2104210

В тему борьбы AdBlock'a и рекламщиков: в пылу обсуждения данного поста частенько всплывал аргумент, мол, вебмастер делает сайт не за идею. Хотите просматривать контент? Платите! Как минимум своим вниманием.

Я не буду касаться таких гигантов как YouTube или ВК – они найдут способ монетизации. Меня более интересуют доморощенные «манимейкеры» рунета. Почему мы забываем про касту неприкасаемых сеошников? Вопли про борьбу с AdBlock слышны большей частью именно с их стороны. И это неудивительно: представьте, что вы закупаете ссылки, проплачиваете статьи (суть те же ссылки, но обрамлённые большей частью маловразумительным текстом), делаете сетки сайтов, удумываете иные нарушения правил и рекомендаций поисковика, - и всё ради чего? Ради попадания в десятку выдачи, разумеется! Юзеры хотят видеть в выдаче лучший ресурс? Хрен им. В большинстве случаев они увидят проплаченный ресурс сеошника.

Представьте ярость благородную, коей пышут сердца оных дельцов, когда рекламная деньга или трафик ускользают из рук. Впрочем, достаточно почитать их блоги или темы на searchengines, чтобы проникнуться степенью негодования. Однако пойти на радикальный шаг – заблочить посетителей с adblock – им несколько стрёмно, ибо посетитель, ушедший сразу после загрузки страницы, знаменует ухудшение поведенческих факторов и падение в выдаче.

Каждый посетитель с блокировщиком рекламы – это шаг в сторону релевантной выдачи поисковика. Это шанс сайтам для людей прорваться сквозь паутину миллионов закупленных ссылок. Это шаг к честной конкуренции. Будут ли побочные эффекты? Несомненно. Однако дискуссии о различных методах поощрения хороших сайтов ведутся уже давно, ибо пользователь должен сам выбирать, за что он хочет заплатить.

Ах да, чтобы не было недопонимания: улучшение юзабилити сайта, правильная настройка robots.txt и sitemap – всё это тоже оптимизация, однако речь выше идет совершенно про иные методы.

После публикации предыдущего поста о причинах агрессии к русским со стороны некоторой части украинского общества, я прочёл комментарии и понял, что не одну бочку жира придется вылить, чтобы успокоить штормовые волны народного мнения :) Однако поднятый вопрос "что с подобными упоротыми делать?" привёл к написанию нового поста.

Хочу пояснить: такие недообразованные граждане Украины в моём восприятии подобны Маугли. Т.е. он может украсть еду, но лишь потому, что не знает, что красть - нехорошо. Будет ли вор виновен по законам общества? Да, несомненно. Но если он просто понесёт наказание, то осознает ли, почему его наказали? Разумеется, нет. Чтобы не было двусмысленностей, поясню, что вышеизложенное не означает идиотского "всепрощения" по причине "им в школе не рассказывали" или "их распропагандировали". Никакая пропаганда не вытравит в человеке чувство, что он совершает неправое дело, убивая или грабя своих сограждан. Это чувство человек может вытравить лишь сам, заглушив в себе разум и/или совесть. Простым разговором тут не обойтись.

Для начала хочу отметить, что подобная ситуация уже в истории встречалась, причем в истории сравнительно недавней. Позволю себе процитировать Е. Синявскую из "Противники России в войнах ХХ века", так как эта цитата, описывающая реалии прошедшего, во многом соответствует реалиям настоящего.

