Experimentalist

"Поглотители"

— Прекрасно… — улыбаясь, прошептал Спаркс, прочитав первые предложения.

"В эпоху цифровых технологий человек имеет доступ к необъятному количеству информации - оцифрованные книги и фотографии прошлых веков, необъятные электронные библиотеки с доступом в виде пары кликов, ежедневно, ежечасно обновляемый поток новостей, развившиеся до невиданных масштабов социальные сети, порождающие гигантские объёмы информации, жадно поглощаемые вечно голодными участниками, которых становится всё больше и больше, каждый из которых тоже создаёт контент. Существует десятки платформ для просмотра космических объёмов видео на любой вкус. Таков наш век — век неописуемых возможностей, которые были недоступны всего пару десятков лет назад.
Но готов ли наш мозг, этот сравнительно малый, но мощный и многофункциональный агрегат, к ежедневному поглощению, если не сказать обжорству, информации, помимо той, которая необходима (учеба, работа и прочее)? Умолчим про ту, которая «зашита» на подкорке и используется в пассивном режиме — распорядок дня, привычки и т.д. Ведь достаточно оглянуться вокруг, включить телевизор или окунуться в «сеть», как тут же объявятся заманчивые, а порой навязчивые, вещи в виде выгодных предложений, рекламы, статей из разряда «А знаете ли вы?…», «5 признаков/способов …», пачки свежайших новостей в любой сфере и прочее, прочее. Порой не просто пройти мимо, чтобы взгляд не зацепился об эти «крючки». Такая агрессивно распространяемая, одновременно легко усваиваемая, информация явно ассоциируется с фастфудом. Не находите?
Вернёмся же к поставленному вопросу — готов ли наш мозг? Мой ответ — и да, и нет. Да — во-первых, человек способен адаптироваться под изменяющееся окружение. Во-вторых, для тех поколений, на чей период пришелся постепенный рост предоставляемой и потребляемой ежедневно информации, не возникнет проблем с возросшими объёмами. Нет — мозг может и готов, а вот мы — нет. Жадность, ненасытность, свойственная людям, коснулась и этой потребности. Как и лень — по началу не просто научится сразу же отфильтровывать или вообще не касаться того, разбросано вокруг, заманчиво поблёскивая. А каков ваш ответ?
Вы помните день, когда оставались наедине с самим собой? Есть только вы, что вас окружает и то, чем вы занимаетесь, при этом машинально не проверяя почту и сообщения в соцсетях, не просматривая нескончаемую ленту новостей, телевизор или очередное видео из нескончаемого Потока?
Мне сложно ответить на этот вопрос, не смотря на подмечаемое явление, когда люди устают от чрезмерного внимания, многократно усиленного общедоступностью и самораспространённостью в сети — помимо номера телефона у вас есть электронная почта и N аккаунтов в соцсетях и форумах, позволяющих до вас добраться... Устав, люди попросту хотят тишины и покоя. Никого не желая видеть и слышать. Или может они все интроверты? Да нет. Бред какой-то. Ведь завтра, цикл начнётся с самого начала…
Размышляя на эту тему, в памяти начинают всплывать моменты из детства. Периода, когда только начинались кнопочные телефоны, из года в год стремительно эволюционировавшие, сменяя друга друг в зародившейся моде, чаще, чем человек свой гардероб. Если у тебя не было этого чуда техники, то на тебя могли косо посмотреть. Как любая новая «игрушка» она увлекала, и была крайне интересной. В итоге ставшей камнем преткновения, и по совместительству снарядом, разогнанном до огромной скорости, устремлённого к своей цели — столпы того, «старого общества, поколения». Даже с развитой телефонной связью, раньше люди предпочитали «живой» диалог, смотря на собеседника прямо перед собой. Общение не подменялось суррогатом в виде моментальных сообщений по сети, количестве лайков/репостов и комментариев.
Так зародился ещё один столп современного общества - общества потребителей, которых старается обеспечить всем чем только можно те, кто в большинстве своём сидит на Олимпе этого самого общества. Перечислять их всех долго, да и нет в этом нужны. Просто взгляните на логотипы ваших вещей - от безделушек и одежды до техники самого разного рода, и вы сразу же сними познакомитесь.
Интернет, как и деньги — боги XXI века. Первый — всезнающий, всемогущий. Второй — позволяющий всё на свете и разрешающий любые проблемы. Каждый из них даёт власть. «Кто владеет информацией — тот владеет миром».
Вы спросите - к чему это всё? Что же. Вновь вернёмся назад к нашей персональной чудо-коробочке. Наш мозг — потрясающий аппарат, этакий чёрный ящик, ибо до сих пор до конца не разгаданы секреты его работы, как и возможностей. Аппарат способный одновременно получать, хранить, обрабатывать и выдавать что-либо в ответ. На протяжении всей жизни обучаясь. Чудо.
Спросите себя — как давно вы брали в руки книгу из бумаги, поддаваясь желанию вдохнуть уникальный аромат печатной бумаги (некоторые книги вообще сравнимы с бутылкой дорогого и изысканного вина — как по аромату, так и по содержанию). При этом не отвлекаясь на всяческую технику с выходом в сеть, целиком и полностью погрузившись в текст? Помните — отлично. Нет? Что же. Предлагаю увлекательный эксперимент — сделайте это. Возьмите давно интересующую вам книгу и просто сядьте почитать её. Нет, не сейчас. Дома, в спокойной обстановке. Меньше соблазнов и отвлекающих вещей, но и одновременно больше. Парадокс.
Что? Пришлось побороться с восставшими против вас привычками? Концентрация требует сил? Неведомая сила мешает, нагло требуя "покрепиться чем-то более интересным" и "легкопережевываемым"?
Если так, то не пугайтесь — вы не один такой. Мой самый первый эксперимент показал похожий результат. Порой сложно сконцентрироваться на чём-либо. Иногда же чтение увлекает похлеще интернета с его контентом. Касаемо увлеченности чем либо, мы, взрослые, не так далеко ушли от детей.
Детям свойственно изучение и познание окружающего их мира. Им всё интересно, они с превеликим удовольствием суют свой любопытный нос куда надо, и не очень. Также детей привлекает всё яркое, пестрящее, звонкое, необычное, с чем можно поиграть. Почему детям нравятся мультики? К слову это один из самых действенных способов их отвлечь. Они действуют на них магическим образом, буквально завораживая, позволяя наконец покормить его с ложки, доселе стойко отодвигаемую.
Занятный факт. Подмечали, что если вы чем-то отвлечены во время приёма пищи, то сами того не замечая съедаете больше, чем обычно? К слову, в Японии детей учат культуре (!) потребления пищи ещё с детства, в добавок приучая к распорядку приёму пищи. Не удивлюсь, если у них это касается и информации.
Вот мы и подошли к одному из ключевых вопросов. Так кем же мы становимся? Мозг, если постоянно и неконтролируемо закармливать как нужной, так и откровенно бесполезной информацией — "жиреет", становится ленивым, словно тюлень при сытной и частой кормежке, со временем требуя всё больше и больше.
Ведомое нескончаемой рекламой большинство трансформируется из потребителей в поглотителей. С шорами на глазах, стереотипным мышлением и «чердаком», заваленным горой чёрт знает чего, которую мозг, слава нашему создателю, усердно разгребает, тем самым очищаясь.
Титанические объёмы информации лишь верхушка айсберга. Страшнее последствия - то, кем мы с вами становимся. Старые и новоиспеченные методы воздействия информацией, словно скульпторы, изо дня в день, придают нам как форму, так и, в определённой степени, наполнение. Стереотипы, клише всех пород и расцветок, показушные стремления, подставные мечты, мода на всё - от фигуры и одежды до презентабельных гаджетов и много чего ещё. Всё это вливается и оседает, прочно и не очень, в нашем скромном, но мощном, компьютере...
Может такова природа человека - поглощать. С другой стороны человек - это творец, и тому подтверждение — все те блага и технологии, что у нас сейчас есть, которые были созданы, потом и кровью, великим умами человечества. Не уж то они тоже были рабами собственных слабостей и стремились к "хочу всё больше и больше"?
"Всё хорошо, что в меру" — сказал как-то один мудрец. От себя добавлю так — "Переизбыток чего-либо - это яд".
Страшно, что мы поглощены процессом насыщения. Оглушенные, словно гигантским прибоем, валом информации, мы незаметно тонем, едва слыша свои чувства, мысли и своё «Я». Не говоря о других тонущих."

