"Machine of Justice"
"Machine of Justice" 18+
Молодой мужчина лет тридцати очнулся от яркого света, проникающего даже сквозь плотную ткань мешка на его голове. Пара ламп стояла напротив его лица. Голова гудела и болела в области затылка, словно приложили чем-то тяжёлым. Сильно мучала жажда.
Попытки пошевелиться не увенчались успехом — он был приковал к металлическому стулу. Голова была закреплена так, что невозможно было ей повернуть. Ноги жестко связаны в области суставов. Руки прикованы кожаными ремнями к подлокотникам стула. Пальцы широко расставлены и зафиксированы толстой металлической проволокой, сдавливающей фаланги.
От ощущения собственной беспомощности его бросило в пот. Нервные попытки освободиться или хоть как-то пошевелиться лишь усилили приступ паники. Взвыв от бессилия, грязно выругавшись, проклиная всё на свете, он начал судорожно вспоминать события последней ночи.
«Чёрт побери… Так. Вчерашний вечер. Я как обычно зашёл в бар. Настроение ни к чёрту. Нил, Дерек, О'Брайн и Мэд куда-то пропали за последнюю неделю… В баре немного народу. Ах, дьявольщина. Рядом сидел какой-то мужик у стойки бара. После очередного бокала пива разговорился с ним. Долго болтали. Напоследок выпили пару шотов виски. Было поздно. Выйдя из бара привычно направился домой, решив сократив дорогу через знакомые переулки. Потом ничего…»
— Чёрт! Да где же я? – сухим, неприятным голосом прошептал он в пустоту, ещё собирая крупицы информации у себя в мозгу.
Сзади послышались приглушенные шаги. Скрип металлической двери. Лязгающий звук открывающей зажигалки. Щелчок. Звук первой затяжки. Медленный выдох дыма из лёгких.
— Саймон, Саймон… Долго же ты очухивался, — зацокал незнакомец. Его голос был грубым и полумеханическим.
— Кто ты такой?! Какого хреа здесь происходит? Это какая-то ошибка! Отпусти меня! — затараторил Саймон, спотыкаясь, слегка подрагивающим голосом.
В ответ незнакомец лишь хмыкнул, и сорвал чёрный мешок с его головы. Свет сильно ударил по глазам, словно обжигая их. Саймон сильно зажмурился и скривился от боли.
Незнакомец начал перебирать что-то на металлическом столе — металл звенел об металл. От этих звуков Саймон тяжело сглотнул. Закончив, незнакомец, подошёл ближе, и начал показывать одну за одной фотографии мужчин, женщин.
— Припоминаешь? — спросил незнакомец спустя несколько фотографий.
— Нет. Впервые вижу.
— А эту? — перед глазами Саймона возникло фото истерзанной молодой девушки, от чего его зрачки временно расширились.
— Также, — холодно ответил тот.
— В самом деле? — зловеще спросил голос.
— Да, — вответ обладатель голоса лишь коротко фыркнул.
— Люди. Готовы на всё, чтобы сохранить свою жизнь. Даже если она жалкая и никчёмная.
Все фотографии были взяты из криминальной хроники, сохранившее образы жертв разбоев и грабежей.
Незнакомец взял скальпель со стола и уперся кончиком лезвия в основания ногтя одного из пальцев Саймона. Тот вздрогнул и тяжело сглотнул.
— Хватит притворяться. Хреновый из тебя актёр. Мы оба прекрасно знаем, чем ты являешься… Убийца. Падаль.
В ответ Саймон расхохотался словно безумец.
— Да… Раскусил. Знай. За тобой придут, поверь мне. И ты будешь рыдать и молить о том, чтобы ад, который мы устроим тебе и твоим близким, закончился! – жестко, с вызовом ответил Саймон.
— Мы? А ты про этих что ли? – с наигранным удивлением спросил незнакомец, направляя свет одной из ламп на расположенный неподалёку стол, на котором находились отделённые от туловища головы четырёх человек, помещённые в цилиндрические прозрачные колбы с жидкостью внутри. Саймон не сразу опознал своих дружков. Их лица были обезображены чудовищными способами.
Глаза Саймона вылезли из орбит. Его начало трясти от обуявшего животного страха от увиденной картины, полной бесчеловечной жестокости.
