Alexribkin

Вообще у отца в деревне несколько философски относились к пропаже людей. Особо панику никто не поднимал. Это не то что потеряться в городе... Люди свои, каждый друг друга знает, быстро разносились слухи: кто к кому приехал и кто чьих будет. Мамины родственники жили в одной деревне с папиными. Собственно, там они и познакомились.
Мне тогда лет 7 было. Мама, во время отпуска, повезла нас с сёстрами на сенокос в деревню. Отца тогда не отпустили с работы, он остался дома. У бабушки всегда летом дом ломился от гостей, то приезжали на сенокос, то на посадку или копку картошки, то на заготовку дров, то просто на каникулы привозили детей. У отца было два брата и сестра, следовательно, детей-помощников привозили целую гору.

[Вообще в северных районах не принято было строить маленькие дома. Это у нас дом на 2 или 3 оконца. А там строили окон на 5, если не больше. В центре, как правило, стояла русская печь, которую можно было топить и готовить с двух сторон. От печки реечными или занавесочными перегородками зонировались кухня, спальня, столовая, гостиная. Так раньше и жили, и детей рожали].

На сенокос взрослые встали рано-рано утром, плотно позавтракали, собрали корзинки с провизией, покормили детей и всем гуртом отправились в поля. Я тогда поехал с дядьками на мотоцикле, сидел в люльке один, потому что там же приготовлены были вилы, грабли и ещё какие-то инструменты. Остальные - кто на чём. Кто-то на тракторе прямо в телеге. Молодёжь на мотоциклах. Кто-то на буханке - ездили тогда круче чем на автобусе, человек по 19-20 в машине. Мы с дядьками на поле приехали в числе первых. Там уже работал тракторок с пресс-подборщиком и недолго думая они определили меня в кабину к трактористу, толку от меня мало, а следить за мной надо. А тут и я под чьим-то приглядом, и интерес на тракторе покататься, да и на работу пресс-подборщика посмотреть. Трактор едет, опускает валки подборщика, катает рулон, как только рулон скатался звучит сигнал, выкатывается рулон и всё по новой. Никто и слова не сказал, что как только семья на этом поле закончит, то переедут на соседнее, через перелесок. Ну, я катался с дядей К на тракторе и вижу что никого наших на поле нет, времени уже к полудню. Попросил, чтоб меня высадили, сказал, что кататься надоело и пойду до деревни - обедать. Вышел из трактора и был таков. Это у меня в лесу топографический кретинизм, на дороге более менее ориентировался. Пошёл в ту сторону откуда приехали на поле. Шёл долго ли, коротко ли, и впереди увидел стадо коров. До этого коров в стойле я видел, телят видел, а на свободном выпасе ни разу не видал , я маленький, они - большие, да ещё и пастухи на здоровенных конях. Морды у коней огромные, жуют всё что видят. Я кепочку спрятал в карман, зелёную кофту снял, вывернул и кустами-кустами прошёл мимо стада. Разминулись, дошёл до так называемого птичьего двора, там меня узнали, напоили квасом, я попросил в дорогу кусок пряженика и посеменил дальше. Дошёл до деревни, а дом у бабушки закрыт, никого нет. Пошёл до маминых родственников, там тётка оставалась. Поел-попил и ушёл гулять раз никого нет. Вернувшись домой, мне всыпали по первое число. Что мол убежал и никого не предупредил, а идти там прилично, километров с 12. В ответ на это я заявил что нечего орать, раз сами забыли меня, то сами и виноваты.

Уже позже, когда подрос, мать делилась своими переживаниями. На ум ведь ничего хорошего не приходит... Что она скажет отцу, как упустила ребёнка, как столько взрослых проглядели, куда делся, где искать, куда звонить... Забавно было слушать её волнения на контрасте рассуждений деревенских жителей. "Работу сначала доделаем. Да куда он денется, не волнуйся, в лес точно не пойдёт - тайга же" - говорили они. Но разве заведённую мать это могло успокоить?! Те самые пастухи, которые встретились со мной пришли как раз на те поля где работали родственники. Мать сразу к ним: "Видели ли мальчика, одет так и так?". Они ответили что мальчика видели, но одет был по-другому. Ну у матери снова сердце в пятки... М-да-а-а... Не зря говорят, что мужчины - случайно выжившие мальчики. Но в тот раз я не приписываю заслуги проказнице фортуне. У меня тревоги или страха не было, я знал в каком направлении топать. Да - далеко. Да - обидно. Но что уж теперь, надо же было значит начинать взрослеть. Пусть так. Со стрессами для близких, с сединами у родителей, с криками и орами. А кто постигал жизнь иначе?!

