Pompas con tomate или кетчуп по неосторожности
Рыбалка. Северная Карелия. Солнце только-только коснулось края земли и ушло на покой. Над зеркальной гладью озера повисли те самые призрачные сумерки, когда небо и вода сливаются в единое жемчужное пространство. Тишина стояла такая, что было слышно, как на другом берегу сорвался с ветки сухой лист. Рыба, словно очарованная этим замершим миром, брать отказывалась наотрез. В лодке воцарилось тяжелое, урчащее молчание — желудки настойчиво требовали своего.
— Всё, мужики, — прервал тишину шепот, похожий на гром. — Так мы только мозоли на пятой точке насидим. Женька, давай-ка на берег приготовь пока что-нибудь вкусное! Евгения депортировали на берег.
Мы же, поддавшись азартному «а вдруг», снова взялись за весла, надеясь, что вечерняя прохлада всё же разбудит сонную щуку и продолжили хлестать воду спиннингами, но недолго, так как аппетит разыгрался такой, что даже отсутствие клева перестало казаться трагедией. Решено, скорее на берег, наверное Женька уже что-нибудь поесть сварганил!
Над озером плыла благостная, почти сакральная тишина, как вдруг её в клочья разорвал многоэтажный, сочный и оглушительный рык. Это не был крик о помощи — это была настоящая симфония ярости, от которой с прибрежных сосен осыпалась хвоя, а затаившиеся в камышах утки в ужасе рванули в небо.
В лодке мы похолодели. Мысли в голове пронеслись самые мрачные: медведь? леший? Женька топором по ноге заехал?
— К берегу! Быстро! Весла едва не гнулись, разрезая стальную гладь. Как только киль чиркнул по песку, мы вылетели на берег. В руках — нож, в кулаке — топор, в глазах — решимость биться за товарища до последнего вздоха. Мы влетели к избе, готовые отражать атаку лесного зверя, но замерли на месте.
Картина маслом. Точнее — томатом. У скамьи, широко расставив ноги и уперев руки в бока, стоял раздосадованный Женька. Под его, скажем так, тылом на досках расплывалось ярко-красное пятно. Вид у Женьки был такой, будто его предали все боги кулинарии разом. Оказалось, в порыве творческого вдохновения он не заметил, как оставил на лавке крупную, спелую помидорку и в какой-то момент, решив присесть и передохнуть, он со всей уверенной прямотой опустился аккурат на неё.
— Ироды! — проревел он, завидев наш боевой арсенал. — Кетчуп! Домашний! Прямо на штанах!
Мы медленно опустили топор и нож. Грозное оружие тут же превратилось в бесполезные железки. Тишина белой ночи вернулась, но уже другая — она дрожала от нашего с трудом сдерживаемого хохота, который через секунду громом раскатился по всему лесу…
Жаль помидорку, он был сочным, красным и полным надежд, пока не встретился с суровой реальностью в виде Женькиной пятой точки.
👋 всем НХНЧ