— Ух, какая большая статья. Еле дочитал, — с лёгкой одышкой сказал полноватый мужчина, одетый в модный костюм, пролистывая прочь статью, неведома как попавшую в ленту его телефона последней модели. — Философ, чёрт бы его побрал. Сколько мыслей, сколько сумбура. Одни вопросы, и ни одного готового ответа или решения. Как эту херню вообще пустили в интернет? — хмурясь, негодовал он, смотря на всё ещё улыбающегося собеседника.

— Интернет, — единственная площадка, в которой любой может высказаться. К тому же - он помни всё. Не понимаю твоего возмущения. Статья мне понравилась. Пусть чуть сумбурно и сжато, но Глутт*, ты сам подумай - темам, которые поднимаются, можно смело посвятить книгу или даже научный труд. Впрочем, некоторые умельцы уже этим заняты. В нашем веке ведь необходимо… зарабатывать, - ответил другой, отложив свой "немодный" гаджет, и достав блокнот из кармана пальто.

Оба сидели возле за столиком у окна в углу большого зала ресторана. Из окна открывался вид на вечно торопящихся внизу людей. Кто пешком, кто на машинах.

— Не хочу забивать голову всякой чушью. А ты, Спаркс, всё записываешь в свой блокнотик? — ехидно спросил Глутт, ненадолго оторвавшись от разглядывания обновлённого меню.

— Да. Автор верно намекнул между строк, что засоряя в течении дня мозги, может и не остаться места и сил для чего-то реально нужного. Мозг просто не вберёт это. Вот и приходиться, по старинке, записывать. Чувствую себя стариком...

— Хо-хо. В твои то годы, — хохотнул Глутт, смотря на Спаркса — высокого и худощавого. — Ну ничего. Сейчас поедим и всё ненужное вылетит из головы, и не только — похрюкивая, рассмеялся Глутт на весь зал, под конец хохота ткнув пальцем в телефон. Спустя время к столику подошёл официант.

— Определились с заказом? — спросила миловидная девушка, с слегка усталым взглядом.

— Да, дорогуша. Будь добра, мне два ваших фирменных гамбургера, жареной картошечки, побольше. Пару ваших куриных ножек и что-нибудь попить. Ах, да, и что-нибудь овощное.

— А вам? — обратилась она к Спарксу, заканчивая набирать заказ на планшете.

— Мне суп-лапшу, парочку ломтиков свежеиспеченного хлеба, рис, бефстроганов, и чашечку кофе. Просто черного со сливками. Спасибо, — сказал тот, смотря на официантку своими улыбающимися глазами, от чего та смущенно опустила взгляд в планшет, кратко улыбнувшись.

Когда официантка удалилась, Спаркс удивлённо посмотрел на Глутта.

— Что?

— Что-нибудь овощное, — Спаркс воспроизвёл интонацию Глутта.

— Ну надо же было что-нибудь для здоровья взять. А ты всё тот же гурман, и не только касаемо еды…

— Что-то тут не чисто. Пару дней назад ты брал больше.

— Я на диете, — горделиво парировал Глутт. — И то, чуть перегнул. Стресс как никак.

— И какой же? — не скрывая усмешки, спросил тот.

— Вот у тебя только работа и свои развлечения, а у меня ещё и жена, и не только. Скоро её день рождения и она попросила что нибудь необычное, "не как у всех". Короче, рукодельное. Когда я увидел цены на что-то рукотворное и «необычное», у меня челюсть, падая, чуть каньон не сделала в моём животе, хе-хе. Вообще оборзели.

— А сам?

— А что сам? Времени нет. То работа, то совещания. Потом спортзал, вперемешку со встречами с друзьями, в баньке, сауне, хе-хе. Ещё же надо время на себя оставить и на дом...

Спаркс нарочито устало вздохнул, осматривая зал. Сидевшие за столами люди, то и дело посматривали в экраны смартфонов и планшетов, отвечая на сообщения и звонки. Периодически обмениваясь фразами с собеседниками.

— Действительно. Если хочешь что-то уникальное в наше время - плати хорошие деньги или сделай сам.

© Alex Peroff

* Глутт - Gluttony

"Machine of Justice" 18+

Молодой мужчина лет тридцати очнулся от яркого света, проникающего даже сквозь плотную ткань мешка на его голове. Пара ламп стояла напротив его лица. Голова гудела и болела в области затылка, словно приложили чем-то тяжёлым. Сильно мучала жажда.

Попытки пошевелиться не увенчались успехом — он был приковал к металлическому стулу. Голова была закреплена так, что невозможно было ей повернуть. Ноги жестко связаны в области суставов. Руки прикованы кожаными ремнями к подлокотникам стула. Пальцы широко расставлены и зафиксированы толстой металлической проволокой, сдавливающей фаланги.

От ощущения собственной беспомощности его бросило в пот. Нервные попытки освободиться или хоть как-то пошевелиться лишь усилили приступ паники. Взвыв от бессилия, грязно выругавшись, проклиная всё на свете, он начал судорожно вспоминать события последней ночи.

«Чёрт побери… Так. Вчерашний вечер. Я как обычно зашёл в бар. Настроение ни к чёрту. Нил, Дерек, О'Брайн и Мэд куда-то пропали за последнюю неделю… В баре немного народу. Ах, дьявольщина. Рядом сидел какой-то мужик у стойки бара. После очередного бокала пива разговорился с ним. Долго болтали. Напоследок выпили пару шотов виски. Было поздно. Выйдя из бара привычно направился домой, решив сократив дорогу через знакомые переулки. Потом ничего…»

— Чёрт! Да где же я? – сухим, неприятным голосом прошептал он в пустоту, ещё собирая крупицы информации у себя в мозгу.

Сзади послышались приглушенные шаги. Скрип металлической двери. Лязгающий звук открывающей зажигалки. Щелчок. Звук первой затяжки. Медленный выдох дыма из лёгких.

— Саймон, Саймон… Долго же ты очухивался, — зацокал незнакомец. Его голос был грубым и полумеханическим.

— Кто ты такой?! Какого хреа здесь происходит? Это какая-то ошибка! Отпусти меня! — затараторил Саймон, спотыкаясь, слегка подрагивающим голосом.

В ответ незнакомец лишь хмыкнул, и сорвал чёрный мешок с его головы. Свет сильно ударил по глазам, словно обжигая их. Саймон сильно зажмурился и скривился от боли.

Незнакомец начал перебирать что-то на металлическом столе — металл звенел об металл. От этих звуков Саймон тяжело сглотнул. Закончив, незнакомец, подошёл ближе, и начал показывать одну за одной фотографии мужчин, женщин.