— Нет! Нет! Нет! Дьявол! – заорал Саймон от бессилия, не веря в происходящее, брызжа слюной. Едва заметив тонкую полосу у виска, которая мерцала под кожей красноватым цветом и слабое свечение в левой части груди незнакомца, которое выдавало кибернетический имплант даже сквозь одежду, Саймон взвыл пуще прежнего. — Ты! Грёбанный синт! Тварь! — начал он осыпать незнакомца всевозможными проклятьями и отборными ругательствами. На что тот вернул свет лампы на прежнее место и лишь слабо улыбался, наслаждаясь бессильной злостью, неспособной перебить ужас человека.
Незнакомец оглушительно хлопнул в ладоши, прекратив пустые вопли.
— Ты не последний, остался ещё один. И это твоё, хм… Счастье. Мне нужна вся доступная информация о нём, который ты обладаешь, – отчеканил он.
— Я скажу, скажу… – взмолился Саймон, – я… я не такой как они… я мень…
— Нет-нет. Не преуменьшай свои заслуги, — иронично парировали голос. — К тому же, зло есть зло... – незнакомец резко вонзил скальпель в ноготь, пробив его насквозь. В комнате раздался оглушительный крик. — Имя. Адрес. Всё, что знаешь. И всё закончится. Быстро и безболезненно, — абсолютно спокойно сказал незнакомец.
Когда незнакомец услышал желаемое, на его лице появилась пугающая улыбка.
— Все мы лжём. Никто не является исключением. И каждый понесёт наказание за свои деяния. Рано или поздно, — произнёс обладатель голоса, включая музыку на старом аудиопроигрывателе. Из колонок заиграл целый оркестр. — Пятая симфония Бетховена. Она просто прекрасна, — закрыв глаза, незнакомец наслаждался музыкой, дирижируя руками. Закончив, он вернулся к держа в руке скальпель и бутылёк с прозрачной жидкостью с затёртой этикеткой, на корой можно было разобрать надпись H2SO4. — Ты помнишь её мольбы и крики, когда каждой каплей выжигал ей кожу? Ты наслаждался этим, да, сукин сын? Что ж, теперь попробуй насладиться этим.
Из аудиопроигрывателя заиграла Лакримоза Моцарта.
За металлической дверью приглушено раздавались мольбы, переходящие в душераздирающие крики, от которых кровь стыла в жилах.
***
— Сколько осталось, Хелена? – спокойно спросил Аджаст, сидя в диагностирующем кресле. Хелена, красивая девушка с неформальной причёской и необычным цветом волос, стояла рядом и задумчиво смотрела в экран планшета, от которого отходила пара проводов, подсоединённых к груди Аджаста.
— Пара десятков циклов. Точнее 24 цикла.
— То есть уже скоро опять идти туда. Надоедает, когда кто-то копается в тебе, – выдыхая, заключил тот.
— Отец… я знаю, уже не раз был этот разговор за последнее время. Но я тебя прошу! Дай согласие на проведение операции по модернизации грудного сердечного импланта. Технологии за последние годы шагнули вперёд. Появились новые модели, – упрямо настаивала на своём Хелена. — Хоть вы давно с матерью не общаетесь и не особо ладите, но… Её мнение такое же, как и моё.
— Хм… Она тебе рассказала ту историю полностью или кратко?
— Кратко… — опустив взгляд, ответила она.
В ответ отец тепло улыбнулся, жестом предлагая присесть в кресло, стоящее напротив.
— Ты уже давно взрослая. Я тебе расскажу эту историю полностью. Хоть она не из приятных. И я надеюсь ты поймёшь меня, старика, – после этой фразы Аджаст усмехнулся. Вживлённый имплант, хоть и несовершенный по сравнению с текущим поколением, хорошо замедлял старение – как по внешним признакам, так и по внутренним. На вид Аджасту было около тридцати пяти, на самом деле гораздо больше.
