Liberum veto
Однажды Капица был телеграфист, а Ворошилов был жандарм.
Однажды... Однажды Капица был, и Ворошилов - тоже был. Небо было, солнце, море, облака...
Однажды Капица занял Аустерлиц, а Ворошилов - Ватерлоо. Сидел там Ворошилов и курил трубку. Однажды, сидя в Ватерлоо, Ворошилов курил трубку.
Однажды Капица был телеграфист и слал Ворошилову телеграммы обидные. Обзывался, дразнился.
Дразнился.
Однажды Капица тук-тук-тук Ворошилову: зачем, мол, ты, Ворошилов, трубку свою в Ватерлоо куришь? Деньги народные тратишь, общий воздух портишь. А Ворошилов - взял и обиделся.
Однажды Ворошилов был жандарм. Надел свой парадный мундир, сапоги со шпорами и пошёл в Аустерлиц.
Пришёл, стучится в дверь. Ругается.
- Зачем ты, - говорит, - Капица, сидишь в Аустерлице и телеграммы обидные шлёшь?
Испугался Капица, заперся на все запоры, никому не открывает. Даже свет везде погасил, будто и нет никого.
- Знаю я, - говорит Ворошилов, - что ты, Капица, в своём Аустерлице прячешься, носа наружу не высовываешь.
Ходит Ворошилов кругом Аустерлица, в окна заглядывает. "Никого нет дома", стучит по гашетке Капица, только лента в окно бежит.
Опять стучится Ворошилов в двери Аустерлица - открывай, глупый Капица. Знабэю, что ты там!
А Капица снова по гашетке колотит: вы, мол, ошиблись дверью, никого нет дома.
Смотрит Капица в окно, а весь Аустерлиц дымом заволокло - Ворошилов трубкой задымил.
Пишет тогда Капица такую телеграмму: На территории Аустерлица курить запрещено Женевской конвенцией. Мы, Капицы, плохо переносим табачный дым.
А Ворошилов ему в ответ:
- Если никого нет дома, то кому может мешать табачный дым?
Понял Капица, что выдал себя, пригорюнился.
Тут мимо морзы летели, за новыми точками и тире для своей азбуки.
Кричит им Ворошилов:
- Зачем вы, морзы, этому глупому Капице точки и тире даёте? Он ими обидные телеграммы пишет и по всему свету потом рассылает.
- А у нас, дорогой Климент, со всеми Капица ми договор заключён на пожизненную поставку точек и тире. И так уж исторически сложилось, что раз уж договор заключён, то мы бессильны тут что-либо изменить.
- Тогда, - говорит Климент, - я сообщу товарищу Сталин у об этом.
Тут какой-то пан из сейма выбегает и кричит:
- Liberum veto! Не позволю!
Товарищ Сталин услышал это и на пана рассердился. И за это Польшу пополам с Гитлером разделил: себе взял правую половину, а Гитлеру отдал левую.
Однажды Капица был телеграфист, а Ворошилов был жандарм. Так с политической карты мира исчезла Польша.
Однажды...