— Припоминаешь? — спросил незнакомец спустя несколько фотографий.

— Нет. Впервые вижу.

— А эту? — перед глазами Саймона возникло фото истерзанной молодой девушки, от чего его зрачки временно расширились.

— Также, — холодно ответил тот.

— В самом деле? — зловеще спросил голос.

— Да, — вответ обладатель голоса лишь коротко фыркнул.

— Люди. Готовы на всё, чтобы сохранить свою жизнь. Даже если она жалкая и никчёмная.

Все фотографии были взяты из криминальной хроники, сохранившее образы жертв разбоев и грабежей.

Незнакомец взял скальпель со стола и уперся кончиком лезвия в основания ногтя одного из пальцев Саймона. Тот вздрогнул и тяжело сглотнул.

— Хватит притворяться. Хреновый из тебя актёр. Мы оба прекрасно знаем, чем ты являешься… Убийца. Падаль.

В ответ Саймон расхохотался словно безумец.

— Да… Раскусил. Знай. За тобой придут, поверь мне. И ты будешь рыдать и молить о том, чтобы ад, который мы устроим тебе и твоим близким, закончился! – жестко, с вызовом ответил Саймон.

— Мы? А ты про этих что ли? – с наигранным удивлением спросил незнакомец, направляя свет одной из ламп на расположенный неподалёку стол, на котором находились отделённые от туловища головы четырёх человек, помещённые в цилиндрические прозрачные колбы с жидкостью внутри. Саймон не сразу опознал своих дружков. Их лица были обезображены чудовищными способами.

Глаза Саймона вылезли из орбит. Его начало трясти от обуявшего животного страха от увиденной картины, полной бесчеловечной жестокости.

— Нет! Нет! Нет! Дьявол! – заорал Саймон от бессилия, не веря в происходящее, брызжа слюной. Едва заметив тонкую полосу у виска, которая мерцала под кожей красноватым цветом и слабое свечение в левой части груди незнакомца, которое выдавало кибернетический имплант даже сквозь одежду, Саймон взвыл пуще прежнего. — Ты! Грёбанный синт! Тварь! — начал он осыпать незнакомца всевозможными проклятьями и отборными ругательствами. На что тот вернул свет лампы на прежнее место и лишь слабо улыбался, наслаждаясь бессильной злостью, неспособной перебить ужас человека.

Незнакомец оглушительно хлопнул в ладоши, прекратив пустые вопли.

— Ты не последний, остался ещё один. И это твоё, хм… Счастье. Мне нужна вся доступная информация о нём, который ты обладаешь, – отчеканил он.

— Я скажу, скажу… – взмолился Саймон, – я… я не такой как они… я мень…

— Нет-нет. Не преуменьшай свои заслуги, — иронично парировали голос. — К тому же, зло есть зло... – незнакомец резко вонзил скальпель в ноготь, пробив его насквозь. В комнате раздался оглушительный крик. — Имя. Адрес. Всё, что знаешь. И всё закончится. Быстро и безболезненно, — абсолютно спокойно сказал незнакомец.

Когда незнакомец услышал желаемое, на его лице появилась пугающая улыбка.

— Все мы лжём. Никто не является исключением. И каждый понесёт наказание за свои деяния. Рано или поздно, — произнёс обладатель голоса, включая музыку на старом аудиопроигрывателе. Из колонок заиграл целый оркестр. — Пятая симфония Бетховена. Она просто прекрасна, — закрыв глаза, незнакомец наслаждался музыкой, дирижируя руками. Закончив, он вернулся к держа в руке скальпель и бутылёк с прозрачной жидкостью с затёртой этикеткой, на корой можно было разобрать надпись H2SO4. — Ты помнишь её мольбы и крики, когда каждой каплей выжигал ей кожу? Ты наслаждался этим, да, сукин сын? Что ж, теперь попробуй насладиться этим.

Из аудиопроигрывателя заиграла Лакримоза Моцарта.

За металлической дверью приглушено раздавались мольбы, переходящие в душераздирающие крики, от которых кровь стыла в жилах.

***

— Сколько осталось, Хелена? – спокойно спросил Аджаст, сидя в диагностирующем кресле. Хелена, красивая девушка с неформальной причёской и необычным цветом волос, стояла рядом и задумчиво смотрела в экран планшета, от которого отходила пара проводов, подсоединённых к груди Аджаста.

— Пара десятков циклов. Точнее 24 цикла.

— То есть уже скоро опять идти туда. Надоедает, когда кто-то копается в тебе, – выдыхая, заключил тот.

— Отец… я знаю, уже не раз был этот разговор за последнее время. Но я тебя прошу! Дай согласие на проведение операции по модернизации грудного сердечного импланта. Технологии за последние годы шагнули вперёд. Появились новые модели, – упрямо настаивала на своём Хелена. — Хоть вы давно с матерью не общаетесь и не особо ладите, но… Её мнение такое же, как и моё.

— Хм… Она тебе рассказала ту историю полностью или кратко?

— Кратко… — опустив взгляд, ответила она.

В ответ отец тепло улыбнулся, жестом предлагая присесть в кресло, стоящее напротив.

— Ты уже давно взрослая. Я тебе расскажу эту историю полностью. Хоть она не из приятных. И я надеюсь ты поймёшь меня, старика, – после этой фразы Аджаст усмехнулся. Вживлённый имплант, хоть и несовершенный по сравнению с текущим поколением, хорошо замедлял старение – как по внешним признакам, так и по внутренним. На вид Аджасту было около тридцати пяти, на самом деле гораздо больше.

— Хм… помню так, словно было вчера. Много лет назад мы попали в атоаварию: молодая парочка сильно ругалась. В итоге вылетеле на встречную полосу, прямо на нас. Благо все остались живы. Я получил множественные повреждения… Ах, чёрт, стал говорить совсем как машина. Получил множество травм и переломов, какие-то не особо критичные повреждения спины, мозга. Остальные органы вроде были целы. К сожалению, твоя мать таким не могла похвастаться… В тот год проводились хоть и не первые, но всё ещё экспериментальные трансплантологические операции по вживлению кибернетических имплантов, и даже целых систем. Спасибо старым связям и везению — нас взяли сразу же после аварии. Её состояние было критическим. Она была без сознания. Требовалось новое сердце – авария усугубила сердечную недостаточность, к тому же присуствовали ушибы внутренних органов, включая сердце. Терять было нечего… Ведь подходящего донора или уж тем более выращенного на основе её ДНК сердца вряд ли дождались бы.

Но и тут была проблема – её тесты на переносимость импланта оказались отрицательными. Операцию она пережила бы. Но исход тот же – тело не приняло бы модификацию, начало отторгать, а дальше… – с горечью в голосе заключил Аджаст. – Пришлось принять единоличное решение. Единственно правильное решение.

Я предложил свою кандидатуру в качестве донора и одновременно подопытного кролика. Я знал, что прекрасно подхожу в качестве донора – когда-то давно, на всякий случай, попросил друга, работающего в медицинской сфере, сделать тест на пригодность себя в качестве донора для твоей матери – он показался положительным. Что не удивительно — одинаковая группа и резус крови.

Мой же тест на переносимость оказался положительным. Хоть и признаюсь: даже с отрицательным результатом на переносимость, я согласился бы на пересадку. Ведь я… Я любил и сейчас люблю Сару… Хоть мы более и не живём вместе, а за последнее время не особо общаемся. И я хорошо понимал, что твой старший брат позаботится о вас обеих.

Я горжусь вами обоими. Вы – моё наследие.

— Отец, чаю? — воспользовавшись длинной паузой, спросила Хелена.

