Alexribkin

В деревне многое держится на рыбалке: отдых, еда, иной раз даже отношения. Мой первый опыт зимней рыбалки был именно в деревне. Дом стоял прямо на крутом берегу реки, то есть сходить погулять на речку всего лишь надо было спуститься с берега. Отец со своими братьями вечером, накануне рыбалки, подготовили снасти, подточили ножи ледобуров и пораньше легли спать. Рано-рано утром, чуть только край солнца поднялся над горизонтом, мужики встали, плотно поели и собрались на рыбалку. Я увязался за ними. Меня спустили с горы на старинных дубовых конных санях, где в "упряжь" запрягли крупного пса. Приступили к рыбалке. Нарезали лунок, разместили снасти - пошёл процесс. Взрослые по кружкам и складным стаканчикам (у кого что было) разлили что-то согревающее, но не горячее, выпив, крякнули, кто-то поел сала. Потом повторили. Я, судя по всему, не проникся всем этим действом, посидел минут 10-15, проморозил сопли и запросился домой. Мужики только с досадой посетовали, что, мол, даже ни одной рыбки не поймал, а уже пошёл. Я поднялся в дом, с полным чувством удовлетворения, что побывал на рыбалке, и с превеликим удовольствием залез на печку греться, прихватив пачку журналов "Наука и жизнь". Каково же было моё удивление, когда под вечер папка с братьями вернулся домой холодный, голодный, слегка весёленький, довольнущий, но без рыбы.
Вот такие интересные особенности... Идёшь отдохнуть на рыбалку, а там ещё надо работать (сверлить лёд - такое себе удовольствие, знаете ли), по своей же воле мёрзнуть, пить что-то согревающее, но холодное, да и не факт, что домой вернёшься с рыбой.

Для меня, из всего приведённого, вывод (или даже постулат) очень прост: отдых мужчины - пусть изнуряющий, но, важно отметить, добровольный труд!

Взрослые всегда умиляются тому, как дети смотрят на мир широко открытыми глазами. Действительно, это не может не тронуть взрослую натуру. Но, а что если постараться вспомнить подобные случаи, но с позиции ребёнка? Как видит взрослых ребёнок своими честными глазами?!

1) Сёстры меня очень любили, особенно, когда я уже "вылез" из коляски и стал соглашаться играть с ними в дочки-матери. Логично представить, что раз они матери, то мне каждый раз отводилась роль дочки. Сначала соглашался просто так (мне надевали платочек, либо какой-нибудь чепец на старый лад), а чуть позже кому-то из нас пришла в голову гениальная идея - играть в дочки-матери с едой. И вот тогда уже я начинал бегать за сёстрами, что б они со мной поиграли: "Девки, ну я и чайник принесу, и заварку, и ложки, и сахар, и хлеб, и варенье. Ну давайте уже наливайте чай и начнём играть!". Сначала им это было в охотку, но вскоре они начали открывать законы тяготения, т.е. стали тяготиться такой игрой. А я искренне не понимал чего же им ещё не хватает, из-за чего они теперь находят причины и другие занятия? Почему не хочется играть, ведь играть в дочки-матери - это классно, а тем более с настоящей едой! Гораздо позже до меня дошло. Для сестёр это было весело ровно до того момента, как предстояло мыть посуду...

2) Ярко помнится один из первых походов по ягоды, за деревню, за речку. По отцовской линии бабушка жила прямо на берегу реки. Поэтому сходить порыбачить или съездить на лодке на противоположный берег за грибами и ягодами - дело привычное. Уже не помню, как так получилось, но получилось не очень... Мы с бабушкой остались на целый день вдвоём и по её наставлению, в районе обеда поехали в лес за морошкой. Меня, конечно же, подкупила лодка, что Я САМ УВЕЗУ БАБУШКУ НА ТОТ БЕРЕГ, А ПОТОМ ОБРАТНО. Судя по разговору, делов было совсем по ерунде, совсем не надолго. Сколько трудов - собирать морошку - теперь известно, кто знает, тот поймёт. Парой слов: "Очень муторно!" (чтобы не раздавить, чтобы не наступить... Нюансов - целое море). Меня хватило на полчаса-час тихой охоты, а потом начали закрадываться смутные мысли: "А зачем же бабушке две корзины с собой. Да ещё одна из них полная, с банкой молока и с парой пряжеников???". Сначала я зафырчал, потом, когда стало невмоготу от духоты, от комаров, паутов и мошек, заскулил и запросился домой. Но вышли к реке мы лишь тогда, когда бабушка набрала хоть одну полную-полную корзину ягод. К этому моменту была наполовину выпита банка молока, от пряжеников осталась лишь четверть, а солнце склоняло голову к подножию таёжного леса. Стоит ли говорить, сколько моих нервных клеток ушло врасход из-за такого долгого похода на "тихую охоту" по ягоды?!

