EueM

Продолжение поста Про отвёртку-дрочилку или как экипаж отстал от самолёта

Резюмируя предыдущий текст, в 90-ые в России в отделке работало поколение мастеров, получивших профильное образование в СССР. Частично пришли специалисты с накрывшихся медным тазом НИИ и производств. Они перенимали опыт и учились у тех же специалистов. Таким образом, сохранялась прежняя, пусть и не самая высококвалифицированная, но школа.

К концу 90-ых на наш рынок пришли новые иностранные материалы и мастера уже часто не знали, как с ними работать, пытаясь нащупать технологию по наитию. К тому же в Европе и США эти материалы были комплексом единых систем. У нас же поставщики везли отдельные их элементы. Нет, многие мастера пытались понять, как работать с этими материалами, ища любую информацию. Но от её неполноты, языковых барьеров, чаще получалась лажа.

Пара примеров.

Цемент в составе бетона с момента заливки конструкции в период от месяца до года даёт усадку примерно 0,4-0,9 мм на 1м. То есть стена длиной 6м в первый год уменьшится на 2-5 мм в длину. А вот гипсовая штукатурка, наоборот, расширяется на 0,2-0,5 мм на 1м. То есть на той же стене гипс расширится на 1-3 мм в длину.

Таким образом, взаимная подвижка монолитной стены и гипсовой штукатурки, нанесённой в первый год постройки, составит в длину 3-8 мм. Результат, думаю, понятен — трещины на штукатурке, а в худшем раскладе -- отслоение штукатурки от стены. Наш условный мастер радеет за репутацию, качество и связывается с производителем штукатурки. Тот отвечает: надо армировать штукатурку сеткой. Мастер в магазин — продавец предлагает сетку для армирования, её закладывают в слой штукатурки, как положено, в последнюю треть слоя и… Штукатурка опять трещит.

— Что за нах? — возмущается наш мастер, — Я всё сделал по вашей грёбанной технологии!!!

А нах банальный — сетка. Пересечения нитей сетки, рекомендованной производителем, СПАЯНЫ между собой! И сетка стабильна на растяжения по всем осям. Та, что в продаже — тканная, её и ребятёнок растянет в любом направлении в 2-3 раза. Лишь спустя годы нужная сетка появилась в продаже, да и то в профильных магазинах. В привычных строительных гиперах, торгующих ширпотребом подешевле да побольше, не видел её даже сегодня.

Но какой вывод делает наш возмущённый мастер, не ведающий секретов сетки? Он-то 5-10-20 лет работал и всё в ажуре было. Лажа же пошла сейчас с долбанными новинками! Резюме: производители делают и советуют говно, кругом «маркетинг» и козни жидомасонов. Практических выводов два: все производители мудаки, закладывай возможный риск в цену работы. Ну, и, оштукатурив стены и получив деньги, рви когти с объекта, пока не началось…

Пример второй: гипсокартон. Решил наш мастер забить на штукатурку и начать всё шить гипсокартоном. Может, сюда «маркетинг» не добрался? Качает с сайта Knauf альбомы чертежей и видит: стыки гипсокартона армируются лентой. Между гипсокартонной стеной и гипсокартонным потолком закладывается разделительная лента. OK.

Идёт в магазин, а там две ленты — серпянка и обычная бумажная. Серпянка, мать её, тканная и ни хрена не держащая. Бумажная размокает от шпатлёвки, собирая под собой пузыри воздуха… Итог — трещины между листами и на стыке потолка со стеной.

— Да вокруг одни пидорасы! — убеждается окончательно наш мастер.