В те летние каникулы дядько Генко (бабушка по папе всех звала в звательном падеже) перебрал для меня мопед. Это в городе родители запрещали и никак не хотели, а скорее - не могли купить мопед. Хотя тут не только в опасности дело, денег иной раз на еду не было. А в деревне, пусть даже без такой худой, но всё ж техники никуда. До ближайшего райцентра километров 60, автобус ходил по хромому графику - только по чётным или только по нечётным числам, да и то, ходил, если не сломается. Поэтому в домашнем хозяйстве средства механизации были на особом почётном месте. Мопед представлял собой помесь Верховины и Риги, но ход был уверенный, а расход - мизерный. Из всей его переборки я успел застать только промывку и сборку карбюратора, остальное уже было налажено. Собрал, значит, дядько это чудо чудное и диво дивное, залил бензиновую смесь в бачок и сказал покататься, а он уже потом посмотрит, что с расходом. Но предупредил, чтобы далеко не уезжал. Катался я день-два по деревне, а бабушкины соседки умилялись и предупреждали, чтоб дальше деревни я не уезжал. Стало скучно, ведь уже стали знакомы и изъезжены все тропочки, все дороги, пейзаж один и тот же. Интерес... Ведь все предупреждения звучат как вызов... На третий день решил сделать вылазку до соседней деревни и после обеда укатил. Сколько накатал - не знаю, но солнце стало клониться к закату. Решил я уехать на самую высокую гору и оттуда двигать домой. Подъехал к горе, а в подъёме мопед заглох. Я, ещё ничего не подозревая, спешился покатил его как велосипед. На середине горы тормознули мужики на "буханке" и первый вопрос, который они задали: "Обсох что ли?". На что я бодро и так уверенно, с улыбочкой, заявил, что нет, просто в гору не тянет. Ну, мужики поулыбались, покивали и уехали. Я поднялся на макушку горы, а мопед не заводится. Покачал его - действительно обсох. Делать нечего, сел и как на велосипеде, давай крутить педали. Съехал с горы, а педалировать тяжеловато. Пришлось катить на себе, и пришёл уже к ужину - никто даже не потерял. Дядька сразу смекнул, что бензин кончился, спросил долго ли шёл. "Часа полтора", - ответил я скромно. А наперёд зарёкся проверять уровень бензина или возить хотя бы пол-литровку смеси на запас. Но от новых вызовов и приключений не зарекался.

