Alexribkin

Было это давно, а может быть, даже недавно, или этого совсем не было. Думайте сами, хотите верьте, хотите - нет... Данную историю мне рассказывали два человека и звучит она местами диаметрально противоположно. А может, это и было две разных истории, пойди сейчас разбери...
Наш городишко совсем небольшой, в шутку сами жители называют его большой деревней. А в деревне все знают друг друга. Бабушка, к моменту моего появления на свет, уже страдала "падучей" и, соответственно, стояла на учёте в психоневрологическом диспансере. То есть время от времени она посещала эту богадельню планово, а бывало, что её туда увозили из-за обострений эпилепсии. Стоит ли говорить, что с некоторыми пациентами в диспансере она познакомилась и поддерживала связь. Особенно дружеские и тёплые отношения у неё выстроились с одной блаженной, которую, для примера, назовём Дашей. Она жила в соседнем доме и довольно часто прогуливалась с бабушкой по дворам. Попеременно они друг другу помогали, часто Даша заходила к бабушке в гости, когда та не могла выходить на улицу. Своих детей у Даши не было, а ей очень нравилось нянчить малюток и катать их в колясочке.

Мамин рассказ:
Мама пошла со мной, мирно лежащим в коляске, на рынок за продуктами. За ней увязалась Даша и по дороге несколько раз просила покатить коляску, а мама под различными предлогами отказывала. Даша поотстала, и мама успокоилась, но расслабляться было рано. Походила мама по рынку и решила зайти в магазин посмотреть, что дают. А чтобы по толкучке не ходить с коляской, она решилась коляску оставить на улице, у входа в магазин. Видимо, раньше, пока в стране не началась волна детских похищений, это было нормой. Дальше рассказ идёт со слов мамы: "Иду в отдел, где собралась очередь, а за мной идут женщины и разговаривают, мол, Даша всё так же пристаёт насчёт покатать колясочки. Тут я ещё значения не придала. Дошла до отдела, а тётушки уже вовсю обсуждают как Даша снова катает коляску, это кто ж ей доверил своё дитятко?!". У мамы вся настроения упала. Бегом на улицу - коляски нет. Давай у прохожих спрашивать, видели ли они Дашу с коляской. Кто-то сказал, что она кружит в соседнем дворе от магазина. Мама прямой наводкой туда - действительно - кружит. Причём, как рассказывала мама, аккуратно кружит, время от времени поглядывает проснулся ребёнок или нет. Ругаться не стала, кто знает, что в голове у этого божиего человека. Домой они возвращались в тишине. Мама в своих мыслях о произошедшем, а Даша с довольной улыбкой, что она хоть немного времени понянчилась с ребёнком.

Бабушкин рассказ:
Бабушка была не толстой, про таких людей, когда пропорции организма гармонично дополняют друг друга, наверное, стоит говорить - тучной. Жила на пятом этаже. Что спускалась на улицу, что поднималась домой - за несколько приёмов, за несколько подходов. Как-то раз её оставили погулять со мной-колясочником. Бабушка сколько-то со мной походила, ноги устали, лавки у подъезда нет, и она решила оставить коляску на улице, а сама зашла к соседке на первый этаж посидеть у окошка, понаблюдать и отдохнуть. Долго сказка сказывается, да быстро дело делается. Пока бабушка оставила, пока зашла в подъезд, пока дошла до окна, глядь, а коляски уже нет. Ну пошла она по дворам искать Дашу. Дошла до её двора и видит, что коляска стоит у Дашиного подъезда. Поднялась к ней, а та укачивает орущего малыша и не может успокоить. Еле-еле вызволила Дашу погулять, раз малыш не унимается, а на улице бабушка позвала свою приятельницу к себе в гости. Таким образом я, как переходящее знамя, снова оказался у бабушки на попечении.