Но уже в первые дни войны рассеялись иллюзии, наивные надежды на сознательность «братьев по классу», воспитанные в довоенное время и быстро вытравлявшиеся беспощадной реальностью. Вот что записал в своем фронтовом дневнике М. И. Березин:

«20 июля 1941 года поджигаем два танка, взяв в плен трех танкистов. Какими же мы были наивными человеколюбцами, пытаясь при их допросе добиться от них классовой солидарности. Нам казалось, что от наших бесед они прозреют и закричат: "Рот фронт!" Мы хорошо знали произведения из времен Гражданской войны и совершенно не знали современного немца-фашиста. А они, нажравшись нашей каши из наших же котелков, накурившись из наших же добровольно подставленных кисетов, с наглой, ничего не выражающей рожей отрыгивают нам в лицо: "Хайль Гитлер!" Кого мы хотели убедить в классовой солидарности — этих громил, поджигающих хаты, насильников и садистов, с губной гармошкой во рту убивающих женщин и детей? Мы стали понимать и с каждым днем боев все больше убеждаться, что только тогда фашист становится сознательным, когда его бьешь».

Как оказалось, с противной стороны тоже работала мощная идеология, но с иной направленностью. Она ориентировала не на классовую солидарность, а на немецкую исключительность, национально-расовое и государственное превосходство Германии.

И далее Синявская цитирует Паулюса:

Ваша пропаганда в первые месяцы войны обращалась в своих листовках к немецким рабочим и крестьянам, одетым в солдатские шинели, призывала их складывать оружие и перебегать в Красную Армию. Я читал ваши листовки. Многие ли перешли к вам? Лишь кучка дезертиров. Предатели бывают в каждой армии, в том числе и в вашей. Это ни о чем не говорит и ничего не доказывает. И если хотите знать, кто сильнее всего поддерживает Гитлера, так это именно наши рабочие и крестьяне. Это они привели его к власти и провозгласили вождем нации. Это при нем люди из окраинных переулков, парвеню, стали новыми господами. Видно, в вашей теории о классовой борьбе не всегда сходятся концы с концами.

Если угодно, то вместо "теории о классовой борьбе" можно подставить "теории о славянском братстве", суть сказанного Паулюсом не изменится. Это не означает, что славянского единства нет. Это означает, что для донесения данной идеи в головы немалого количества украинцев нужно сперва выбить из них старую идею о мифическом национальном превосходстве. А так как оная идея вбивалась довольно крепко, то и методы её изъятия не могут быть простыми. Впрочем, я не стану сгущать краски, ибо уровень пропаганды Германии 30-40-х и уровень пропаганды постмайданной страны различаются, всё-таки лидеры немцев во многом сами верили в то, что говорили. Но сходство есть, и это сходство несомненно.

Дело даже не том, что нужно проводить информационную обработку. Информация - это семена, которые не принесут результата, если они "упали в каменистые места, где было мало плодородной почвы". Речь не о технологиях информационных войн, - они описаны в литературе как нашими, так и зарубежными авторами. Речь о подготовке почвы для восприятия иной информации, однако без доступа к государственным каналам это осуществить крайне тяжело. При этом положение усугубляется тем, что местное "Радио тысячи холмов" работает на всю катушку. Кстати, немного отходя от вопроса: меня удивляет, как аплодирует часть Pikabu-сообщества "смелым высказываниям" из свистков для спускания лишнего пара, вроде Мураева, мелькающих на украинских центральных каналах, ибо они есть вполне очевидная часть информационной кампании. Однако противодействие оной кампании в отдельности невозможно, необходимо переломить ситуацию в целом.

В попытках спрогнозировать развитие ситуации, я вновь обращаюсь к истории, в которой есть периоды, во многом сходные с нынешним. Имею в виду времена т.н. "Руины" (приблизительно 1657-1687) и попыток самоуправления (УНР, Скоропадский) 1917-1920 годов. Историческую информацию относительно упомянутых событий легко найти в сети. Гораздо более интересны действия, предпринятые Россией для утверждения своего влияния, ибо они, как мне кажется, могут быть применены и сейчас (или уже применяются).