Дедов мотоцикл (дедов по материнской линии) Минск стоял в кладовке, в которой, сколько себя помню, хранились овощи, закрутки, утварь для огорода, рыбалки, отдыха и прочего. Отец со своим товарищем, работавшим на автобусе, подобном КАвЗ-685, договорились ехать после работы на рыбалку, да прямо на рыбалку, да прямо на автобусе, да прямо вдвоём (или даже втроём, если считать меня). Как уже было описано ранее, я хвостиком ходил за отцом для постижения мужских премудростей. Вот и в этот раз отец озвучил, что он поедет на рыбалку с дядей N и если я хочу, то мне надо быстрее ужинать и собираться с ним. Пришли мы, значится, в кладовку. Отец доставал с полок удочки, рыбацкий рюкзак, пока проверял оснастку, а я, судя по всему, как мешающийся детёныш, был посажен на дедкин мотоцикл; было сказано, чтоб сидел послушно и не вздумал заводить мотоцикл (да-да, на моём опыте уже случались неудачные "пуски", когда на передаче вкорячивал мотоцикл в стеллаж, когда на нейтрали заводил и весь дым, чад и выхлоп стоял, что хоть топор вешай). Пока подготавливаемые вещи выносились на улицу, в голове возник вопрос и я его озвучил: "Пап, ты меня не забудь взять на рыбалку, ладно?!". Ответ был краток и лаконичен, мол уж сына, точно невозможно забыть, ни в кладовке, ни в автобусе, ни на берегу. Но суровая реальность была могущественней, сильнее и жёстче. Как только автобус остановился у кладовки, подготовленные вещи были закинуты, я как сидел на мотоцикле, так и остался сидеть, а папа просто взял и закрыл дверь на ключ. Захлопнулась дверинка автобуса, водитель погазовал и был таков, а я остался в шоке сидеть на мотоцикле в темноте. Паники или обиды не было. Был интерес к первому опыту остаться в кромешной темноте и тишине только наедине с самим собой.
Прошло несколько минут, снова за дверью зафырчал автобус, вдруг распахнулась дверь кладовки, меня обдало светом и папкиными объятиями. Он чуть не дрожал от переживаний, а я сидел и, ничего не осознавая, улыбался и с удовольствием растворился в нахлынувших отцовских нежностях и предвкушении рыбалки.

Давайте вернёмся к рассказам про мотоциклы...
Как вы уже прочитали ранее, у отца был мотик "Иж Юпитер-5" с оранжевой одиночкой и красной коляской. Мне было увлекательно ездить как с открытой, так и с закрытой люлькой. Потому что когда ты едешь открытым - можно попытаться незаметно выставить руку, либо под видом посмотреть что-либо важное, вглядываясь в даль, можно высунуть голову и на ходу ловить кайф от набегающего потока воздуха. Когда меня возили в люльке одного, то я, мог местами, где позволяла недоступность чужих глаз, скорость и дорога, привставать и чувствовать себя генералом, который стоя в правительственном кабриолете принимает парад. А когда возили в закрытой люльке, это, как правило, бывало осенью или летом в непогоду, то тогда можно было под покровом дерматиновой накидки попытаться смотреть на мир через щели или расшнуровать ботинок или кроссовок и под низом накидки запустить навстречу ветру шнурок (чуть позже придёт идея с туалетной бумагой), а самому в заднее оконце наблюдать как же под напором ветра реет импровизированный флаг, вдоволь дышать запахом бензиновой смеси, возимой под капотом багажника на резерв и испытывать волнение от схожести с путешествиями на космическом аппарате ведь именно так это всё воспринималось моей фантазией. Именно так я видел себя космонавтом. Когда ты так близко к земле, но так далеко от ЦУПа. Ты одет в тёмно-синий спортивный костюм с вышитыми динозаврами или орлами, на голове - шлем-уточка, болтающийся как добротный чугунок на палке, и, обязательным образом, очки-маска точно такие как у отца, только в оправе другого цвета, которые он надевал от комаров и мух. Антураж добавляла перевозка либо рассады в огород, либо урожая из огорода. Тогда точно, будто участвуешь в пилотируемой миссии к космической станции, где в сферической капсуле полезный груз скомпонован так плотно, что боишься лишний раз пошевелить ни ногой, ни рукой, ни головой.
Как-то раз я, представляя, что участвую в каких-нибудь мотогонках сродни Дакару, решил снять мотоцикл с передачи и столкнуть его с места. Как же кружило голову от эргономики панели приборов, а цвета стёклышек-светофильтров, какие же они были манящие, насыщенные и тёплые. Отец в полях уже маломальски садил меня за руль и объяснял принцип работы механики. Вот еле-еле двумя руками выжал сцепление, вот я своими щупленькими ножками нашёл нейтраль, вот дождался момента, когда взрослые оставят меня без внимания и покатил мотоцикл в сторону начала садовой улицы. Первые сантиметры, пока мотоцикл нужно было стронуть, я кряхтел, кожилился и прикладывал максимальное усилие, а потом, когда он пошёл-пошёл-пошёл стало совсем легко и просто. Еле успев запрыгнуть было невозможно сориентироваться, а тем более удержать тяжёлый руль детскими ручками. В итоге, как и полагается, мотоцикл повело в сторону люльки, люлька пошла в сторону косогора, ну и вся эта космическая каравелла завалилась в распаханную межу [и слава Всевышнему не поломал ни одного куста картошки ], а я ничего не успев сообразить вылетел и оказался десантированным под яблоней.
Сообразив, что мне может попасть я попытался вытолкнуть мотоцикл, но куда уж там... Угон техники был замечен только вечером, когда предстояло грузить пилотируемую капсулу урожаем картошки. Конечно же, когда обнаружилась техника, запаркованная в картошке, я был в дальнем углу участка, и с самыми честными глазами врал что я непричастен, он [мотоцикл] скорее всего сам уехал. Отец только и сделал что тяжело вздохнул, крякнул и пошёл до соседа дяди Миши за помощью. А мать... Да там всё понятно... А мне было не до этого... Началась спасательная операция, где я, как главнокомандующий парадом приветствовал "освободителей" мотоциклетного плена стоя в люльке с кепкой набекрень, задорной улыбкой и хитрыми глазёнками и шаловливыми ручонками, прикоснувшимися к космическому аппарату.