3) Каждая поездка в деревню была неповторимым путешествием, а особенно, когда родители купили первый автомобиль. В одну из поездок случилось следующее... Незадолго после очередной остановки-привала на перекус я захотел в туалет по малой нужде. Сказал об этом папе, чтоб он остановил машину где можно. Он ответил, что километров через 10 остановится. Едем-едем-едем, он не останавливается. Я напоминаю ещё раз - эффект тот же. Попросил остановить ещё раз, а отец отвечает: "Во-о-н там, видишь, стела стоит "Добро пожаловать на родину Деда Мороза" , сейчас доедем до неё и остановимся сфотографироваться. Не переживай я помню". В сумме мы проехали километров 100 от первой просьбы и всё приближались к какой-то сказочной и неуловимой стеле. Это в баке автомобиля бензин кончается, а в моём-то баке наоборот - прибывает, хоть глаза на выкате, хоть "стелла через 10 км", процесс неумолимый и необратимый. В итоге отец остановился только после угрозы, что я вскрою банку шпрот, её содержимое - в окно на улицу, а я наполню её чем-то нелицеприятным, а уж прольётся или нет - это не мои проблемы!

Стоит признаться, вот в такие случаи моё восприятие мира взрослых ломалось. Почему от меня требуют быть честным, а сами взрослые, пользуясь случаем, обязательно (а никак иначе это не назвать) норовят обмануть?!

Вы, наверное, задавались вопросом после прочтения предыдущих рассказов, где же я потерял первый номер, а он просто ещё был не сформулирован.

Первые разы, когда меня забывали - это было пока я был малюткой-колясочником. Раньше мультики показывали в строго регламентированные программой телепередач дни и время. Поэтому и подростки, и дети ждали с нетерпением начала этого времени. Мама ушла куда-то по делам, а сестёр оставила дома со мной. Так как вскоре должны были начаться мультики, то вместо прогулки девчата ничего лучше не придумали, как меня одеть, вытащить коляску на балкон и усыпить прямо на балконе. Усыпили, а сами зашли смотреть телевизор. Пока шли мультики пришла домой мама, вымокшая до нитки. Она спросила где малой, и только тогда няньки вспомнили обо мне. Но, судя по рассказам, даже не заболел. Видимо дождь был грибной или организм крепкий...

Ещё раз девчата меня оставляли в огороде. Ушли со мной погулять, покатать колясочку. Я уснул, они вернулись до участка, а чтобы меня не раскачивать, не тормошить решили оставить вначале участка, так уж совпало, что возле цветущих яблонь. [Если бы всё было тихо и мирно, тогда не появилась на свет эта новелла] Тихий и размеренный ход рабочего времени и часть близлежащих участков разрезал вой и рёв младенца. Взрослые подорвались на крик, увидели, что я сижу в коляске, вокруг вьются осы, а на детской щёчке жгучая отметина начинает расплываться в опухоль. Девочкам, конечно, попало, жалко, ведь они из добрых и заботливых побуждений хотели как лучше. Но получилось, как это часто бывает, то что получилось.

Вообще у отца в деревне несколько философски относились к пропаже людей. Особо панику никто не поднимал. Это не то что потеряться в городе... Люди свои, каждый друг друга знает, быстро разносились слухи: кто к кому приехал и кто чьих будет. Мамины родственники жили в одной деревне с папиными. Собственно, там они и познакомились.
Мне тогда лет 7 было. Мама, во время отпуска, повезла нас с сёстрами на сенокос в деревню. Отца тогда не отпустили с работы, он остался дома. У бабушки всегда летом дом ломился от гостей, то приезжали на сенокос, то на посадку или копку картошки, то на заготовку дров, то просто на каникулы привозили детей. У отца было два брата и сестра, следовательно, детей-помощников привозили целую гору.