И у него выбор: подстроиться под условия и остаться на этом рынке или уйти работать, скажем, в офис. На дворе начало-середина нулевых, нефть растёт, жить становится лучше, жить становится веселее… Да и лажа тоже случается не всегда и не сразу. Описанные трещины штукатурки могут пойти через год-два. А если их накрыли обоями, то их и не видно. Да и недостатки опытный мастер часто умеет маскировать от заказчика, на худой конец свалив на него вину за некачественные материалы. Иные мастера именно поэтому и не говорят клиентам, что именно покупать и где — всегда есть вариант спихнуть ответственность. Плюс, заказчики крайне редко готовы бодаться или идти в суд. В общем, если у тебя приоритет деньги и репутация вторична, работать было можно.

Кто-то уехал в ту же Европу или ушёл в иные сферы, кто-то остался в отделке в России. На повеселевшую жизнь стали стекаться «моя-твоя-не-понимай», часть мастеров стала прорабами или даже владельцами разновеликих фирмочек по ремонту. «Фирмачи» обычно всеми силами цеплялись за муниципальные и госзаказы — там проще, чем в квартирах: в приоритете качество откатов. В случае совсем уж вопиющего брака и упорного клиента всегда можно было что-то переделать — денег ещё хватало, а отбивать головы, как в 90-ые стало как-то не принято. Знаю под Питером два больших коттеджа свиты нефтегазовых королей, которые по состоянию на 2005 год 8 лет переделывались.

Ещё внёс лепту менталитет. Вне зависимости от социального положения, образования, возраста наши любят, когда интерьеры «побохаче», шоб «ымперскость» и прочее цыганское барокко… Шоб было, чем похвастаться родным-друзьям-соседям. Нет, конечно, осознанно никто и никогда в этом не признается. Но дела красноречивее слов. Обратная сторона приоритета внешнего эффекта — пренебрежение основой, тем, что глаз не радует. И когда перед клиентами стоит вопрос, ванная со смесителем за 80+30=110 тысяч ₽ или почти вечная система водопровода из меди за 150 000₽, приоритетом 95% становится ванная. Я не придумываю, это реальные случаи, когда человек в квартире за 250-300 тысяч $ урезал каждую сотню долларов за материалы на инженерную сантехнику. Получив в итоге на обвязку котла вместо почти вечной нержавейки полипропилен...

Так пришла осень 2008 года, снег и рота красноармейцев. Рубль зашатался, стали сокращаться расходы. Да и джумшуты готовы были работать за минимальную цену. Клиенты, видя, недолговечность ремонтов, задавались вопросом: смысл платить больше, если не видно ощутимой разницы? Расценки на рынке сильно просели и уже стало невозможно закладывать в цену риски. Так с рынка ушли последние, кто как-то готов был работать на репутацию.

Экономика ведь простая. Мастер работает сам, все издержки в виде инструмента, необходимого  автомобиля, их амортизации, расходов на рекламу он несёт сам. Болеет он за свой счёт. Простои так же неизбежны: требуется время на встречи с клиентами, подготовку предложений, переговоры и т.п. В простои, болезни мастер ничего не зарабатывает, но тратить тратит...

За вычетом издержек у него должно оставаться не меньше зарплаты среднего офисного работника. Иначе смысл ему заниматься ремонтами, иметь все геморрои и риски фриланса, если те же деньги заработает в офисе? Даже банки проще дают ипотечные и прочие кредиты офисным работникам, а не ИП. Деловые качества и интеллектуальный уровень толкового мастера всяко не ниже среднестатистического менеджера.

Клиенты же в абсолютном большинстве стали выбирать мастера по цене. Так с рынка ушли последние, умевшие и знавшие хоть что-то. Кто в такси, кто в продажи тех же стройматериалов, сантехники, электрики etc. На рынке остались большей частью те, кто по каким-то причинам не мог работать в других сферах. Ну, или не был в них востребован. Как понимаете, если человек едва востребован в иных областях, вряд ли он профессионал в своей.

Американский экономист Джордж Акерлоф получил в 2001 году Нобелевскую премию за свою работу 1970 года по «анализу рынков с несимметричной информацией», прозванную «моделью рынка лимонов». В этой своей работе Акерлоф с соавторами делал вывод, что если потребитель не в состоянии понять качество услуги, то в конкуренции побеждает обязательно мошенник. В качестве примера он приводил рынок подержанных автомобилей.