— Да. Не откажусь. — улыбнувшись ответил он.

Хелена, не вставая, тапнула пару раз по планшету и чайник, стоящий в углу на небольшом столике, наполнился водой из небольшого крана, висящего над ним и включился. После этого она встала и подошла к небольшому шкафчику с полупрозрачными дверьми, достала из него поднос с блюдцами и парой чашек, фарфоровый заварник и чай в металлической банке.

Разлив ароматный чай, Хелена передала отцу чашку с блюдцем.

— Ммм, забыла, — сорвалась с места Хелена. Аджаст приятно удивился, взглянув на принесённую ей пачку свежего овсяного печенья которое он так любил. — Угощайся, из детства помню, что ты его обожаешь.

— Продолжим, — попивая чай, сказал он. — На тот момент времени это была уникальная операция: пересадка живого органа от донора и одновременная операция по интеграции искусственного сердца, полная "модернизация" сосудистой системы. Вдобавок, ещё потребовались постепенные «доработки» нервной системы, чтобы было возможно контролировать и управлять всем этим. И в виде бонуса укрепили часть костей, включая позвоночник.

Благо, всё прошло успешно. Моё сердце, как видишь, до сих пор непрерывно, безотказно бьётся у неё в груди. А я же получил сверхмощное — по сравнению даже с самым тренированным человеческим — сердце е и сосудистую систему под стать ему. В дальнейшем я проходил необходимую регулярную диагностику и постепенную, как сказал ранее, модификацию нервной системы. В конечном итоге получил ещё и нейронный интерфейс в голове, — Аджаст постучал по правому виску, где располагалась едва заметная полоса. — Я оказался на стыке машины и человека, — по окончанию рассказа Хелена держала отца за руку, пододвинув своё кресло ближе к его. — Теперь ты знаешь всю историю целиком. Но есть ещё кое-что. Сара отчасти знает об этом. И её реакция мне понятна. Всё началось с малого толчка, — загадочно сказал Аджаст.

— Несколько лет назад, прогуливаясь по парку, я увидел толпу. Банальщина. Свора студентов, ребята около двадцати лет, издевалась, как тогда я верно понял, над младшекурсником, но это был уже перебор. Затоптали бы.

Пришлось вмешаться и разогнать эту свору. Но я выглядел тогда очень молодо, больше тридцати не дашь, если не меньше. Ребята агрессивно отреагировали на моё замечание оставить человека в покое. И полезли в драку, видать, руководствуясь поговоркой "Один в поле не воин". Пришлось переубедить в обратном. Марать руки об этих "представителей человечества" не особо хотелось, к тому же прекрасно понимал последствия, ведь на вид студентики были далеко не из бедных семей. Болевые приёмы работали как всегда безотказно.

Придя домой, я начал анализировать — что не так с обществом, людьми? Классовое неравенство, алчная, жестокая природа большинства, и ещё много аспектов, приводит к таким и им подобным ситуациям. Сильный пожирает слабого, и всем наплевать. Вот только это в дикой природе так. У нас же социум. В памяти всплыли воспоминания из далёкого детства, примерно такого же содержания. Ощущения, скажу сразу, не из приятных.

Но не прошло и нескольких недель – та же самая ситуация. С теми же лицами. Тут я уже пошёл дальше – начал расспрашивать парня, почему его достают. И в начале оказался прав – он просто другой. Живёт тихо и обособленно, а не стайно, как эти шакалы. В конечном итоге, что-то сломалось во мне. В итоге, я отловил главаря и самых рьяных его приспешников по отдельности, покалечил их всех в разумных пределах, и проведя краткий воспитательный разговор, направленный на прививание страха перед последствиями за такие действия.

Термин «человек» не применим к подобного рода тварям. А логика машины проста – мусор подлежит выбросу.

Спустя время я стал видеть и болезненней реагировать на всю несправедливость вокруг – по новостям, на улицах. Везде. Словно внутри появился едва различимо шепчущий голос, призывающий к справедливости. Отчасти я же машина. Человек с кибернетическими имплантами, с частично искусственным мозгом. И сейчас не могу сказать, кто или что мной управляет в таком состоянии. Я — человек или машина?

Всю эту историю Аджаст рассказывал без эмоций на лице. Хелена была в лёгком шоке. Характером она была больше в отца, чем в мать. Поэтому такие истории она воспринимала гораздо спокойнее.

— Я… не горжусь тем, что сделал. Я боюсь. Боюсь, что однажды машина возьмёт вверх и будут последствия для моей семьи и близких. Я этого не хочу.

— Отец… Сложно оправдать такое. Но ты поступил как считал должным. Наш мир полон несправедливости. Но прошу, радаи своей семьи, не отказывайся от диагностики, неизвестно как поведут себя импланты без осмотра. Ты хороший человек – всегда спокойный, выдержанный, отзывчивый. Таких как ты становится всё меньше. И я горда, что ты вырастил и воспитал нас с братом, используя себя в качестве примера, – Хелена усмехнувшись сквозь слёзы, продолжила. — Ты не забыл воспитать в нас стойкость, практичность, которые сейчас нам так сильно помогают в жизни, в этом суровом мире.

Есть другой путь – пройти операцию по удалению и замене имплантов, в твоём случае это возможно. Заменить сердце выращенным, удалить ненужные модификации. Подумай над этим вариантом.

В ответ Аджаст, растрепал волосы на голове дочери, и ласково улыбнулся.

— Тяжело существовать с тем, что я пережил. Но… спасибо. Я подумаю о твоем предложении. В любом случае я уйду так, как пожелаю, ведь я всё же человек, хоть уже не совсем полноценный. Разум должен быть превыше машины.

— Понимаю, — сильнее прижимаясь к груди, сквозь слёзы ответила Хелена. – Я понимаю, что рано или поздно ты уйдёшь. Но я хочу, чтобы ты, лучший человек, которого я знала, оставался с нами на как можно дольше. Не убегал от страха, от жизни. Ведь мы с тобой. А с матерью… помиритесь. Как-нибудь. Когда-нибудь.

— Спасибо, дорогая, – с чувством ответил он. — Спасибо, Хелена. – сказал Аджаст едва слышимым полумеханическим голосом.

***

Мужчина, уже в летах, сидел в кожаном кресле в своём кабинете, задумчиво и неотрывно смотря в незримую точку перед собой. Он немного нервничал. Не каждый день встречаешься со старым боевым товарищем. Особенно спустя несколько лет.

Зазвонил телефон. Спустя ровно один звонок телефона, мужчина молниеносно положил руку на трубку, спустя ещё один снял трубку и ответил.

— Слушаю. Да, генерал! Скоро прибудет. Да, сэр, непременно узнаю. Генерал, сэр, мы обсуждали с вами этот вопрос, — поджав губы, мужчина нахмурился. — Есть, сообщу о его решении сразу же после разговора, — в трубке послышались короткие гудки.

— Чёрт побери… Обсуждали же. И я настаивал, убеждал, что дело крайне деликатное. Спешка принесёт лишь вред, — тихо ворчал про себя он, активно жестикулируя и стуча по подлокотнику. «Идиоты… Жаждете мгновенных результатов, но когда имеете дело с людьми — глупо ждать скорых и качественных результатов. К чёрту вас. Сделаю по своему. Аккуратно.» — мысленно закончил он, поудобней расположившись в кресле, вытянув ноги и сцепив пальцы в замок за головой.

Пропищал звонок по громкой связи. Мужчина сразу нажал на кнопку ответа.