Как много обид было затаено на родителей в детстве... А сейчас, с позиции прожитых лет, с позиции оценки желаемого и действительного смотришь на некоторые вещи, фотографии, проступки, то и дело проскакивает мысль, что за такое бить было мало.
Для меня одно из ярких и не факт что самое позитивное воспоминание - фотографирование с мотоциклом в старшей группе, практически перед выпускным.
[Для полноты картины надо представить, что в стране, которая только-только развалилась и томилась в очередном кризисе, население бедствовало, довольствовалось тем, что удалось сделать своими руками. В те годы процесс фотографирования сравнивался с каким-то художественным актом. Когда ради одного снимка требовалось не просто смахнуть экран смартфона в сторону или было достаточно зарядить аккумулятор устройства. В тот период в ходу были аппараты, плёнка в которых была рассчитана на определённое количество кадров. Выдержку и экспозицию считали на специальных шпаргалках. А получение самой фотокарточки можно было сравнить с функционированием малых химических лабораторий, только в масштабе кладовки или ванной комнаты.]
Я не помню каких-либо наставлений родителей по поводу фотографирования, но хорошо зафиксировалось в памяти, что в садик мне собрали два комплекта одежды. Один - повседневный, второй - для фотографии. Как только закончился дневной сон, мы, мальчишки, изголодавшиеся по технике, с восторгом и ликованием отреагировали на новость, что пойдем сейчас фотографироваться в спортивный зал. Какая там может быть сменная одежда?!
Мы стояли и с восхищением, и завистью смотрели на установленный мотоцикл (понятно, что это был электромотоцикл, каких сейчас полным-полно на массовых гуляниях), а тогда для нас это была невиданная техника, как сказано в мультике про Чебурашку: "Неизвестный науке зверь!". Процесс фотографирования заключался в долгом-долгом прицеливании, подборе наиболее фотогеничной позиции, а уже потом из светильника с зонтиком вылетали зайчики, да такие, что "зайчики" после взгляда на сварку казались ерундой и не важно была ли это фотография с надувным неуклюжим динозавром, с живой мартышкой, которая елозила по ребятам как юла, дёргала за уши, за волосы и пыталась укусить красивые пуговицы или фотография с мотоциклом.
Когда родителям выдали фотографии, то мама начала нагоняй прямо в садике, прямо в раздевалке, прямо при воспитателях и других родителях. А мне было неловко не из-за того, что на фотографии я в повседневной одежде, не из-за того, что мама на меня кричит, а из-за того, что мама просто кричит. По дороге домой её уровень гнева поднимался как девятый вал, уже дома был достигнут пик, во время которого меня до сыта накормили лещами, хотя рыбу я кушать не люблю. Сейчас этот случай вспоминается с юморком и присказками. Но сдерживать свои эмоции, когда аналогичное происходит у своих детей - действительно - великий труд.

Не сделав радостней жизнь женщин и детей,
Да так и не почувствовав себя мужчиной,
Покорный ваш не стал душой друзей, ушёл как в омут с головой, оставив вас наедине с обидой.

Героем не был он и не носил халат или погон,
Всю жизнь неважно что доказывал кому-то.
Любил хвальбы, и издавал лишь медной звон.
Мошну с прорехами оставив, а жену с корытом.
Тот хитрый плут был прыткий влюбчивый кабель,
Всегда мечтал лишь так работать, чтобы не работать.
Не сделал дом, чтоб для детей играла по весне капель,
Без скандальер не мог ковёр раз в год похлопать.

И на работе, если разобраться, много не решал.
Звонил начальнику, коллегам, даже замам.
В беседах с окружающими помнится бурчал,
Что потерял недавнюю зарплатку по карманам.

Услужливый, слащавый джентельмен.
Для окружающих парней всегда противен.
И трутнем вился возле каждой роковой Кармен,
А недобившись, становился агрессивен.