Есть продавец автомобиля, вовремя обслуживаемого, с реальным пробегом, без аварий. Естественно, он хочет за свою машину справедливую цену. Есть автомобиль, со спрятанными следами аварии, неявными недостатками в двигателе, но по средней цене. И есть «небитый-некрашенный», со скрученным пробегом и т.п. по минимальной стоимости.

Покупатель не в состоянии оценить качество автомашин выбирает среднюю по цене — полагая, что всё равно столкнётся со скрытыми недостатками, не желает переплачивать. Продавец хорошей машины, не получая объективную цену за своё авто, уезжает с рынка. Ему выгодно вернуться, когда он докатает свою машину до состояния среднерыночной. Так для покупателя, ориентирующегося на цену и не умеющего оценить качество, прежде средняя по цене машина перемещается в верхний ценовой сегмент. А убитая станет средней, которую он вновь и купит…

Так и клиенты и мастера в отсутствие объективной системы оценки, контроля, а главное — обеспечения — качества, дружно допилили ветку, на которой сами сидели. На рынке в массе победили мошенники поневоле или мошенники осознанные. А рынок отделки скатился в тот полный трешак, в котором и пребывает сегодня. В котором я его и застал в 2016, когда вернулся в ремонты. Но это уже следующая история.

Продолжение следует…

По просьбам пикабушников взялся за тему квартирных ремонтов, и главного — как же выбрать мастера на этот ремонт. Вопрос наболевший, многолетний, не охватить его одним постом. Если бы всё было просто, не строилась бы под Геленджиком дача №1 уже 20 лет.

Желающих узнать по-быстрому волшебный рецепт, по которому завтра же получат ремонт своей мечты, сразу разочарую. Постов будет несколько, с перерывами — работы много.

Начну с себя и своего опыта в отделке — каждый сам определит, доверять ли мне. Ну, и понятнее будет, почему сегодня рынок именно такой.

В 1997 году в свои 22 я работал в Питере монтажником слаботочки — контроль доступа, видеонаблюдение и т.п. В 1998 нашу контору подрядили оборудовать два новеньких коттеджа на Крестовском острове. Домофоны, сигнализации, видеонаблюдение, мини-АТС и т.п. Параллельно шла отделка. Петербуржцы знают, другим поясню, что на Крестовском острове недвижка очень недешёвая. Отделка предполагалась более чем соответствующая, даже по сегодняшним искушённым временам. Процессом руководил прораб, назовём его Сергей.

Логистика в моей организации была хреновая, простоев много. Но я не терялся — наблюдал за работой мастеров, приставая по возможности с расспросами: как, что, почему, зачем. Вообще в описываемый период стройка с отделкой были кардинально иными, чем сегодня. Гастарбайтерами называли ездящих на заработки в Европу, а сыны юга сидели на югах. Подсобниками же шустрили студенты. На описываемых коттеджах они были из архитектурно-строительного и Политеха.

Мастера же работали по специальностям, полученным в ПТУ или техникумах. Наборным паркетом, например, там занимались спецы, реставрировавшие паркеты Эрмитажа и т.п. Декораторы закончили «Муху», ныне Академию имени Штиглица. Сантехнику делал бывший ведущий инженер с Кировского завода… Это была совершенно иная обстановка, когда даже подсобник сам знает, как, к примеру, нужно положить швеллер, чтобы он нёс максимальную нагрузку.

Отделка тех объектов растянулась на 3 года, параллельно у прораба появились ещё объекты. Так понадобился ещё электрик или хотя бы помощник. Мне было интересно что-то новое, я и подвернулся.