Есть одна история, связанная с цветами и ягодами, исполнительностью и буквальным смыслом... Не помню точно, сколько мне было лет, но явно не больше пяти. Приехали мы всей семьёй в сад, а в те годы у отца ещё был мотоцикл "Иж Юпитер-5" - оранжевый бак и красная люлька - просто заглядение, ладно о путешествиях (а детскими глазами любая поездка на такой технике - целое путешествие) расскажу отдельно. А в огород нас родители возили не так, чтоб сделать определённый объём работ и уехать, а ездили, чтоб до победного, возвращаться домой, дак уж чтоб отемнать, либо ещё на участке, либо уже в пути.

Значит, прослонялся я на участке весь день и пришла в голову весьма неплохая идея - помочь родителям, а там, глядишь, уже побыстрее уедем домой. Спросил у мамы, чем могу ускорить поездку домой - показала грядку с цветами и грядку с ягодами, дала задание собрать цветы и ягоды. Но раз цветы могут завять, то сначала надо собрать ягоды. Какие собирать цветы и ягоды - ни слова, ни полслова.

Здесь важно отметить, что мамины слова мы научились воспринимать всерьёз. А в силу возраста я - ещё и буквально. Это отец с нами ещё церемонился, мама - никогда. Нам от неё попадало, да так, чтоб отложилось, так сказать, чтоб не пришлось повторять, чтоб запомнилось, чтоб на всю жизнь.

Ну, взял я ведёрко побольше, собрал все ягоды, какие только видел: и большие, и маленькие, и красные, и белые, иной раз попадались даже зелёные - и про них не забывал. Логика была неопровержимая. Когда ездили или за клубникой, или за земляникой, тогда видел, что взрослые собирают в том числе бледные и даже белые ягодки. Вот и здесь собрал. Проходит одна сестра мимо и смеётся, проходит вторая и как закричит, мол, такой себе "помощничек" растёт, что даже ягоды зелёные собирает. Мама, услыхав это, не смогла стерпеть такого садового варварства [хотя и её спустя время стало можно понять... времена сложные, кушать было то, что выросло в огороде, в том числе из сладкого - те самые свежие и консервированные ягоды]. Соответственно, мне попало, и я, обиженный на всех и вся, ушёл слоняться дальше по огороду. А пока ходил, махал руками и случайно сорвал голову цветка. Мама, пока копошился с цветком, пригрозила, что если хоть один цветок увидит сломанным, то мне точно не сдобровать. Ну и тут я ничего лучше не придумал, как обслюнявить стебель и головку цветка, чтоб оно лучше склеилось, а потом насадил цветочек на стебель, точно как на шпагу. Стоит ли описывать дальше, что перед отъездом домой, мама сама срезала цветы и увидела содеянное. Как же мне досталось... Но это уже было воспринято философски, ведь мы наконец-то поехали домой.
Нет, даже не так. Мы ПОЕХАЛИ ДОМОЙ, потому что каждая поездка на мотоцикле была сродни новому приключению.