— Хм… помню так, словно было вчера. Много лет назад мы попали в атоаварию: молодая парочка сильно ругалась. В итоге вылетеле на встречную полосу, прямо на нас. Благо все остались живы. Я получил множественные повреждения… Ах, чёрт, стал говорить совсем как машина. Получил множество травм и переломов, какие-то не особо критичные повреждения спины, мозга. Остальные органы вроде были целы. К сожалению, твоя мать таким не могла похвастаться… В тот год проводились хоть и не первые, но всё ещё экспериментальные трансплантологические операции по вживлению кибернетических имплантов, и даже целых систем. Спасибо старым связям и везению — нас взяли сразу же после аварии. Её состояние было критическим. Она была без сознания. Требовалось новое сердце – авария усугубила сердечную недостаточность, к тому же присуствовали ушибы внутренних органов, включая сердце. Терять было нечего… Ведь подходящего донора или уж тем более выращенного на основе её ДНК сердца вряд ли дождались бы.
Но и тут была проблема – её тесты на переносимость импланта оказались отрицательными. Операцию она пережила бы. Но исход тот же – тело не приняло бы модификацию, начало отторгать, а дальше… – с горечью в голосе заключил Аджаст. – Пришлось принять единоличное решение. Единственно правильное решение.
Я предложил свою кандидатуру в качестве донора и одновременно подопытного кролика. Я знал, что прекрасно подхожу в качестве донора – когда-то давно, на всякий случай, попросил друга, работающего в медицинской сфере, сделать тест на пригодность себя в качестве донора для твоей матери – он показался положительным. Что не удивительно — одинаковая группа и резус крови.
Мой же тест на переносимость оказался положительным. Хоть и признаюсь: даже с отрицательным результатом на переносимость, я согласился бы на пересадку. Ведь я… Я любил и сейчас люблю Сару… Хоть мы более и не живём вместе, а за последнее время не особо общаемся. И я хорошо понимал, что твой старший брат позаботится о вас обеих.
Я горжусь вами обоими. Вы – моё наследие.
— Отец, чаю? — воспользовавшись длинной паузой, спросила Хелена.
— Да. Не откажусь. — улыбнувшись ответил он.
Хелена, не вставая, тапнула пару раз по планшету и чайник, стоящий в углу на небольшом столике, наполнился водой из небольшого крана, висящего над ним и включился. После этого она встала и подошла к небольшому шкафчику с полупрозрачными дверьми, достала из него поднос с блюдцами и парой чашек, фарфоровый заварник и чай в металлической банке.
Разлив ароматный чай, Хелена передала отцу чашку с блюдцем.
— Ммм, забыла, — сорвалась с места Хелена. Аджаст приятно удивился, взглянув на принесённую ей пачку свежего овсяного печенья которое он так любил. — Угощайся, из детства помню, что ты его обожаешь.
— Продолжим, — попивая чай, сказал он. — На тот момент времени это была уникальная операция: пересадка живого органа от донора и одновременная операция по интеграции искусственного сердца, полная "модернизация" сосудистой системы. Вдобавок, ещё потребовались постепенные «доработки» нервной системы, чтобы было возможно контролировать и управлять всем этим. И в виде бонуса укрепили часть костей, включая позвоночник.
Благо, всё прошло успешно. Моё сердце, как видишь, до сих пор непрерывно, безотказно бьётся у неё в груди. А я же получил сверхмощное — по сравнению даже с самым тренированным человеческим — сердце е и сосудистую систему под стать ему. В дальнейшем я проходил необходимую регулярную диагностику и постепенную, как сказал ранее, модификацию нервной системы. В конечном итоге получил ещё и нейронный интерфейс в голове, — Аджаст постучал по правому виску, где располагалась едва заметная полоса. — Я оказался на стыке машины и человека, — по окончанию рассказа Хелена держала отца за руку, пододвинув своё кресло ближе к его. — Теперь ты знаешь всю историю целиком. Но есть ещё кое-что. Сара отчасти знает об этом. И её реакция мне понятна. Всё началось с малого толчка, — загадочно сказал Аджаст.
— Несколько лет назад, прогуливаясь по парку, я увидел толпу. Банальщина. Свора студентов, ребята около двадцати лет, издевалась, как тогда я верно понял, над младшекурсником, но это был уже перебор. Затоптали бы.
Пришлось вмешаться и разогнать эту свору. Но я выглядел тогда очень молодо, больше тридцати не дашь, если не меньше. Ребята агрессивно отреагировали на моё замечание оставить человека в покое. И полезли в драку, видать, руководствуясь поговоркой "Один в поле не воин". Пришлось переубедить в обратном. Марать руки об этих "представителей человечества" не особо хотелось, к тому же прекрасно понимал последствия, ведь на вид студентики были далеко не из бедных семей. Болевые приёмы работали как всегда безотказно.