К чему подробности: для ясного понимания — был период, когда этой работой занимались хуже ли, лучше, но профессионалы, владевшие не только практикой, но и теорией. Теорию же для формирования компетентного спеца не переоценить — только осмысленный с её помощью практический результат перерастает в опыт, защищающий от ошибок. И уж тем более тогда просто не поняли бы сегодняшнего запроса на мастера-универсала. Как учил меня отец: одной рукой ведя машину, а второю обнимая девушку, и то и другое ты делаешь одинаково плохо.

В 2001 у меня появилась возможность по стандартной гостевой визе сесть на хвост бригаде мастеров из Прибалтики, поехавшей на заработки в одну северо-европейскую страну. Им потребовался электрик, а я безусловно согласился. Страну не называю, поскольку было это не вполне законно.

В Европе нас ждал капремонт четырёхэтажного дома на 8 квартир начала ХХ века. Руководил местный прораб, в 80-ые эмигрировавший из СССР инженер-строитель, назовём его Андрей. По приезду ему по его рассказу всё равно пришлось отучиться по 3 года по первой специальности и ещё 4 по двум дополнительным. Только так получил профессиональную страховку для клиентов и третьих лиц. Бригады были из бывшего СССР, Польши, Югославии и несколько местных. Все, кроме меня, уже работали с Андреем и знали местные стандарты работы. Электромонтаж же в Европе для страховки имущества производится лицензированным мастером со страховкой, и я был под началом местного спеца, а на демонтаж -- обычным подсобником.

Заграница не была для меня чем-то новым. До своих 7 лет жил с родителями в ГДР, где служил отец. Сложилось, что большую часть мы жили за пределами наших гарнизонов в немецких домах. Отец даже какое-то время работал на Robotron’e — социалистическом подобии IBM, мама несколько лет — тоже у немцев. Дружили с несколькими немецкими семьями, так что я имел представление о жизни вне СССР, а со слов родителей — и о работе.

И всё равно те 3 месяца разрушили мой прежний мир. Опишу два эпизода. Увидев тот объект, я малость приуныл от перспективы таскать мешки с мусором после демонтажа. Деревянная лестница старого дома была узка и крута для монотонного беганья вверх-вниз. Мужики, когда я поделился своим разочарованием, посмеялись:

— Здесь умеют считать деньги, — сказал один, — и никому не интересно, чтобы ты тратил оплачиваемое время на физкультуру по лестнице…

Интрига раскрылась просто. Когда уже поднабралось мешков — мусор сортировался, мужики выставили раму окна во двор, откуда снизу лебёдкой Андрей вытянул до оконного проёма некое подобие лестницы, как на пожарных машинах. По этим направляющим вверх-вниз ездил контейнер, вмещавший пять мешков с мусором. Мешки закидывались в контейнер, внизу их высыпали в небольшой мусоровоз, типа нашей Газели. Направляющие контейнера не крепились к фасаду — только изнутри помещения в проёме окна.

Не знаю, как кого, но меня тот подъёмник очень впечатлил — сегодня, спустя 20 лет, нигде у нас не видел и не слышал. Именно он стал символом колоссального разрыва между СССР, Россией и Западом. Даже не в оборудовании — это дело покупное. Нет, разрыва культурного, разрыва парадигм. В отношении к работе — процессу и результату, в отношении работодателя к работнику. Я не очаровывался и понимал, что подъёмник создавался не из альтруистической заботы о рабочих — он предназначался для повышения производительности. Но мне, как, думаю, и любому из вас, начхать, кто что и для чего делает, если в конечном счёте получаем выгоду мы.

Вторым шоком стали шуруповёрты. Нет, в принципе, в Питере они, хоть и очень дорогие, уже появились. Но это были целые машинки, со вставляемыми лентами саморезов, которыми мастера, как из пулемёта крутили гипсокартон… Тогда, как у нас во всю крутили его нажимными отвёртками, за процесс работы в просторечии именуемыми «дрочилками».