Во-первых, отсечение помощи из-за рубежа. Местные элиты, оставшись наедине с ими же спровоцированными внутренними неурядицами, вместо консолидации своих усилий, предпочитали ввергать страну в ещё больший хаос. Опираясь на проимперски настоенную часть населения, Россия восстанавливала свои позиции. Разумеется, этот процесс мог включать в себя армейскую силу, но в качестве крайнего аргумента и только в союзе с местными представителями пророссийского движения.

Во-вторых, ограничение власти региональных элит. После раздела Лево- и Правобережья между Польшей и Россией продолжается постепенное вытеснение из политики местных князьков-гетьманов, что мне видится крайне важным, - причем с каждыми новыми статьями (договорами) власть гетьмана становилась всё более номинальной, пока регион окончательно не вошёл в империю. Полагаю, в нынешней ситуации политика не изменится.

Что же касается лечения насильственной укринизации, то здесь аукаются еще последствия политики коренизации Союза 20-х. Поэтому не думаю, что процесс будет быстрым. Я не сторонник глобальных ничем не подтверждённых теорий, но, полагаю, воссоединение Крыма имело ещё одну цель помимо официально перечисленных: создать испытательный полигон, в котором можно отработать методы внедрения новой культурной политики и отмены последствий свидомой пропаганды.

Относительно сроков давать прогнозы тяжеловато. Период "Руины" длился около 30 лет. Возможно, сейчас процесс будет более быстрым, однако не менее тяжёлым. Жаль разочаровывать сторонников идеи того, что завтра Россия введёт войска и сделает хорошо, - полагаю, этого не будет (хотя стопроцентной уверенности здесь быть не может). Будет блокада, продолжится гражданская война, будет раздираемое противоречиями общество искать виновных, будет продолжаться аналог маккартниевской "охоты на ведьм" в украинском исполнении. Это будет до тех пор, пока часть истощённой раздором страны, как и три сотни лет назад сама не скажет "волим под царя Московского православного".

Давно читаю посты, в которых пикабушники из России удивляются  отношению к ним со стороны некоторых украинцев, как, в частности, показано в этом посте. Решил попробовать прояснить причины упомянутого отношения с своей субьективной точки зрения. Мои родители переехали из России в один из областных центров Украины еще в 1988 году, поэтому становление свидомизации видел изнутри. Разумеется, все аспекты охватить мне просто не под силу, поэтому не стоит воспринимать ниженаписанное как  аналитику.

Во-первых, образование. Русский язык ныне практически изгнан из школ и вузов. Насильственная украинизация была начата, по моим оценкам, в начале нулевых, когда процесс перепрофилирования русскоязычных школ и создания новых учебных программ обрел массовость. Специальности, на которых готовили учителей русского языка и литературы, закрывались (не везде, разумеется). И если в школах кое-где остались русскоязычные классы, то в вузах русского языка официально нет. Неофициально в некоторых вузах допускают ведение пар на русском языке, но позиция преподавателя довольно шаткая, ибо из деканата могут надавить в любую минуту.

Это привело к повальному шествию по стране т.н. "суржика", когда выпускник совершенно безграмотен как в русском, так и зачастую в украинском языках. Я лично видел в переписке слово "пойош", что означало глагол "поёшь", - человек просто не подозревал о существовании в русском языке буквы "ё".

Одновременно с этим в сознание стали внедрять, хоть и малоуспешно на первых порах, установки вроде "говорить по-украински - круто, это остановит тотальную русификацию". Безграмотность и отчуждение речи своих предков стали, на мой взгляд, первым разделительным барьером для нового поколения украинских детей.

Вторым барьером стала история. Полагаю, не погрешу против истины, если скажу, что большинство школьников далее учебника не заглядывают. А если в этом учебнике определённой информации нет, то восприниматься принявшим установки пропаганды мозгом она будет с трудом. Скорее всего, будет агрессивно отрицаться. В учебниках, по которым учился я, не было информации ни про Январское восстание в Киеве, ни про Донецко-Криворожскую республику, ни про убийства упашниками своих сограждан, ни про формирование территории УССР и т.д. В итоге у школьника формируется вполне однозначное восприятие истории, в которой попытки построить украинскую государственность пресекались оккупационными русскими властями. При этом русские власти настолько оболванили население пропагандой, что появились "манкурты", - так неофициально называли граждан страны, не согласных с политикой свидомизации.