Как и у всех была возможность Человеком стать,
Но он её с присущей дуростью неосмотрительно прошляпил.
А в прочем, разницы теперь и не видать.
Стихотворение кончилось, как жизнь, которую на пустяки растратил

В деревне многое держится на рыбалке: отдых, еда, иной раз даже отношения. Мой первый опыт зимней рыбалки был именно в деревне. Дом стоял прямо на крутом берегу реки, то есть сходить погулять на речку всего лишь надо было спуститься с берега. Отец со своими братьями вечером, накануне рыбалки, подготовили снасти, подточили ножи ледобуров и пораньше легли спать. Рано-рано утром, чуть только край солнца поднялся над горизонтом, мужики встали, плотно поели и собрались на рыбалку. Я увязался за ними. Меня спустили с горы на старинных дубовых конных санях, где в "упряжь" запрягли крупного пса. Приступили к рыбалке. Нарезали лунок, разместили снасти - пошёл процесс. Взрослые по кружкам и складным стаканчикам (у кого что было) разлили что-то согревающее, но не горячее, выпив, крякнули, кто-то поел сала. Потом повторили. Я, судя по всему, не проникся всем этим действом, посидел минут 10-15, проморозил сопли и запросился домой. Мужики только с досадой посетовали, что, мол, даже ни одной рыбки не поймал, а уже пошёл. Я поднялся в дом, с полным чувством удовлетворения, что побывал на рыбалке, и с превеликим удовольствием залез на печку греться, прихватив пачку журналов "Наука и жизнь". Каково же было моё удивление, когда под вечер папка с братьями вернулся домой холодный, голодный, слегка весёленький, довольнущий, но без рыбы.
Вот такие интересные особенности... Идёшь отдохнуть на рыбалку, а там ещё надо работать (сверлить лёд - такое себе удовольствие, знаете ли), по своей же воле мёрзнуть, пить что-то согревающее, но холодное, да и не факт, что домой вернёшься с рыбой.

Для меня, из всего приведённого, вывод (или даже постулат) очень прост: отдых мужчины - пусть изнуряющий, но, важно отметить, добровольный труд!

Взрослые всегда умиляются тому, как дети смотрят на мир широко открытыми глазами. Действительно, это не может не тронуть взрослую натуру. Но, а что если постараться вспомнить подобные случаи, но с позиции ребёнка? Как видит взрослых ребёнок своими честными глазами?!

1) Сёстры меня очень любили, особенно, когда я уже "вылез" из коляски и стал соглашаться играть с ними в дочки-матери. Логично представить, что раз они матери, то мне каждый раз отводилась роль дочки. Сначала соглашался просто так (мне надевали платочек, либо какой-нибудь чепец на старый лад), а чуть позже кому-то из нас пришла в голову гениальная идея - играть в дочки-матери с едой. И вот тогда уже я начинал бегать за сёстрами, что б они со мной поиграли: "Девки, ну я и чайник принесу, и заварку, и ложки, и сахар, и хлеб, и варенье. Ну давайте уже наливайте чай и начнём играть!". Сначала им это было в охотку, но вскоре они начали открывать законы тяготения, т.е. стали тяготиться такой игрой. А я искренне не понимал чего же им ещё не хватает, из-за чего они теперь находят причины и другие занятия? Почему не хочется играть, ведь играть в дочки-матери - это классно, а тем более с настоящей едой! Гораздо позже до меня дошло. Для сестёр это было весело ровно до того момента, как предстояло мыть посуду...

2) Ярко помнится один из первых походов по ягоды, за деревню, за речку. По отцовской линии бабушка жила прямо на берегу реки. Поэтому сходить порыбачить или съездить на лодке на противоположный берег за грибами и ягодами - дело привычное. Уже не помню, как так получилось, но получилось не очень... Мы с бабушкой остались на целый день вдвоём и по её наставлению, в районе обеда поехали в лес за морошкой. Меня, конечно же, подкупила лодка, что Я САМ УВЕЗУ БАБУШКУ НА ТОТ БЕРЕГ, А ПОТОМ ОБРАТНО. Судя по разговору, делов было совсем по ерунде, совсем не надолго. Сколько трудов - собирать морошку - теперь известно, кто знает, тот поймёт. Парой слов: "Очень муторно!" (чтобы не раздавить, чтобы не наступить... Нюансов - целое море). Меня хватило на полчаса-час тихой охоты, а потом начали закрадываться смутные мысли: "А зачем же бабушке две корзины с собой. Да ещё одна из них полная, с банкой молока и с парой пряжеников???". Сначала я зафырчал, потом, когда стало невмоготу от духоты, от комаров, паутов и мошек, заскулил и запросился домой. Но вышли к реке мы лишь тогда, когда бабушка набрала хоть одну полную-полную корзину ягод. К этому моменту была наполовину выпита банка молока, от пряжеников осталась лишь четверть, а солнце склоняло голову к подножию таёжного леса. Стоит ли говорить, сколько моих нервных клеток ушло врасход из-за такого долгого похода на "тихую охоту" по ягоды?!