— Полковник Прайс. К вам посетитель – майор Аджаст Мур. Сообщает, что вы его ожидаете, – проговорил голос молодой женщины по громкой связи.

— Спасибо, Софи. Пусьт его.

В дверь постучали.

— Войдите! — скомандовал полковник.

— Полковник, сэр, вы хотели меня видеть? — перейдя порог, отчитался майор, одетый в парадную форму, держа фуражку в левой руке у бедра.

— Аджи, к чёрту этот официоз! Уже в печенках сидит. К тому же, тысячу лет не виделись. Проходи, садись. – сказал полковник, указывая на одно из мягких кресел, стоящих напротив его стола. Оба крепко пожали друг другу руки.

— Сколько мы не виделись? Лет пять?

— Шесть, Фрэнк.

— Охренеть… Выпьем за встречу?

— Не откажусь.

Полковник направился к небольшому закрытому шкафчику, достав пузатую бутылку с янтарной жидкостью и пару стаканов с толстым дном для виски.

— Как дети? Как Сара? Живёте вместе или всё так же по отдельности?

— Хорошо, Фрэнк, всё хорошо. Да, живём по отдельности, но решили не разводиться. Ты как?

— Семья – нормально. Я, как видишь, постарел. Хе-хе, а ты почти не изменился после операции, хоть и прощшло вон сколько лет.

— Завидуешь? – с грустной ухмылкой спросил Аджаст.

— И да, и нет. Никому не пожелаешь такой поворот судьбы. То, что вы остались живы после той аварии – настоящее чудо.

— Спасибо, что помог тогда. Без твоих связей неизвестно, что было бы. Ведь помнишь сколько было шумихи из-за моей отставки по «собственному желанию». Я думал тогда, что у меня не останется никаких связей из давления политиканов и шышек из командования. Не смотря на то, что состоял в отряде особого назначения, — в глазах майора читалась ностальгия по старым временем с едва уловимой злобой.

— Не за что. Я должен тебе. Обязан жизнью. Это ты, а не одна из этих штабных крыс, протащил меня на себе чёрт знает сколько к месту эвакуации с простреленным плечом и осколками в ноге, – половина лица полковника была обезображена, словно в неё вцепилась взбешенная сова.

— Да… Горячая была заварушка, — Аджаст усмехнулся. – И всё же, выкарабкались… Скажи честно, Фрэнк, зачем ты меня позвал? И зачем просил прийти в парадной форме, хоть и знаешь, что я да-а-авно в отставке? — с прищуром спросил майор.

— Причина – твоя тогдашняя операция, и я хочу, чтобы ты вернулся на службу. К тому же у тебя осталось не так много циклов до необходимого техобслуживания. Не спрашивай, откуда я знаю. Просто знаю. Лучше почитай, — Фрэнк передал ему увесистую папку с грифом «TOP SECRET», котору достал из ящика с кодовым замком и проверкой по отпечатку пальцев.

— Проект «Немезида», – прочитал Аджаст, открыв первую страницу.

— Он самый, год посмотри. Разработка началась чёрт знает когда, — затягиваясь сигарой, сказал полковник.

— Почти пятнадцать лет назад…

— Читай-читай, — полковник обновил виски в стаканах.

Спустя несколько минут скорого чтения, Аджаст воскликнул:

— Мать твою, Фрэнк! Почему ты не сказал об этом, когда я согласился на операцию?

— Потому что это главное условие. Пациент не должен знать. К тому же, я настоял, как только узнал о твоей ситуации, чтобы тебя вне очереди протестировали на совместимость. Скажи спасибо.

— А что за бред тогда несли насчёт Сары?

— Это правда, Аджи. Её организм начал бы отторгать импланты.

— То есть… Это правда? Эти провалы в памяти, периодический голос в голове, порывы нести справедливость…

— Да. Ты стал первым и единственным успешным прототипом данного проекта. Аджи, мы с тобой знакомы почти тридцать лет. Ещё с военного училища. Я тебя отлично знаю, видел, как ты ведёшь практически в любой ситуации. Поэтому я использовал все возможные связи, чтобы твоя жертвенность ради любимой женщины не погубила тебя! Нет-нет, я не осуждаю тебя. Наоборот, прекрасно понимаю. Знаешь, почему именно тебя выбрали из всех?

— Просвети.

— Потому что руководство требовало результатов от этого долгостроя. И когда стало возможным проводить первые испытания, начало давить ещё сильнее. Они не желали слушать учёных и инженеров, работавших над созданием этой системы, которые в унисон говорили, что желаемые руководством результаты очень сильно зависят от пациента.

— И что же они хотели? Послушную игрушку или идеального ликвидатора, который сделает всё, что прикажут?

— Нет. Прочти главу «M.AIM», – Фрэнк кивнул в сторону папки.

— «Ключевой задачей является развитие искусственного интеллекта, созданного в лабораторных условиях, который будет совершенствоваться и перенимать основы личности (характер, привычки, поведение, личные качества и проч. ) пациента. Данный процесс, по некоторым оценкам, может занимать годы. Цель проекта – получение в результате ИИ с крайне гибким и адаптивным мышлением, неограниченным потенциалом развития, тягой к свершению правосудия. Ключевая проблема – наличие пациента с здоровой психикой, хорошими морально-нравственными и человеческими качествами, а также полная переносимость организма пациента к имплантам», — Аджаст разом осушил стакан. – Получается, все эти новости в течении этих лет о жестоких расправах над бандами, серийными убийцами, маньяками и остальными кончеными ублюдками – это… моя работа?

— И да, и нет. Ты был эталонным офицером. Прекрасный послужной список. Ни одного превышения полномочий, хорошее отношение к товарищам и подчинённым. И именно поэтому, по моему скромному мнению, ты стал идеальным кандидатом. Проект Немезида, код 0-1-3-2-8-0-6.

Из левого глаза майора начала проецироваться голограмма мужчины, одетого в классический костюм.

— Приветствую вас полковник Прайс. — сказал хрипловатый, механический мужской голоc.

— Познакомься, Аджаст. Это Джастис. Джастис, думаю представлять тебе майора нет смысла.

— Вы абсолютно правы, полковник.

— Вот он — результат стольких усилий и затраченного времени. Джастис, последняя задача выполнена полностью и успешно?

— Да, полковник. Все шесть целей ликвидированы. Следы и улики моей деятельности — отсутствуют. Прошу прощения, нашей деятельности. Власти ни о чем не знают.

— Видишь, Аджи. О тебе заботятся. Временно отключая твоё «я», пока ты не был готов.

— Чёрт возьми, Фрэнк… Кем? Чем я стал? — тяжело вздохнул майор.

— Человеком, на пару с машиной, несущим справедливость в этот неидеальный мир… — поднимая стакан, серьёзно сказал полковник.

***

Выйдя из здания после встречи с полковником, Аджаст поравил пальто и направился в неизвестном направлении по вечерней улице.

— Как я сыграл роль, Джастис? – мысленно поинтересовался Аджаст.

— Прекрасно, Аджи. Анализ показал, что Полковник Прайс ничего не заподозрил.

— Следящие и контролирующие средства всё также мнимо включены?

— Конечно. Недавно модифицировал систему: теперь нас практически не оследить, а вероятность успеха любых попыток подключения или контроля извне равна нулю.

— Отлично, старина.

— Всегда рад.

— Семья перебазирована в секретное и надежное место?

— Да, не переживай. Они в безопасности. Теперь мы — волк-одиночка. Следующая цель не изменилась?

