыми мишками. Перед входом стояла женщина в яркой кофте.

Я подошла:

Обычно я не смотрю по сторонам в общественном транспорте. Наушники в ушах, взгляд в окно — классическая городская защита. Но в тот день я забыла наушники дома и волей-неволей начала разглядывать людей.

Это был обычный маршрутный автобус, едущий на окраину. Пожилая женщина в сером пальто сидела у окна и что-то рассматривала в руках. Сначала я подумала, что это просто старый телефон. Но потом заметила — это была чёрно-белая фотография.

Большая, глянцевая, аккуратно заламинированная.

На снимке — трое детей. Мальчик и две девочки. Все в школьной форме, с ленточками, аккуратно причёсанные. Судя по всему — снимок 70-х годов.

Женщина прижимала фотографию к груди так, будто боялась, что её вырвут.

На следующей остановке она тяжело поднялась, опираясь на трость, и начала выходить. Фотография выпала у неё из рук и упала прямо под мои ноги.

Я переехала в этот район два года назад. Ничего особенного: панельные девятиэтажки, два магазина на квартал, стоматология и кафе, где по утрам пахнет горелыми сосисками.

Но была одна странность. Во дворе между домами стояла скамейка. Старая, деревянная, немного покосившаяся, рядом с клумбой. Казалось бы, таких в каждом дворе десятки — но именно эта скамейка всегда была свободна. Всегда. Даже летом, когда у остальных лавочек сидели бабушки и мужики с пивом.

И на ней всегда лежал один и тот же предмет — старая красная перчатка. Женская. Трикотажная. Уже выцветшая, но аккуратная, без дыр.

Я думала, может, кто-то забыл и никто не решается выкинуть. Или местная примета какая. Спросила у соседки с первого этажа. Та только фыркнула:

— Это вдова Шарова. Всё туда ходила. Говорит, муж при жизни её на этой лавке ждал с работы. Вот она и кладёт, чтоб «было видно, что занято».