[Вообще в северных районах не принято было строить маленькие дома. Это у нас дом на 2 или 3 оконца. А там строили окон на 5, если не больше. В центре, как правило, стояла русская печь, которую можно было топить и готовить с двух сторон. От печки реечными или занавесочными перегородками зонировались кухня, спальня, столовая, гостиная. Так раньше и жили, и детей рожали].

На сенокос взрослые встали рано-рано утром, плотно позавтракали, собрали корзинки с провизией, покормили детей и всем гуртом отправились в поля. Я тогда поехал с дядьками на мотоцикле, сидел в люльке один, потому что там же приготовлены были вилы, грабли и ещё какие-то инструменты. Остальные - кто на чём. Кто-то на тракторе прямо в телеге. Молодёжь на мотоциклах. Кто-то на буханке - ездили тогда круче чем на автобусе, человек по 19-20 в машине. Мы с дядьками на поле приехали в числе первых. Там уже работал тракторок с пресс-подборщиком и недолго думая они определили меня в кабину к трактористу, толку от меня мало, а следить за мной надо. А тут и я под чьим-то приглядом, и интерес на тракторе покататься, да и на работу пресс-подборщика посмотреть. Трактор едет, опускает валки подборщика, катает рулон, как только рулон скатался звучит сигнал, выкатывается рулон и всё по новой. Никто и слова не сказал, что как только семья на этом поле закончит, то переедут на соседнее, через перелесок. Ну, я катался с дядей К на тракторе и вижу что никого наших на поле нет, времени уже к полудню. Попросил, чтоб меня высадили, сказал, что кататься надоело и пойду до деревни - обедать. Вышел из трактора и был таков. Это у меня в лесу топографический кретинизм, на дороге более менее ориентировался. Пошёл в ту сторону откуда приехали на поле. Шёл долго ли, коротко ли, и впереди увидел стадо коров. До этого коров в стойле я видел, телят видел, а на свободном выпасе ни разу не видал , я маленький, они - большие, да ещё и пастухи на здоровенных конях. Морды у коней огромные, жуют всё что видят. Я кепочку спрятал в карман, зелёную кофту снял, вывернул и кустами-кустами прошёл мимо стада. Разминулись, дошёл до так называемого птичьего двора, там меня узнали, напоили квасом, я попросил в дорогу кусок пряженика и посеменил дальше. Дошёл до деревни, а дом у бабушки закрыт, никого нет. Пошёл до маминых родственников, там тётка оставалась. Поел-попил и ушёл гулять раз никого нет. Вернувшись домой, мне всыпали по первое число. Что мол убежал и никого не предупредил, а идти там прилично, километров с 12. В ответ на это я заявил что нечего орать, раз сами забыли меня, то сами и виноваты.

Уже позже, когда подрос, мать делилась своими переживаниями. На ум ведь ничего хорошего не приходит... Что она скажет отцу, как упустила ребёнка, как столько взрослых проглядели, куда делся, где искать, куда звонить... Забавно было слушать её волнения на контрасте рассуждений деревенских жителей. "Работу сначала доделаем. Да куда он денется, не волнуйся, в лес точно не пойдёт - тайга же" - говорили они. Но разве заведённую мать это могло успокоить?! Те самые пастухи, которые встретились со мной пришли как раз на те поля где работали родственники. Мать сразу к ним: "Видели ли мальчика, одет так и так?". Они ответили что мальчика видели, но одет был по-другому. Ну у матери снова сердце в пятки... М-да-а-а... Не зря говорят, что мужчины - случайно выжившие мальчики. Но в тот раз я не приписываю заслуги проказнице фортуне. У меня тревоги или страха не было, я знал в каком направлении топать. Да - далеко. Да - обидно. Но что уж теперь, надо же было значит начинать взрослеть. Пусть так. Со стрессами для близких, с сединами у родителей, с криками и орами. А кто постигал жизнь иначе?!