3) Каждая поездка в деревню была неповторимым путешествием, а особенно, когда родители купили первый автомобиль. В одну из поездок случилось следующее... Незадолго после очередной остановки-привала на перекус я захотел в туалет по малой нужде. Сказал об этом папе, чтоб он остановил машину где можно. Он ответил, что километров через 10 остановится. Едем-едем-едем, он не останавливается. Я напоминаю ещё раз - эффект тот же. Попросил остановить ещё раз, а отец отвечает: "Во-о-н там, видишь, стела стоит "Добро пожаловать на родину Деда Мороза" , сейчас доедем до неё и остановимся сфотографироваться. Не переживай я помню". В сумме мы проехали километров 100 от первой просьбы и всё приближались к какой-то сказочной и неуловимой стеле. Это в баке автомобиля бензин кончается, а в моём-то баке наоборот - прибывает, хоть глаза на выкате, хоть "стелла через 10 км", процесс неумолимый и необратимый. В итоге отец остановился только после угрозы, что я вскрою банку шпрот, её содержимое - в окно на улицу, а я наполню её чем-то нелицеприятным, а уж прольётся или нет - это не мои проблемы!

Стоит признаться, вот в такие случаи моё восприятие мира взрослых ломалось. Почему от меня требуют быть честным, а сами взрослые, пользуясь случаем, обязательно (а никак иначе это не назвать) норовят обмануть?!

Вы, наверное, задавались вопросом после прочтения предыдущих рассказов, где же я потерял первый номер, а он просто ещё был не сформулирован.

Первые разы, когда меня забывали - это было пока я был малюткой-колясочником. Раньше мультики показывали в строго регламентированные программой телепередач дни и время. Поэтому и подростки, и дети ждали с нетерпением начала этого времени. Мама ушла куда-то по делам, а сестёр оставила дома со мной. Так как вскоре должны были начаться мультики, то вместо прогулки девчата ничего лучше не придумали, как меня одеть, вытащить коляску на балкон и усыпить прямо на балконе. Усыпили, а сами зашли смотреть телевизор. Пока шли мультики пришла домой мама, вымокшая до нитки. Она спросила где малой, и только тогда няньки вспомнили обо мне. Но, судя по рассказам, даже не заболел. Видимо дождь был грибной или организм крепкий...

Ещё раз девчата меня оставляли в огороде. Ушли со мной погулять, покатать колясочку. Я уснул, они вернулись до участка, а чтобы меня не раскачивать, не тормошить решили оставить вначале участка, так уж совпало, что возле цветущих яблонь. [Если бы всё было тихо и мирно, тогда не появилась на свет эта новелла] Тихий и размеренный ход рабочего времени и часть близлежащих участков разрезал вой и рёв младенца. Взрослые подорвались на крик, увидели, что я сижу в коляске, вокруг вьются осы, а на детской щёчке жгучая отметина начинает расплываться в опухоль. Девочкам, конечно, попало, жалко, ведь они из добрых и заботливых побуждений хотели как лучше. Но получилось, как это часто бывает, то что получилось.

Вообще у отца в деревне несколько философски относились к пропаже людей. Особо панику никто не поднимал. Это не то что потеряться в городе... Люди свои, каждый друг друга знает, быстро разносились слухи: кто к кому приехал и кто чьих будет. Мамины родственники жили в одной деревне с папиными. Собственно, там они и познакомились.
Мне тогда лет 7 было. Мама, во время отпуска, повезла нас с сёстрами на сенокос в деревню. Отца тогда не отпустили с работы, он остался дома. У бабушки всегда летом дом ломился от гостей, то приезжали на сенокос, то на посадку или копку картошки, то на заготовку дров, то просто на каникулы привозили детей. У отца было два брата и сестра, следовательно, детей-помощников привозили целую гору.

