Ответ user11626040 в «Буквально вчера...»23
Девочке тридцать один. Представлялось иначе.
Снизу подвал, в нём по пятницам бальные танцы.
Мама у нас. Постоянно безудержно плачет.
Ты бы ещё хоть на пару куплетов остался.
Знаешь, я буду писать тебе каждую осень.
Я почему-то считаю, ты точно услышишь.
Тут холодает, сегодня всего лишь плюс восемь.
Листья опали, и чёрными сделались крыши.
Тут холодает. И это я не о погоде.
Корочкой льда покрываются свежие раны.
Мне говорят, эта боль никогда не проходит.
Я утешаюсь, что просто пока ещё рано.
Я утешаюсь. Я знаю, что необходимо.
Это - взросления самая страшная веха.
Девочкин папа всегда будет самым любимым.
Даже глядящий на девочку с самого верха.
Девочке тридцать три. Любит врать, что немного за двадцать.
Платья носить научилась, а шпильки - не очень.
Папа, смотри, я умею опять улыбаться.
Глупые слезы ни капельки камень не точат.
Этот наш стих - ну, ты помнишь - читают с экранов.
И, не поверишь, я тоже читаю, со сцены.
Плачу, конечно. Где ты был - там вечная рана.
Там, где был ты, только память, а память - бесценна.
Ты не сердись, но мы к осени дачу продали.
Мне заходить в этот дом было невыносимо.
В сейфе твои у меня сохранились медали.
Я покажу их когда-нибудь младшему сыну.
Он стал таким - ты б, увидев его, не узнал бы!
Шустрый, смешной, рассуждает почти что как взрослый.
Банку компота легко может выдуть хоть залпом.
Выше, чем старший был в этом же возрасте ростом.
А рассказать тебе, может, про жаркое лето
и отражения звезд, утонувших в бассейне?
Наши друзья возвращаются к нам "из-за ленты".
Даже не веруя, молимся о их спасении.
Мир поломался. Мы, так, как нам верится, чиним.
Каждому навыку есть теперь, где пригодиться.
Те, кто был мальчики, стали сегодня мужчины.
Ты бы такими моими друзьями гордился.
Маме непросто. Но я обещаю, что справлюсь.
Вот, собираемся скоро ей выбрать щеночка
с добрым, веселым и капельку взбалмошным нравом.
Я отыщу, я смогу, я хорошая дочка.
Ты не ворчи, что к тебе приезжаю так редко.
Я всё никак не приму, что ты - цифры на камне.
Кладбища - это про давних и призрачных предков.
Ты - про блины и картошку с селедкой от мамы.
Ты - про концерты мои и про каждую книжку.
Может, смешно - я всегда тебя чувствую в зале.
Ты есть в любом моем быстрорастущем мальчишке -
в ком-то улыбкой, характером, в ком-то - глазами.
Ты есть во всем. Ничего не проходит, я знаю.
Девочке три в тридцать шесть, и так будет и дальше. Если ты видишь всё нашими, папа, глазами,
значит, ты знаешь: мир честный, в нем нет больше фальши.
Куртку твою сохранила. В ней - веришь? - твой запах.
Кутаюсь и обнимаю в минуты печали.
Девочке три, она едет на шее у папы,
и, выбираясь из куртки, начнет все сначала.