В те летние каникулы дядько Генко (бабушка по папе всех звала в звательном падеже) перебрал для меня мопед. Это в городе родители запрещали и никак не хотели, а скорее - не могли купить мопед. Хотя тут не только в опасности дело, денег иной раз на еду не было. А в деревне, пусть даже без такой худой, но всё ж техники никуда. До ближайшего райцентра километров 60, автобус ходил по хромому графику - только по чётным или только по нечётным числам, да и то, ходил, если не сломается. Поэтому в домашнем хозяйстве средства механизации были на особом почётном месте. Мопед представлял собой помесь Верховины и Риги, но ход был уверенный, а расход - мизерный. Из всей его переборки я успел застать только промывку и сборку карбюратора, остальное уже было налажено. Собрал, значит, дядько это чудо чудное и диво дивное, залил бензиновую смесь в бачок и сказал покататься, а он уже потом посмотрит, что с расходом. Но предупредил, чтобы далеко не уезжал. Катался я день-два по деревне, а бабушкины соседки умилялись и предупреждали, чтоб дальше деревни я не уезжал. Стало скучно, ведь уже стали знакомы и изъезжены все тропочки, все дороги, пейзаж один и тот же. Интерес... Ведь все предупреждения звучат как вызов... На третий день решил сделать вылазку до соседней деревни и после обеда укатил. Сколько накатал - не знаю, но солнце стало клониться к закату. Решил я уехать на самую высокую гору и оттуда двигать домой. Подъехал к горе, а в подъёме мопед заглох. Я, ещё ничего не подозревая, спешился покатил его как велосипед. На середине горы тормознули мужики на "буханке" и первый вопрос, который они задали: "Обсох что ли?". На что я бодро и так уверенно, с улыбочкой, заявил, что нет, просто в гору не тянет. Ну, мужики поулыбались, покивали и уехали. Я поднялся на макушку горы, а мопед не заводится. Покачал его - действительно обсох. Делать нечего, сел и как на велосипеде, давай крутить педали. Съехал с горы, а педалировать тяжеловато. Пришлось катить на себе, и пришёл уже к ужину - никто даже не потерял. Дядька сразу смекнул, что бензин кончился, спросил долго ли шёл. "Часа полтора", - ответил я скромно. А наперёд зарёкся проверять уровень бензина или возить хотя бы пол-литровку смеси на запас. Но от новых вызовов и приключений не зарекался.

Дедов мотоцикл (дедов по материнской линии) Минск стоял в кладовке, в которой, сколько себя помню, хранились овощи, закрутки, утварь для огорода, рыбалки, отдыха и прочего. Отец со своим товарищем, работавшим на автобусе, подобном КАвЗ-685, договорились ехать после работы на рыбалку, да прямо на рыбалку, да прямо на автобусе, да прямо вдвоём (или даже втроём, если считать меня). Как уже было описано ранее, я хвостиком ходил за отцом для постижения мужских премудростей. Вот и в этот раз отец озвучил, что он поедет на рыбалку с дядей N и если я хочу, то мне надо быстрее ужинать и собираться с ним. Пришли мы, значится, в кладовку. Отец доставал с полок удочки, рыбацкий рюкзак, пока проверял оснастку, а я, судя по всему, как мешающийся детёныш, был посажен на дедкин мотоцикл; было сказано, чтоб сидел послушно и не вздумал заводить мотоцикл (да-да, на моём опыте уже случались неудачные "пуски", когда на передаче вкорячивал мотоцикл в стеллаж, когда на нейтрали заводил и весь дым, чад и выхлоп стоял, что хоть топор вешай). Пока подготавливаемые вещи выносились на улицу, в голове возник вопрос и я его озвучил: "Пап, ты меня не забудь взять на рыбалку, ладно?!". Ответ был краток и лаконичен, мол уж сына, точно невозможно забыть, ни в кладовке, ни в автобусе, ни на берегу. Но суровая реальность была могущественней, сильнее и жёстче. Как только автобус остановился у кладовки, подготовленные вещи были закинуты, я как сидел на мотоцикле, так и остался сидеть, а папа просто взял и закрыл дверь на ключ. Захлопнулась дверинка автобуса, водитель погазовал и был таков, а я остался в шоке сидеть на мотоцикле в темноте. Паники или обиды не было. Был интерес к первому опыту остаться в кромешной темноте и тишине только наедине с самим собой.
Прошло несколько минут, снова за дверью зафырчал автобус, вдруг распахнулась дверь кладовки, меня обдало светом и папкиными объятиями. Он чуть не дрожал от переживаний, а я сидел и, ничего не осознавая, улыбался и с удовольствием растворился в нахлынувших отцовских нежностях и предвкушении рыбалки.