Третьим барьером стала официальная пропаганда. Голодомор, упа, "уничтожим советское" и подобные темы могут стать, как мне кажется, наглядными иллюстрациями окон Овертона для целой страны. И если в 1991, на заре становления новой власти, бандеровцы стойко ассоциировались с коллаборационистами, то уже через 20 лет марши в честь дивизии СС стали восприниматься некоей обыденностью. Конечно, официально власти выказывали полное уважение ветеранам Красной Армии, заверяли в нерушимости прав русскоязычного населения и т.д., но несмотря на упомянутые заявления процесс свидомизации шел полным ходом. Появилось и стало активно внедряться понятие "титульной нации", которое, по сути, прямо указывало на существование наций "не титульных".

В итоге, после столь массированной идеологической обработки, подросшее поколение (приблизительно 15-27 лет от роду), получило вполне чёткие идеологические установки и ясно сформированную картину мира, в которой России отводилась незавидная роль. Спор с такими людьми практически бесполезен. Различные исторические факты, не укладывающиеся в стройную картину мироздания, лишь раздражают, а оное раздражение переходит в агрессию. Заткнуть собеседника - цель подобного "спора", так как с умолканием нечестивца, посягнувшего на святое, исчезнет и раздражитель. Для этого подходят любые методы, - отсюда и нецензурщина, и баны в соответствующих группах или форумах. Вообще, логику такого человека вполне описывает термин "двоемыслие" Оруэлла. После гос. переворота в 2014 ситуация с вывертами сознания усугубилась и приобрела довольно причудливые формы, но это уже не входит в рамки освещаемого вопроса :)

Каждый раз, когда от бывших ярых майдановцев читаю заверения на тему "мы не знали", "мы этого не хотели" и подобное, вспоминаю короткий рассказ М.А. Шапиро. Разумеется, рассказ гиперболизирован, но сам подход, полагаю, верный.

PAYBACK

Лязг. Створки ворот открываются. Механизм словно прессом выдавливает в узкий, как раз в ширину обычного человека, стальной коридор точно отмеренное количество людей. Лязг. Створки закрываются. Лязг. В одной из боковых стен коридора синхронно открывается множество узких ниш. Как раз по числу перепуганных людей в коридоре. Противоположная стена коридора с натужным гудением медленно, но неотвратимо начинает приближаться, грозя раздавить в лепешку. Люди в панике забиваются в ниши. Лязг. Ниши закрываются. В каждой из них раздается голос.

- Голосовали ли вы на выборах 2563-го года в планетарной системе Мидори за президента Кусами?

Короткая пауза. Отвечать людям необязательно. Каждая железная ячейка нашпигована сотнями датчиков. Они сканируют мозг людей и выявляют правдивый ответ независимо от того, молчит ли, говорит ли или истошно кричит исследуемый. Вероятность ошибки меньше одной десятимиллиардной. Пауза заканчивается. Лязг. Некоторые ячейки открываются с противоположной стороны и выпускают счастливчиков. Новый вопрос.

- Были ли вы не в курсе до выборов, что президент Кусами планирует уничтожить в планетарной системе Мидори всех представителей европеоидной и негроидной рас, включая женщин и детей?

Пауза. Лязг. Всего пара ячеек открывается с противоположной стороны.

В оставшихся снова звучит голос.

- Выборы 2563-го года в планетарной системе Мидори были признаны независимыми наблюдателями демократичными, прошедшими без подтасовок и в условиях свободы прессы. На этом основании вы признаетесь виновными в осуществлении геноцида и приговариваетесь к смертной казни. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Люди в ячейках воют, бьются головой о стенки, сидят на корточках, прикрывая голову руками. Вспышка и все стихает. Тончайший пепел оседает на пол железных кабинок. Лязг. Створки ворот открываются. Новая партия людей поступает в коридор. Лязг.