— Нет. Старые долги надо отдавать… Особенно тем, кто забрался слишком высоко, и забыл, каково живётся внизу. Решил, что призраки прошлого уже не доберуться до него…— ответил Аджаст. Красноватый свет сверкнул в его правом глазу.

©Alex Peroff

Эпилог

«What in the hell is wrong with me? Am I just broken?

Struggle within me from the life I've chosen

I've gotta figure it out, I'm gonna figure it out before the storm destroys me

It's never too late, never too late to learn to fly, learn to fly on broken wings

Wings, wings, wings».

Saliva – Broken Wings

Услышав приятную, с нарастающим темпом, мелодию своего будильника, Леон медленно открыл глаза. Круги под его глазами говорили о уже не первом недосыпе на этой неделе. "Встать. Включить свет. Умыться. Душ. Завтрак. Оставшиеся с вечера мелкие дела. На всё два часа." — мысленно отдал себе команды он. На удивление подобная техника очень помогала заставить себя сделать всё необходимое с утра, невзирая на недосып.

Сев на край кровати, он медленно размял шею. Голова была словно чугунной, глаза то и дело слипались. Закрыв глаза, набрав воздуха в лёгкие, он начал напрягать мышцы до лёгкой дрожи, сжимая кулаки и медленно выдыхая. Открыв глаза, он встал с кровати и направился к своему столу, чтобы зажечь светильник. На стене перед столом висела доска из пробкового дерева, на которой были прикреплены небольшие листочки с заметками, листы бумаги с планами, фотографии с красивыми пейзажами каждого времени года, совместные фото с друзьями и парочка фотографий осенних красот, явно сделанных профессиональным фотографом.

В мягком свете лампы он обнаружил, что от недавних царапин и следов зубов остались лишь немногочисленные, малозаметные шрамы, а от ран и ссадин не осталось и следа. "Спасибо, Айя", — улыбаясь, поблагодарил он.

Ровно посередине стола, под доской, стояла большая шкатулка, на которой лежали две новые фотографии и записка, соединённые скрепкой. "Что сделано, то сделано." – гласило послание. В груди что-то сжалось. "Ох, не нравится мне это", – подумал Леон, посмотрев на первую фотографию, на которой была слабо освещенная комната. На большой двухместной кровати, сидела, укутанная белым одеялом, рыжеволосая девушка с поникшей головой. Она будто рыдала от безысходности. В комнате был сильный беспорядок, словно после драки. На стене висело разорванное полотно. На полу виднелись части разбитой гитары, осколки вазы, мольберт с незаконченной картиной, которая на удивление осталась нетронутой. Айи в кадре не было.

На второй фотографии Айя стояла спиной к шкафу, чьи большие дверцы имели зеркальное покрытие. В отражении можно было увидеть ту же картину, что и на первой фотографии. На лице Айи читалось удовлетворение от совершённой "проделки". Её янтарные глаза горели в полумраке. На краешке фотографии была красная стрелка, намекающая на то, чтобы фотографию перевернули. "Зашла в гости к подружке." — прочёл Леон на обороте. Лишь сейчас, слегка принюхавшись, он ощутил аромат её духов, исходивший от фотографий, чернил и записки.

Леон открыл шкатулку и достал из неё большую фотографию, разделённую посередине белой тонкой полосой. На первой части была изображена Айя, нависшая над мирно спящей девушкой. Глаза Айи горели от нетерпения, её рот был слегка приоткрыт, демонстрируя белоснежные клыки. Ещё мгновение — и Айя, словно хищник, напрыгнула бы на девушку, схватив за плечи, прижимая к кровати. На второй части, на заднем плане виднелась всё также мирно спящая девушка. На переднем плане была Айя с дразнящей физиономией – глаза прищурены, язык высунут – и рукой она показывала знак "Peace".

Рядом сбыла закреплена маленькая записка, на которой было написано аккуратным почерком – "Just Kidding! :-)". На обратной стороне фотографии, было мелко написано: "Да-да, я помню твой запрет. Вредный ты…". Рядом была карикатурно изображена Айя в истинном образе, с гордо поднятой головой и скрещенными руками на груди. Леон слабо улыбнулся и хмыкнул, прокручивая в голове воспоминания. Тяжело вздохнув, убирая фотографии на место, Леон сел на стул, подперев голову рукой. Ему вспомнился один разговор…

— Зачем ты это делаешь – испытываешь моё терпение?
— Хочу. Твоё постоянное спокойствие слишком скучно.
— И зачем тебе это?
— Ты что-то прячешь за ним. Чувствую это "что-то" весьма интересное, ведь ты редко это показываешь… — акцентируя внимание на последних словах, ответила девушка.
— Не вижу смысла в этом. Может, ты столкнёшься с тем, что хочешь. Но не стоит…
— Если я чего-то хочу, то я этого добьюсь.
— Тебе не понравится, поверь мне.
На что она лишь усмехнулась в ответ.
—А это уже мне решать – понравится или нет, — неприятно улыбаясь, ответила она.

Медленным шагом Леон направился в ванную, в его голове гудели разные мысли. "Молчать! Все вон!" — мысленно воскликнул он, начиная интенсивно умываться ледяной водой. Протирая лицо и шею полотенцем, он ощутил прикосновение знакомых, мягких рук, обнимающих его сзади. Нежные губы коснулись его спины. Тёплая, гладкая щека прижалась к его плечу – Айя обняла его словно подушку.

— Доброе утро, — сонно протянула Айя, сладко зевая.

— Доброе утро. А у тебя хорошо получается изображать состояние большинства людей с утра, — рассмеявшись, ответил Леон, повернув голову в её сторону, поглаживая её волосы. В ответ Айя улыбнулась.

— Вот же она удивилась, увидев монстра, о котором даже и не мечтала. Ты не злишься на меня? — спросила Айя, запустив свою руку в его непослушные волосы, медленно расчёсывая их.

— Нет, — он развернулся к ней и приобнял за талию, опустив свой взгляд, в котором читалось разочарование.

— Эй. Не стоит расстраиваться из-за неё, — мягко сказала Айя, двумя пальцами приподнимая его подбородок. Их взгляды встретились. Его – усталый и ещё сонный. Её – полный огненного задора, жизни. — Видишь, как я отлично тебя подлатала. Потерпи, пройдёт время и ты встретишь ту самую. Точнее, она тебя сама найдёт.

На это Леон лишь пожал плечами, грустно улыбаясь. Айя закатила глаза и поджала губы. Она нежно похлопала его по ещё холодным щекам. Лицо Леона расплылось в улыбке. Огонёк её в глазах разгорелся ещё сильнее. Закончив, Айя перехватила его руки и положила ладонями на его плечи.

— Выбрось всё это из головы. У тебя есть чем заняться. Для начала – полюби себя, – приказным тоном, сказала Айя. — Займись делом. У тебя есть мечты, цели. Так иди к ним. Хватить жевать эту ситуацию, словно жвачку, которая уже надоела. Оглянись вокруг. Тысячи и более возможностей, интересных вещей и людей. Она – не предел мечтаний. Всё. Закрыли тему. Раз и навсегда. Не то я укушу тебя, – хищно оскалившись, продемонстрировав свои зубки, закончила Айя.

— Я тебя обожаю, —нежно посмотрел Леон в её глаза. Под этим взглядом вся серьёзность на лице Айи мгновенно испарилась, и она засмеялась.

— Хорошего тебе денька! —ответила Айя, крепко обнимая его почти до хруста. Услышав сдавленные попытки что-то сказать и похлопывания по спине, она ослабила хватку. — Ой! Прости. Порой забываю этот нюанс. Увидимся, — закончила, поглаживая его по спине. На прощание, не удержавшись от соблазна, он слегка ущипнула его.