Наша семья была многодетной и по этой причине меня в возрасте 5-6 лет в полной мере поручили отцу для постижения мужских премудростей. Он был немногословен, но когда что-нибудь рассказывал, то это было захватывающе и увлекательно. Отцу я, что называется, смотрел в рот. Ходил за ним хвостиком и на рыбалку, и в кладовку, и в магазин, и в гараж. Гараж... Очень большое впечатление производили походы в гараж, потому что там столько всего запрещено брать, значит, безусловно, будет интересно что-нибудь тайком потрогать.

Когда у меня самого появились дети, я стал понимать, что отец для каждого из нас подбирал различные подходы для формирования заинтересованности чем-либо, для расширения кругозора. Со мной, пытливым и смекалистым, этот процесс протекал следующим образом. Отец запрещал что-то делать, брать, трогать, но никогда не ругал, если я нарушал эту договорённость.

Например... Вот лежит штангенциркуль, я только посмотрел, а отец уже предупреждает, что его брать нельзя, острые углы - можно легко пораниться или погнуть штангу. Вот в стороне стоит печка, но топить самому нельзя - вдруг полыхнёт. Отец лезет в яму под машину, а я уже беру штангенциркуль или тайком-тайком таскаю в печь ветошь, бумагу, траву, ветки и пытаюсь всё это запалить. А отец наблюдает, не ругает, но даёт строгие комментарии, что я делаю не так или что следует делать дальше. На мои вопросы: "Почему «так», а не «эдак»?"; "Почему вообще «это», а не «то»?", и т.д. отец, как правило, отвечал однообразно: "Есть такой закон физики (математики/химии), будешь много читать - будешь много знать, вот вырастешь и узнаешь!". Окружающий мир для меня-ребятёнка не казался магическим или волшебным, потому что всюду окружали одни законы - это тянуло, завораживало. Так я и познавал жизнь с лёгким налётом необъяснимого, по чуть-чуть, тайком, с суровым прищуром за спиной. С тех пор много воды утекло. Читать я стал больше, информации узнавать стал больше, но понимать от этого больше не стал. Так и живу, с мыслями что просто ещё на умную книгу не наткнулся.

Бабушкины путешествия

Если вы из прошлого рассказа подумали что мы не любили сидеть с бабушкой, то извините, получается, что ввёл вас в заблуждение. Как же можно не любить сидеть с бабушкой?! Любили конечно! Особенно с сердечным теплом вспоминаются её рассказы о том где она была, как жила, что кушала, с кем знакомилась и так далее. Чтобы нас немного угомонить перед сном, будь он дневной или ночной, она укладывала нас на кровать, сама ложилась напротив и начинала повествование. Она рассказывала о том как дрейфовала в просторах мирового океана на отколовшейся льдине, как поднималась на зиккураты Месопотамии, как изучала речные каналы Нила и Амазонки, как исследовала пирамиды и гробницы фараонов, как жила в тундре с кочевниками, как любовалась видами Камчатки и дальнего востока и много-много всего прочего. Вот в один из таких рассказов, про путешествие во Франции, нам стал известен бабушкин секрет как ей удавалось успеть побывать в самых значимых местах. Бабушка в самый ответственный момент рассказа, когда поднималась по лестнице на Эйфилеву башню, уснула и захрапела. Мы её давай будить и донимать вопросами, а что потом, а что дальше, она, спросонья неразобравшись, тяжело вздохнула и сказала: "А дальше что было я не помню, я тогда проснулась!". Бабушка с кряхтением и ещё какими-то приговорами повернулась и снова уснула, а мы, не солоно хлебавши, задумались о том вот какая штука фантазия.

К месту будет упоминание, что мои бабушка и дедушка (по маминой линии) являлись детями войны. Их, как осиротевших, определили в приют, где они и познакомились. В те тяжёлые и голодные военные и послевоенные годы конечно же всем было не до путешествий. Однако страна-победитель вместе с качественным и разносторонним образованием давала книголюбам узнать о культурах, традициях, памятниках даже иностранных государств. А раньше все сплошь и рядом были книголюбами, ведь телефонов-то не было.