Был ещё один аспект. Материалы. Наши мастера умели работать с прежними материалами и прежним технологиям. Например, все ингредиенты штукатурного раствора мастер смешивал сам, на глаз определяя, надо ли докинуть в мешалку ещё лопату песка или извёстки. Но на рынок пришли новые производители, новые материалы стали вытеснять прежние, а появились и вовсе доселе неведомые. Естественно, от незнания допускались ошибки, начались проблемы и матерые спецы стали отрицать новое, считая это происками «маркетинга». У других работал, наверное, синдром утёнка, когда только первая информация воспринимается достоверной. Я таких сегодня называю «староверами».

К тому же новинки приходили не полностью законченными системами, как их применяли в Европе, а их фрагментами. Многое приходилось додумывать, действовать по наитию. Например, гипсокартон. Я привёз с собой в Питер альбомы техкарт, выпрошенных у тамошних коллег. Смотрим, со словарём переводим и видим, что стыки гипсокартона нужно ошпатлевать (дураку понятно!) и заармировать лентой. А какая лента тогда, да и сейчас была доступна? Серпянка, конечно! Мы её и используем. Только она вообще никак не держит подвижки листов, трещины гарантированы. Кто виноват? Буржуи. Буржуи, признание Америки и Москвашвея, но не мы. А ведь, как оказалось, мы даже шпаклёвку замешивали не так…

Эта история была в части, где служил мой отец. Заменили им комбата на маленького кривоного майора, получившего за свой вид сразу два прозвища — «Чепурёк-с-пурнилами» и Годовалый. И как-то солдатики с офицерами, решили оснастить батальонный ансамбль новомодным синтезатором — как их называли тогда — «Йоникой». Пришли к комбату с просьбой поспособствовать деньгами из батальонной казны.

—Сколько надо? — спросил Годовалый.

—Восемьсот рублей. — в середине 70-ых годов это была з/п инженера за полгода.

—Чтоооо?!!! «Фунику» за восемьсот рублей?!!! А балалайку за трёшку не хотите???

Это к тому, что многие из нас были в чём-то «чепурьками-с-пурнилами». Например, мой европейский наставник привёз чемодан весом килограмм 15 только инструмента для работы с кабелем! Нет, меня восхитило, конечно, подобное изобилие, но было в нём для меня что-то извращенческо-утончённое. Я искренне недоумевал: на хрена тратить такие фантастические деньжищи на эту всю «фунику», если можно разделывать кабель обыкновенным ножом, смастряченным из полотна по металлу. Наверное, так неандерталец смотрел бы на наши кровати и стулья -- здорово, но зачем?

Мы в Питере на одном предприятии, оснащаемом немцами, искренне, как над дурачками, потешались над ними, когда всего лишь для подключения сварочного аппарата к электрощиту  они оградили площадку перед щитком, оснастили электрика диэлектрическим инструментом, ковриком-перчатками-бахилами и напарником, сдавшим экзамен на действия в случае поражения электрика током.

Вернулся я в Питер в смятенных чувствах. С одной стороны было сильное внутреннее сопротивление этим "фуникам", с другой меня раздражала монотонная многократно повторяющаяся работа, как оказалось, уже вполне автоматизированная. Абсолютное превосходство зарубежных коллег в производительности труда, отточенности и слаженности работы в команде, инструмент, оборудование, недоступные тогда в России буквально давили мне на психику. Я словно из современного города вернулся жить и работать в пещеру. Работать по старинке уже не хотел, а начать по новому не хватало знаний. После возвращения через полгода я вернулся в слаботочку. Там мне хотя бы было всё ясно и понятно.

В авиации есть понятие — экипаж отстал от самолёта. Это когда экипаж не в успевает реагировать на стремительно развивающуюся в полёте ситуацию. Так и мы, мастера, не поспевали за самолётом — рынком, ситуация на котором менялась столь быстро, что мы не поспевали. Нам не хватало новых знаний, да и неоткуда их было тогда взять — не из советских же учебников 60-ых годов. Интернет был только по диалапу, а инструменты… О них мы могли ещё только мечтать.

Продолжение следует...