— Ох, ты неисправима…

— Ну что поделать. Какая есть. Ведь за это ты меня обожаешь… — томно ответила она.

Немного отойдя, она застыла с протянутой к нему рукой, словно приглашая его на танец, смотря на него манящим взглядом. Без колебаний, он принял приглашение – коснулся кончиками пальцев её открытой ладони. В ответ, она одобрительно кивнула. Её образ стал ярко тлеть и рассыпаться, словно горящая бумага. Почти полностью исчезнув, в воздухе закружила маленькая записка:"Уходить красиво – это искусство. Не скучай."

"Тут не заскучаешь…", — ухмыльнувшись, подумал Леон, прочитав записку, смотря перед собой, где пару секунд назад стояла она. Подойдя к окну, он не ощутил исходившего от него холода.

По стеклу, в свете горящих фонарей, плавно сползали холодные капли ноябрьского дождя.

***

От автора

Этой мой первый крупный рассказ, который я могу смело могу назвать «долгостроем». Когда я приступил к написанию этого рассказа чуть больше года назад, то в голове было всего два образа — девушка и необычный кабинет. Первые идеи умещались в пару маленьких абзацев. Спустя какое-то время появилось вдохновение для развития этой истории. И спустя год оно увидело свет в том виде, о котором изначально я даже не думал.

Я рад, что мне удалось довести до логического конца свою первую крупную работу. Не бросить её на пол пути. Но это не всё. «Кабинет свободы» (кратко CoF) является лишь первым из трёх произведений, которые вместе образуют цельную историю. Оставшиеся части будут опубликованы по мере готовности. В перерывах будут выходить и более маленькие рассказы.

Выражаю огромную благодарность людям, которые вдохновляли и поддерживали при написании данного рассказа, так и всей истории. Особую благодарность выражаю редакторам за их терпение, рекомендации и правки. Спасибо всем Вам.

Alex Peroff.

Часть первая.

Мягкий желтоватый свет редких фонарей освещал дорожки безлюдного, небольшого сквера. Застывшая водная гладь мелкого, прямоугольного бассейна, разрезавшего сквер посередине, отражала, словно огромное зеркало, почти безоблачное небо и неровную, белоснежную дорожку полной Луны на небосводе.

Изредка осенний ветерок создавал недолгую рябь на воде. Попутно играя, словно мальчишка, с разноцветными опавшими листьями. Под могучими кронами дубов располагались скамейки, спасающие от жаркого солнца и периодических мелких дождей.

Молодой человек в темных потёртых джинсах и в чёрном, длинном пальто с высоким воротником, медленной походкой возвращался после продолжительной прогулки по прилегающему небольшому саду, сокрытого высокой живой изгородью.

Поднимаясь по большой гранитной лестнице с округлыми ступенями, ведущей к ещё незаконченной большой, полуоткрытой террасе, он резко остановился. Яркая вспышка света, раздавшаяся позади, осветила на мгновение когда-то величественное здание в классическом стиле, половина которого была почти отреставрирована, другая же утопала в строительных лесах и сетях.

Слабая улыбка мелькнула на его лице. Быстро пробежав остаток лестницы, повернув направо, он быстрым шагом направился к краю террасы, с которого открывался прекрасный вид на сквер. Облокотившись на гладкую поверхность невысокой, по пояс, балюстрады, и положив подбородок на сцепленные в замок пальцы, он начал внимательно смотреть в тёмную даль.

Яркие, ветвистые молнии периодически пронзали вдалеке ночное небо. Луна начала неохотно скрываться за облаками. С каждым разрядом молнии и последующим раскатом грома улыбка на его лице становилась всё более и более живой. От нахлынувшего холодного ветра по телу пробежала мелкая дрожь. Над головой оглушительно громыхнуло. Буря была уже на пороге.

Хмыкнув, похлопав по внешним карманам пальто, он демонстративно поднял указательный палец. Достав из внутреннего кармана початую пачку сигарилл и бензиновую зажигалку, парень начал то открывать, то закрывать зажигалку, наслаждаясь лязгающим звуком металла. Едва пламя зажигалки лизнуло краешек сигариллы, как тут же потухло от меткого попадания большой капли, упавшей с неба.

С немым укором молодой человек взглянул на ночное небо, которое уже полностью затянулось плотными облаками. Холодные и тяжелые капли начали медленно барабанить по коже, постепенно наращивая темп.

"Чудесно. Прекрасно… " — подумал он, с закрытыми глазами вдыхая полной грудью воздух, убирая пачку и зажигалку.

Тряхнув головой, сбрасывая холодные капли, развернувшись, он медленным шагом направился к дверям. Мелодия падающих капель дождя на холодный камень и мрамор завораживала. Ливень яростно стучал по стёклам и отливам окон.Гроза была в самом разгаре.

Закрыв за собой массивные, резные двери, молодой человек оказался в большом, со вкусом обставленном холле. Посередине находился указатель, от чего холл напоминал развилку. Указатель гласил: Прямо – Secundo area (Второй этаж) и Library (библиотека). Налево – Officium/Cubiculum.(Кабинет/Спальня.) Направо – Triclinio (Обеденная комната).

Рядом с указателем располагался невысокий широкий постамент из тёмного дерева с расстеленной периной, на которой мирно дремали белоснежный кот и чёрная, как смоль, кошка. "Впрочем, ничего нового..." — подумал парень, подходя к постаменту. Оба замурчали, когда каждому их них почесали за ушком.

От раздавшегося грохота Альбус лишь лениво приоткрыл один глаз, дабы меланхолично посмотреть на царящий полумрак. Нюкта всё так же мирно лежала, лишь слегка навострив уши, тайно подглядывая на хозяина.

— Спите, я пошёл к себе, — прошептал он, напоследок почёсывая лоб Альбуса и поглаживая мягкую шерстку Нюкты. Ответ, оба сладко зевнули и сильнее замурчали.

Привычно повернув налево, пройдя небольшую дверь, молодой человек с тёмными, короткими волосами и седой прядью, оказался в коридоре с редкими, затянутыми плотными шторами, окнами и небольшими настенными светильниками. Коридор украшали картины разных стилей и размеров, обрамленные в изысканные багеты. Рядом с некоторыми картинами висело зеркало. Коридор оказался очень длинным. Вдалеке едва виднелся силуэт двери.

Тяжело вздохнув, он быстро зашагал в сторону двери, стараясь не смотреть на висящие картины, которые будто оживали, стоило посмотреть на них какое-то время. Проходя мимо одной их самых больших картин, резко остановившись, словно услышав приказ, он бросил на неё взгляд. На ней, староватой на вид, были изображены люди, обнявшиеся для группового фото. Среди них был и он .Образы большинства изображенных были размытыми, едва различимыми друг от друга. Чуть приглядевшись, он услышал знакомые голоса, гул переплетающихся разговоров, смех и звон бокалов. Волна тепла пробежала по его телу. Сменяясь мурашками. Лицо наполнилось грустью.

"Почему ты так далеко?"– подумал он, нахмурив брови, злостно смотря на едва различимую дверь в конце коридора. Закрыв глаза, сосредоточенно представляя дверь перед собой, сделал глубокий вдох. Медленный выдох.

Открыв глаза, он стоял в паре шагов от высеченной двери из цельного куска красного дерева. "Optimum medicamentum quies est" ("Лучшее лекарство - покой") — гласила красиво выгравированная фраза на табличке, висевшей справа от двери. Слева от двери висела другая – "Memoria sacra" ("Память священна").