Давайте вернёмся к рассказам про мотоциклы...
Как вы уже прочитали ранее, у отца был мотик "Иж Юпитер-5" с оранжевой одиночкой и красной коляской. Мне было увлекательно ездить как с открытой, так и с закрытой люлькой. Потому что когда ты едешь открытым - можно попытаться незаметно выставить руку, либо под видом посмотреть что-либо важное, вглядываясь в даль, можно высунуть голову и на ходу ловить кайф от набегающего потока воздуха. Когда меня возили в люльке одного, то я, мог местами, где позволяла недоступность чужих глаз, скорость и дорога, привставать и чувствовать себя генералом, который стоя в правительственном кабриолете принимает парад. А когда возили в закрытой люльке, это, как правило, бывало осенью или летом в непогоду, то тогда можно было под покровом дерматиновой накидки попытаться смотреть на мир через щели или расшнуровать ботинок или кроссовок и под низом накидки запустить навстречу ветру шнурок (чуть позже придёт идея с туалетной бумагой), а самому в заднее оконце наблюдать как же под напором ветра реет импровизированный флаг, вдоволь дышать запахом бензиновой смеси, возимой под капотом багажника на резерв и испытывать волнение от схожести с путешествиями на космическом аппарате ведь именно так это всё воспринималось моей фантазией. Именно так я видел себя космонавтом. Когда ты так близко к земле, но так далеко от ЦУПа. Ты одет в тёмно-синий спортивный костюм с вышитыми динозаврами или орлами, на голове - шлем-уточка, болтающийся как добротный чугунок на палке, и, обязательным образом, очки-маска точно такие как у отца, только в оправе другого цвета, которые он надевал от комаров и мух. Антураж добавляла перевозка либо рассады в огород, либо урожая из огорода. Тогда точно, будто участвуешь в пилотируемой миссии к космической станции, где в сферической капсуле полезный груз скомпонован так плотно, что боишься лишний раз пошевелить ни ногой, ни рукой, ни головой.
Как-то раз я, представляя, что участвую в каких-нибудь мотогонках сродни Дакару, решил снять мотоцикл с передачи и столкнуть его с места. Как же кружило голову от эргономики панели приборов, а цвета стёклышек-светофильтров, какие же они были манящие, насыщенные и тёплые. Отец в полях уже маломальски садил меня за руль и объяснял принцип работы механики. Вот еле-еле двумя руками выжал сцепление, вот я своими щупленькими ножками нашёл нейтраль, вот дождался момента, когда взрослые оставят меня без внимания и покатил мотоцикл в сторону начала садовой улицы. Первые сантиметры, пока мотоцикл нужно было стронуть, я кряхтел, кожилился и прикладывал максимальное усилие, а потом, когда он пошёл-пошёл-пошёл стало совсем легко и просто. Еле успев запрыгнуть было невозможно сориентироваться, а тем более удержать тяжёлый руль детскими ручками. В итоге, как и полагается, мотоцикл повело в сторону люльки, люлька пошла в сторону косогора, ну и вся эта космическая каравелла завалилась в распаханную межу [и слава Всевышнему не поломал ни одного куста картошки ], а я ничего не успев сообразить вылетел и оказался десантированным под яблоней.
Сообразив, что мне может попасть я попытался вытолкнуть мотоцикл, но куда уж там... Угон техники был замечен только вечером, когда предстояло грузить пилотируемую капсулу урожаем картошки. Конечно же, когда обнаружилась техника, запаркованная в картошке, я был в дальнем углу участка, и с самыми честными глазами врал что я непричастен, он [мотоцикл] скорее всего сам уехал. Отец только и сделал что тяжело вздохнул, крякнул и пошёл до соседа дяди Миши за помощью. А мать... Да там всё понятно... А мне было не до этого... Началась спасательная операция, где я, как главнокомандующий парадом приветствовал "освободителей" мотоциклетного плена стоя в люльке с кепкой набекрень, задорной улыбкой и хитрыми глазёнками и шаловливыми ручонками, прикоснувшимися к космическому аппарату.