Придя домой, я начал анализировать — что не так с обществом, людьми? Классовое неравенство, алчная, жестокая природа большинства, и ещё много аспектов, приводит к таким и им подобным ситуациям. Сильный пожирает слабого, и всем наплевать. Вот только это в дикой природе так. У нас же социум. В памяти всплыли воспоминания из далёкого детства, примерно такого же содержания. Ощущения, скажу сразу, не из приятных.
Но не прошло и нескольких недель – та же самая ситуация. С теми же лицами. Тут я уже пошёл дальше – начал расспрашивать парня, почему его достают. И в начале оказался прав – он просто другой. Живёт тихо и обособленно, а не стайно, как эти шакалы. В конечном итоге, что-то сломалось во мне. В итоге, я отловил главаря и самых рьяных его приспешников по отдельности, покалечил их всех в разумных пределах, и проведя краткий воспитательный разговор, направленный на прививание страха перед последствиями за такие действия.
Термин «человек» не применим к подобного рода тварям. А логика машины проста – мусор подлежит выбросу.
Спустя время я стал видеть и болезненней реагировать на всю несправедливость вокруг – по новостям, на улицах. Везде. Словно внутри появился едва различимо шепчущий голос, призывающий к справедливости. Отчасти я же машина. Человек с кибернетическими имплантами, с частично искусственным мозгом. И сейчас не могу сказать, кто или что мной управляет в таком состоянии. Я — человек или машина?
Всю эту историю Аджаст рассказывал без эмоций на лице. Хелена была в лёгком шоке. Характером она была больше в отца, чем в мать. Поэтому такие истории она воспринимала гораздо спокойнее.
— Я… не горжусь тем, что сделал. Я боюсь. Боюсь, что однажды машина возьмёт вверх и будут последствия для моей семьи и близких. Я этого не хочу.
— Отец… Сложно оправдать такое. Но ты поступил как считал должным. Наш мир полон несправедливости. Но прошу, радаи своей семьи, не отказывайся от диагностики, неизвестно как поведут себя импланты без осмотра. Ты хороший человек – всегда спокойный, выдержанный, отзывчивый. Таких как ты становится всё меньше. И я горда, что ты вырастил и воспитал нас с братом, используя себя в качестве примера, – Хелена усмехнувшись сквозь слёзы, продолжила. — Ты не забыл воспитать в нас стойкость, практичность, которые сейчас нам так сильно помогают в жизни, в этом суровом мире.
Есть другой путь – пройти операцию по удалению и замене имплантов, в твоём случае это возможно. Заменить сердце выращенным, удалить ненужные модификации. Подумай над этим вариантом.
В ответ Аджаст, растрепал волосы на голове дочери, и ласково улыбнулся.
— Тяжело существовать с тем, что я пережил. Но… спасибо. Я подумаю о твоем предложении. В любом случае я уйду так, как пожелаю, ведь я всё же человек, хоть уже не совсем полноценный. Разум должен быть превыше машины.
— Понимаю, — сильнее прижимаясь к груди, сквозь слёзы ответила Хелена. – Я понимаю, что рано или поздно ты уйдёшь. Но я хочу, чтобы ты, лучший человек, которого я знала, оставался с нами на как можно дольше. Не убегал от страха, от жизни. Ведь мы с тобой. А с матерью… помиритесь. Как-нибудь. Когда-нибудь.
— Спасибо, дорогая, – с чувством ответил он. — Спасибо, Хелена. – сказал Аджаст едва слышимым полумеханическим голосом.
***
Мужчина, уже в летах, сидел в кожаном кресле в своём кабинете, задумчиво и неотрывно смотря в незримую точку перед собой. Он немного нервничал. Не каждый день встречаешься со старым боевым товарищем. Особенно спустя несколько лет.
Зазвонил телефон. Спустя ровно один звонок телефона, мужчина молниеносно положил руку на трубку, спустя ещё один снял трубку и ответил.
— Слушаю. Да, генерал! Скоро прибудет. Да, сэр, непременно узнаю. Генерал, сэр, мы обсуждали с вами этот вопрос, — поджав губы, мужчина нахмурился. — Есть, сообщу о его решении сразу же после разговора, — в трубке послышались короткие гудки.