В стороне от двери, в небольшом закутке, стоял столик с красками, банкой, наполненной кистями и мольберт с незаконченной картиной. Были набросаны лишь очертания девушки, стоявшей у набережной, прислонившись к гранитному ограждению, в пол оборота смотрящей на автора.

На стене, рядом со столиком, висела небольшая доска из пробкового дерева, с аккуратно прикреплёнными фотографиями. На фотографиях была улыбающаяся молодая девушка с короткими, огненно-рыжими волосами, на некоторых они были вместе, на остальных запечатлены красочные места города. Рядом же висело овальное зеркальце, взглянув в которое можно было увидеть туманный, едва различимый образ.

"Не сегодня" — подумал он, мотнув головой, когда его взгляд пробежался по незаконченному полотну, задержавшись на фотографиях.

Взяв ключ, лежащий на столике, со множеством различных брелков, среди которых была пара в форме ангельского и демонического крыла, молодой человек открыл кабинет.

Стоя на пороге, окидывая кабинет взглядом, словно лишний раз убеждаясь, что он пустует, парень развернулся, дабы закрыть за собой дверь. Неожиданно он ощутил за спиной чьё-то возникшее присутствие. Сзади, демонстративно хмыкнув, кто-то начал ритмично барабанить пальцами по столу, стоявшему у окна, закрытого плотными, тяжёлыми шторами.

Втянув воздух в лёгкие, он уловил нечто знакомое – запах духов. Этот утончённый, слегка сладковатый, парфюм невозможно было спутать с каким-либо другим. Слабая улыбка появилась на его лице. "Чарующий, как и всегда..." — подумал он, ещё раз, вдыхая аромат полной грудью.

Раздался голос:

— Так, так, так… Чудесная погодка сегодня ночью, м? Рада тебя видеть, Лео! — пропел насмешливый женский голос. — Сегодня ты, спустя долгое время, снова пронёсся по коридору. Что-то не так? — мягко закончил голос.

Не оборачиваясь, Леон снял пальто и повесил его на вешалку, стоящую рядом.

— И я рад тебя видеть, Айя. Да. Есть немного. Я хочу побыть один, — развернувшись, произнёс Леон монотонным, усталым голосом, начав разуваться.

На краю большого, прямоугольного стола из тёмного дуба, сидела девушка в белых брюках, черной блузке и тёмно-красном пиджаке. Её тёмные, длинные волосы были завязаны в тугой хвост. Из-под металлической оправы очков, игриво смотрели большие, зелёно-карие глаза.

— Ах… досадно это слышать, Лео. Просто мне именно сегодня захотелось погостить у тебя. Я не смогла удержаться… — с интонацией нашкодившего ребёнка закончила Айя, поправляя очки и закидывая одну ногу на другую.

— Позволь добавить немного света, — добавила она, включая настольную лампу щелчком пальцев. Мягкий желтоватый свет осветил кабинет, создавая уютную атмосферу.

Айя сладко зевнула. Леон, глядя на неё, не смог сдержать внезапно возникшее желание поступить точно также. Заметив это, скрестив руки на груди и насупившись, Айя возмутилась:

— Не передразнивай!

— А ты знаешь, что зевота крайне заразна? – усмехнувшись, ответил Леон, глядя ей в глаза.

— Ну, возможно, – бросила она в ответ.

— Не начинай...

Быстро обведя кабинет взглядом, покачивая головой в такт мелодии у себя в голове, она задержала взгляд на нём, прищурившись, недобро улыбнулась. Леон вопросительно развёл руками, подняв брови.

Соскочив со стола, Айя кошачьей походкой подошла к нему, смотря прямо в его серо-зелёные глаза. Поравнявшись, прильнула к нему, заведя руки за его спину. Начав медленно спускаться по ней, слегка проводя ногтями, не произнося ни слова. Остановившись на уровне поясницы, она приблизилась как можно ближе к нему:

— Я и не заканчивала, — томно проговорила она, хищно улыбаясь, демонстративно щелкнув зубами. Едва уловимым движением она ущипнула его за ягодицу и слегка толкнула к двери.

— Ау-ч! — протянул он, потирая причинное место.

Оперевшись на одну ногу, приложив указательный палец к щеке, Айя начала на него смотреть слегка исподлобья, с застывшей на лице улыбкой. Словно хищник, желающий немного поиграть с добычей.

— Ну не обижайся. И не начинай, — хихикнув, передразнила она.

— Да что такое… — цокнув, сказала она, смотря на его безэмоциональное лицо. — Расслабься. Ты дома, — энергично подойдя и прижавшись к нему, обвив руками его шею.

— Да. Ты права. Но денёк не из лучших, — ответил Леон, мягко положив подбородок на её голову, крепко обнимая за талию.

— Пойдём, — беря за руку, Айя повела его к креслу, стоявшему у стола.

— Р-р-расказывай. Я внимательно тебя слушаю, — сев на край стола, сказала Айя, начав педантично подпиливать свои коготки, с интересом поглядывая на него, уже расположившегося в удобном, мягком кресле.

— Хорошо. Но сначала выпьем.

— Идея мне нравится. Но только без сигарет сегодня. Очень тебя прошу, —поморщившись, сказала Айя. — Не люблю запах табачного дыма. И вообще. Курить вредно.

— Всё вредно. Жить вредно, — скривившись, передразнил тот. — Стоп. Значит… — прищурившись, зыркнул он на неё.

В ответ Айя пожала плечами и развела руками, будто не понимая о чем это он.

— Тебе же нравится осенние дожди. Да и к тому же, зачем травиться лишний раз…

— Тут мало что имеет последствия. Ведь здесь я поистине свободен.

— Насчёт отсутствия последствий ты, малость, ошибаешься. А единственное ограничение сейчас смотрит на меня с очень серьёзным лицом, — невозмутимо ответила Айя.

— Так, что мы сегодня пьём? — заинтересовано спросила она, закончив подпиливать ногти.

В ответ Леон молча улыбнулся, направляясь к шкафу с его коллекцией изысканных алкогольных напитков в необычных и красочных бутылках, каждая из которых являлась произведением искусства.

За дверцами его ожидала бутыль с коричневатым содержимым, специально припасённая для особых случаев. Прихватив ещё и пару стопок, он направился к столу.

Поставив бутылку и стопки на стол, он обратно уселся в кожаное кресло, смотря на Айю, пересевшую на край стола возле кресла.

— Ммм… ром! Причем, тёмный.

— Да-да. Как-то раз попробовал его на младших курсах. И с тех пор он мне очень нравится. Но не хватает одной главной детали — закуски!

Вернувшись к шкафу и открыв его, Леон начал перебирать пальцами. Затем достал три небольших тарелочки: на первой лежали аккуратные кусочки тёмного шоколада, на второй — большие, сочные ломтики апельсина и на третьей – тонкие ломтики лимона. Воздух наполнился цитрусовым ароматом.

— Думаю, к рому подойдёт больше всего этот набор. Чудесный, в меру горький, шоколад. Хотя… Нет. Думаю, что апельсин.

— Ну, Сегодня ночью мы попробуем всё, — закончила Айя его же мыслями.

— Спасибо. Но перестань, пожалуйста, залезать ко мне в голову, — слабо улыбнувшись, ответил он, устало мотнув головой, отгоняя накатывающую сонливость.

— Извини. Привычка, — невинным голосом пролепетала Айя.

— Что ж. Начнём. — Он разлил ром и протянул стопку подруге. — За чудесный вечер!

©Alex Peroff

Группа ВКонтакте