Вдогонку к посту посетила мысль, - а тех ли мы делаем виноватыми? Я не имею в виду «человека с ружьём» - его проступок ужасен и будет по достоинству оценен законом. Мне кажутся сомнительными комментарии, в которых безапелляционно утверждается: если кому-либо мешает громкий звук в разрешённое законом время, то означенному гражданину стоит поставить звукоизоляцию/купить беруши/самому слушать музыку и т.д.

Возникает закономерный вопрос: почему человек должен отгораживаться от ЧУЖОГО звука в СВОЕЙ квартире?

Поясню на примере. Допустим, некоего гражданина затопил сосед сверху. Возмущенный гражданин поднимается к соседу, который заявляет ему с совершеннейшим pokerface: «Это не мои проблемы. Мешает моя вода – ставь гидроизоляцию. Или с зонтиком по квартире ходи, мне пох.»

Разница лишь в том, что вмешательство в чужое жилище в виде воды оговорено в законе, а виде звука – нет (если не считать слабых временных рамок).

Почему бы не подойти к вопросу шума с простым мерилом: звук не должен выходить за рамки помещения, владелец которого этот звук произвел. Мне кажется, было бы вполне разумным принять данное высказывание в качестве основного лейтмотива закона о тишине, прописав в нем редкие исключения в виде маленьких детей и т.д.

Если пост кажется надуманным, советую посетить сайт, где подробно описаны эпизоды войны между шумелками и любителями тишины.

Вдогонку к отличному посту Paxinn с картинами ко дню ВМФ, добавлю список книг морской тематики, которые, как мне кажется, довольно удачны. Список, конечно, неполон, так как мне более нравится фэнтези, но, думаю, кому-то покажется интересным.

Начну с Рафаэля Сабатини: «Одиссея капитана Блада» и «Хроники капитана Блада».

«Позвольте представиться: меня зовут Питер Блад, и моя цена — ровно десять фунтов. Именно такую сумму ваш дядя уплатил за меня. Не всякий человек имеет подобную возможность узнать себе цену.»

Обычно книги Сабатини советуют для школьников. Мол, кто же ещё поверит в благородных английских пиратов, сражающихся с испанцами? Впрочем, сам Питер Блад с этим бы поспорил, ибо он не англичанин. Он ирландец, - врач и морской капитан, равных которому в морских баталиях нет, а испанским кораблям приходится спускать флаг чуть ли не при одном появлении его «Арабеллы». Пушечные залпы, абордажи и яростные схватки с врагом – все это вряд ли позволит закрыть книги Сабатини до самой последней страницы. Впрочем, последняя страница, скорее всего, снова уступит место первой :) Есть и иные книги про капитана, однако, по моему мнению, они явно уступают «Одиссее» и «Хроникам».

Вторым (по порядку, но не по значимости) поставлю «Морской Волк» Джека Лондона.

«– Цены! Какой цены? – Он посмотрел на меня, и я прочел циничную усмешку в его суровом пристальном взгляде. – О какой цене вы говорите? Как вы ее определите? Кто ценит жизнь?
– Я ценю, – ответил я.
– Как же вы ее цените? Я имею в виду чужую жизнь. Сколько она, по-вашему, стоит?»

Если Рафаэль Сабатини о героях своих книг, корсарах, узнавал из книг иных писателей, то Джек Лондон знал жизнь своих героев не понаслышке. Потрясающая реалистичность и правдивость «Морского Волка» привела к тому, что позже опишет Ирвинг Стоун в книге «Моряк в седле»:

«Точно гром грянул среди ясного неба, когда в продаже появился «Морской волк». В мгновение ока он сделался самой модной из книжных новинок; повсюду только и говорили о нем: одни хвалили, другие ругали. Многие читатели были задеты, более того, оскорблены позицией автора. Другие отважно выступили в его защиту.»