— Чёрт побери… Обсуждали же. И я настаивал, убеждал, что дело крайне деликатное. Спешка принесёт лишь вред, — тихо ворчал про себя он, активно жестикулируя и стуча по подлокотнику. «Идиоты… Жаждете мгновенных результатов, но когда имеете дело с людьми — глупо ждать скорых и качественных результатов. К чёрту вас. Сделаю по своему. Аккуратно.» — мысленно закончил он, поудобней расположившись в кресле, вытянув ноги и сцепив пальцы в замок за головой.
Пропищал звонок по громкой связи. Мужчина сразу нажал на кнопку ответа.
— Полковник Прайс. К вам посетитель – майор Аджаст Мур. Сообщает, что вы его ожидаете, – проговорил голос молодой женщины по громкой связи.
— Спасибо, Софи. Пусьт его.
В дверь постучали.
— Войдите! — скомандовал полковник.
— Полковник, сэр, вы хотели меня видеть? — перейдя порог, отчитался майор, одетый в парадную форму, держа фуражку в левой руке у бедра.
— Аджи, к чёрту этот официоз! Уже в печенках сидит. К тому же, тысячу лет не виделись. Проходи, садись. – сказал полковник, указывая на одно из мягких кресел, стоящих напротив его стола. Оба крепко пожали друг другу руки.
— Сколько мы не виделись? Лет пять?
— Шесть, Фрэнк.
— Охренеть… Выпьем за встречу?
— Не откажусь.
Полковник направился к небольшому закрытому шкафчику, достав пузатую бутылку с янтарной жидкостью и пару стаканов с толстым дном для виски.
— Как дети? Как Сара? Живёте вместе или всё так же по отдельности?
— Хорошо, Фрэнк, всё хорошо. Да, живём по отдельности, но решили не разводиться. Ты как?
— Семья – нормально. Я, как видишь, постарел. Хе-хе, а ты почти не изменился после операции, хоть и прощшло вон сколько лет.
— Завидуешь? – с грустной ухмылкой спросил Аджаст.
— И да, и нет. Никому не пожелаешь такой поворот судьбы. То, что вы остались живы после той аварии – настоящее чудо.
— Спасибо, что помог тогда. Без твоих связей неизвестно, что было бы. Ведь помнишь сколько было шумихи из-за моей отставки по «собственному желанию». Я думал тогда, что у меня не останется никаких связей из давления политиканов и шышек из командования. Не смотря на то, что состоял в отряде особого назначения, — в глазах майора читалась ностальгия по старым временем с едва уловимой злобой.
— Не за что. Я должен тебе. Обязан жизнью. Это ты, а не одна из этих штабных крыс, протащил меня на себе чёрт знает сколько к месту эвакуации с простреленным плечом и осколками в ноге, – половина лица полковника была обезображена, словно в неё вцепилась взбешенная сова.
— Да… Горячая была заварушка, — Аджаст усмехнулся. – И всё же, выкарабкались… Скажи честно, Фрэнк, зачем ты меня позвал? И зачем просил прийти в парадной форме, хоть и знаешь, что я да-а-авно в отставке? — с прищуром спросил майор.
— Причина – твоя тогдашняя операция, и я хочу, чтобы ты вернулся на службу. К тому же у тебя осталось не так много циклов до необходимого техобслуживания. Не спрашивай, откуда я знаю. Просто знаю. Лучше почитай, — Фрэнк передал ему увесистую папку с грифом «TOP SECRET», котору достал из ящика с кодовым замком и проверкой по отпечатку пальцев.
— Проект «Немезида», – прочитал Аджаст, открыв первую страницу.
— Он самый, год посмотри. Разработка началась чёрт знает когда, — затягиваясь сигарой, сказал полковник.
— Почти пятнадцать лет назад…
— Читай-читай, — полковник обновил виски в стаканах.
Спустя несколько минут скорого чтения, Аджаст воскликнул:
— Мать твою, Фрэнк! Почему ты не сказал об этом, когда я согласился на операцию?
— Потому что это главное условие. Пациент не должен знать. К тому же, я настоял, как только узнал о твоей ситуации, чтобы тебя вне очереди протестировали на совместимость. Скажи спасибо.