[Вообще в северных районах не принято было строить маленькие дома. Это у нас дом на 2 или 3 оконца. А там строили окон на 5, если не больше. В центре, как правило, стояла русская печь, которую можно было топить и готовить с двух сторон. От печки реечными или занавесочными перегородками зонировались кухня, спальня, столовая, гостиная. Так раньше и жили, и детей рожали].

На сенокос взрослые встали рано-рано утром, плотно позавтракали, собрали корзинки с провизией, покормили детей и всем гуртом отправились в поля. Я тогда поехал с дядьками на мотоцикле, сидел в люльке один, потому что там же приготовлены были вилы, грабли и ещё какие-то инструменты. Остальные - кто на чём. Кто-то на тракторе прямо в телеге. Молодёжь на мотоциклах. Кто-то на буханке - ездили тогда круче чем на автобусе, человек по 19-20 в машине. Мы с дядьками на поле приехали в числе первых. Там уже работал тракторок с пресс-подборщиком и недолго думая они определили меня в кабину к трактористу, толку от меня мало, а следить за мной надо. А тут и я под чьим-то приглядом, и интерес на тракторе покататься, да и на работу пресс-подборщика посмотреть. Трактор едет, опускает валки подборщика, катает рулон, как только рулон скатался звучит сигнал, выкатывается рулон и всё по новой. Никто и слова не сказал, что как только семья на этом поле закончит, то переедут на соседнее, через перелесок. Ну, я катался с дядей К на тракторе и вижу что никого наших на поле нет, времени уже к полудню. Попросил, чтоб меня высадили, сказал, что кататься надоело и пойду до деревни - обедать. Вышел из трактора и был таков. Это у меня в лесу топографический кретинизм, на дороге более менее ориентировался. Пошёл в ту сторону откуда приехали на поле. Шёл долго ли, коротко ли, и впереди увидел стадо коров. До этого коров в стойле я видел, телят видел, а на свободном выпасе ни разу не видал , я маленький, они - большие, да ещё и пастухи на здоровенных конях. Морды у коней огромные, жуют всё что видят. Я кепочку спрятал в карман, зелёную кофту снял, вывернул и кустами-кустами прошёл мимо стада. Разминулись, дошёл до так называемого птичьего двора, там меня узнали, напоили квасом, я попросил в дорогу кусок пряженика и посеменил дальше. Дошёл до деревни, а дом у бабушки закрыт, никого нет. Пошёл до маминых родственников, там тётка оставалась. Поел-попил и ушёл гулять раз никого нет. Вернувшись домой, мне всыпали по первое число. Что мол убежал и никого не предупредил, а идти там прилично, километров с 12. В ответ на это я заявил что нечего орать, раз сами забыли меня, то сами и виноваты.

Уже позже, когда подрос, мать делилась своими переживаниями. На ум ведь ничего хорошего не приходит... Что она скажет отцу, как упустила ребёнка, как столько взрослых проглядели, куда делся, где искать, куда звонить... Забавно было слушать её волнения на контрасте рассуждений деревенских жителей. "Работу сначала доделаем. Да куда он денется, не волнуйся, в лес точно не пойдёт - тайга же" - говорили они. Но разве заведённую мать это могло успокоить?! Те самые пастухи, которые встретились со мной пришли как раз на те поля где работали родственники. Мать сразу к ним: "Видели ли мальчика, одет так и так?". Они ответили что мальчика видели, но одет был по-другому. Ну у матери снова сердце в пятки... М-да-а-а... Не зря говорят, что мужчины - случайно выжившие мальчики. Но в тот раз я не приписываю заслуги проказнице фортуне. У меня тревоги или страха не было, я знал в каком направлении топать. Да - далеко. Да - обидно. Но что уж теперь, надо же было значит начинать взрослеть. Пусть так. Со стрессами для близких, с сединами у родителей, с криками и орами. А кто постигал жизнь иначе?!