Однако несмотря на бешеную популярность, «Морской Волк» - не только фабульная книга, но и философская. Битва идей, представленная в бесконечных диалогах Ларсена и Хэмфри, подкреплена наглядными «жизненными иллюстрациями»:

" - Как? Что же может быть хуже, если нам перережут глотки? - наивно удивилась она.
- Хуже, если у нас взрежут кошельки, - отвечал он. - В наше время человек устроен так, что его жизнеспособность определяется содержанием его кошелька."

И Ларсен сражается за свой кошелек, - не исключая возможности убийства родного брата. «Морской Волк» читается (или, скорее, зачитывается до дыр) довольно легко, - я имею в виду стиль изложения. Там нет привычной битвы «добра и зла», ибо отнести кого-то из героев однозначно к «тёмным» или «светлым» мне лично не представляется возможным.
Часто в школьных сочинениях приходилось писать, мол, очередной опус о крепостных или моралистический роман, пылящийся на полке школьной библиотеки, находятся в «сокровищнице мировой литературы, не потеряв свою актуальность и сегодня». Но к «Морскому Волку» эта цитата относится в полной мере, так как устареть столь жизненная вещь просто не может, - до тех пор, пока живет сам человек.

Упомяну, сугубо для порядка, «Остров сокровищ», и перейдем к «Отважным мореплавателям» Киплинга.

«Значит, два собственных вагона, один назван, как ты, а другой - как она; двести долларов в месяц на расходы - и ты получил по носу за то, что не хочешь работать за десять с половиной долларов в месяц! Ну и улов у нас нынче!»

В романе нет какой-либо философской подоплеки, за исключением разве что необходимости работать, и работать тяжело, чтобы вернувшись в Сан-Франциско с трюмами, полными трески, ждать следующего рыболовного сезона. Эту нехитрую философию в полной мере прочувствовал на своей шкуре Гарви Чейн, молодой богач, по воле случая попавший на рыбацкую шхуну «Мы здесь».
В «Отважных мореплавателях» нет каких-либо грандиозных свершений или идеологических споров, подрывающих основы мировоззрения читателя. Однако сам роман читается с удовольствием, оставляя после себя приятное «послевкусие» и желание перечитать ещё раз.

Ну, и напоследок «Остров погибших кораблей» Беляева. Морская тематика в нём служит скорее просто фоном, на котором разворачивается сюжет.

«Чем ближе подходил пароход к необычной гавани, тем чаще встречались на пути печальные обломки кораблей. Здесь были разбитые, искалеченные, полусгнившие суда всех стран и народов. Вот пирога из целого куска
дерева... А вот один скелет рыбачьего барка: наружная обшивка обвалилась, шпангоуты торчали, как обнаженные ребра, и килевая часть походила на рыбий спинной хребет... Еще дальше виднелись более или менее сохранившиеся суда:
барки, шхуны, тендеры, фрегаты, галеры... Ржавый овременный пароход стоял бок о бок с португальской каравеллой шестнадцатого века.»

На любом острове есть островитяне, с которыми и придется столкнуться героям Беляева. Саргассово море собрало самых разнообразных людей со всего земного шара. В этом пестром обществе царят свои законы, нарушение которых крайне не приветствуется правителем острова. «Остров погибших кораблей» предназначен, скорее, для подростковой аудитории читателей, однако, полагаю, будет интересен и читателям постарше :)

Естественно, этот перечень книг не претендует на полноту, и он крайне субъективен. Возможно, кто-то вставит Жюль Верна или Мелвилла вместо Киплинга, а Грина (который Александр, а не Саймон) вместо Беляева. Или морские рассказы, - например, того же Лескова. Это дело вкуса :)