— А что за бред тогда несли насчёт Сары?
— Это правда, Аджи. Её организм начал бы отторгать импланты.
— То есть… Это правда? Эти провалы в памяти, периодический голос в голове, порывы нести справедливость…
— Да. Ты стал первым и единственным успешным прототипом данного проекта. Аджи, мы с тобой знакомы почти тридцать лет. Ещё с военного училища. Я тебя отлично знаю, видел, как ты ведёшь практически в любой ситуации. Поэтому я использовал все возможные связи, чтобы твоя жертвенность ради любимой женщины не погубила тебя! Нет-нет, я не осуждаю тебя. Наоборот, прекрасно понимаю. Знаешь, почему именно тебя выбрали из всех?
— Просвети.
— Потому что руководство требовало результатов от этого долгостроя. И когда стало возможным проводить первые испытания, начало давить ещё сильнее. Они не желали слушать учёных и инженеров, работавших над созданием этой системы, которые в унисон говорили, что желаемые руководством результаты очень сильно зависят от пациента.
— И что же они хотели? Послушную игрушку или идеального ликвидатора, который сделает всё, что прикажут?
— Нет. Прочти главу «M.AIM», – Фрэнк кивнул в сторону папки.
— «Ключевой задачей является развитие искусственного интеллекта, созданного в лабораторных условиях, который будет совершенствоваться и перенимать основы личности (характер, привычки, поведение, личные качества и проч. ) пациента. Данный процесс, по некоторым оценкам, может занимать годы. Цель проекта – получение в результате ИИ с крайне гибким и адаптивным мышлением, неограниченным потенциалом развития, тягой к свершению правосудия. Ключевая проблема – наличие пациента с здоровой психикой, хорошими морально-нравственными и человеческими качествами, а также полная переносимость организма пациента к имплантам», — Аджаст разом осушил стакан. – Получается, все эти новости в течении этих лет о жестоких расправах над бандами, серийными убийцами, маньяками и остальными кончеными ублюдками – это… моя работа?
— И да, и нет. Ты был эталонным офицером. Прекрасный послужной список. Ни одного превышения полномочий, хорошее отношение к товарищам и подчинённым. И именно поэтому, по моему скромному мнению, ты стал идеальным кандидатом. Проект Немезида, код 0-1-3-2-8-0-6.
Из левого глаза майора начала проецироваться голограмма мужчины, одетого в классический костюм.
— Приветствую вас полковник Прайс. — сказал хрипловатый, механический мужской голоc.
— Познакомься, Аджаст. Это Джастис. Джастис, думаю представлять тебе майора нет смысла.
— Вы абсолютно правы, полковник.
— Вот он — результат стольких усилий и затраченного времени. Джастис, последняя задача выполнена полностью и успешно?
— Да, полковник. Все шесть целей ликвидированы. Следы и улики моей деятельности — отсутствуют. Прошу прощения, нашей деятельности. Власти ни о чем не знают.
— Видишь, Аджи. О тебе заботятся. Временно отключая твоё «я», пока ты не был готов.
— Чёрт возьми, Фрэнк… Кем? Чем я стал? — тяжело вздохнул майор.
— Человеком, на пару с машиной, несущим справедливость в этот неидеальный мир… — поднимая стакан, серьёзно сказал полковник.
***
Выйдя из здания после встречи с полковником, Аджаст поравил пальто и направился в неизвестном направлении по вечерней улице.
— Как я сыграл роль, Джастис? – мысленно поинтересовался Аджаст.
— Прекрасно, Аджи. Анализ показал, что Полковник Прайс ничего не заподозрил.
— Следящие и контролирующие средства всё также мнимо включены?
— Конечно. Недавно модифицировал систему: теперь нас практически не оследить, а вероятность успеха любых попыток подключения или контроля извне равна нулю.
— Отлично, старина.
— Всегда рад.
— Семья перебазирована в секретное и надежное место?
— Да, не переживай. Они в безопасности. Теперь мы — волк-одиночка. Следующая цель не изменилась?
— Нет. Старые долги надо отдавать… Особенно тем, кто забрался слишком высоко, и забыл, каково живётся внизу. Решил, что призраки прошлого уже не доберуться до него…— ответил Аджаст. Красноватый свет сверкнул в его правом глазу.
Круто!!!!