1 часть. https://pikabu.ru/story/mir_soshel_s_uma_v_polnoch_6500575

Пропуск? Серьёзно? Сейчас?! Пропуск я как раз благополучно потеряла на прошлых выходных.

- Или паспорт, - "смилостивилась" охранница, - чтобы я вас проверила по списку сотрудников.

Черт. Паспорт дома, лежит в другой сумке. Косяк.

В лицо охранница была мне знакома. Запомнишь тут, за четыре-то года.

- Но вы же меня помните! - попыталась зайти с другой стороны я.

- Помню, - подтвердила охранница, и, не успела я вздохнуть с облегчением, закончила - но у меня инструкция.

- А если б за мной толпа зомби бежала? Стояла бы и смотрела, как меня жрут?! - заорала я.

Окошко в двери закрылось.

- Ну и грей свою жопу, трусливая сука! - я в ярости пнула дверь, небось, не полезет на открытую всем зомби местность со мной разбираться, - если меня укусят, я специально схожу домой за паспортом, пройду на территорию и сожру твои мозги!

Попыталась дозвониться коллегам. Может, кто-то из них внутри и сможет договориться с охраной. Гудки, гудки, гудки.

- Ну и дохните на работе! - погрозила я кулаком забору, злясь на тех, кому удалось попасть вовнутрь.

Где-то вдали заскулила собака. Я теперь знала, что означает этот скулеж: такие себе новости. Итак, можно продолжить пинать дверь и остаться но сжирание, чтобы охраннице было стыдно, а можно поискать убежище. Можно ещё попытаться перелезть через забор и водвориться-таки на законное рабочее место, но черт их знает, может, они там периметр патрулируют и стреляют без предупреждения.

Я зажгла фонарик, повесила его на шею (со лба он вечно сползал) и двинулась к торговому комплексу, в который мы столько раз ходили на обед. Приятный сюрприз, вращающиеся двери замерли на месте, а вот обыкновенные остались незапертыми. И целыми! Видимо, охрана, уходя, специально не заперла двери, чтобы люди не выбивали стекла. Надеюсь, так обстоят дела со всех сторон здания. В чем тут плюс? У зомби, знаете ли, проблемы с открыванием дверей. Толпой они, конечно, способны вышибить почти любую преграду, а вот одиночки будут просто торчать снаружи, ожидая, пока двуногий обед сам вылезет из скорлупы.

Также зомби не очень жаловали лестницы, поэтому на ночлег я обосновалась в кинотеатре на последнем этаже. Тепло и мягко. Предварительно наведалась в супермаркет, черт знает, будет ли он ещё пустовать утром, так что, бери, пока дают. Паникующие толпы не успели, конечно, вынести все подчистую, так что я разжилась консервами, шоколадками и водой. Взяла газеты и спички, газеты завернул в несколько целлофановых пакетов, чтобы не намокли. А чтобы не намокла я, нашёлся дождевик.

Перед сном, уже больше по инерции, попыталась дозвониться хоть до кого-нибудь. Нет, я не понимаю, почему интернет до сих пор работает, а звонки не проходят?!

Интернет, впрочем, тоже, приготовил неприятный сюрприз: контакт умер. "При Дурове такой фигни не было бы!" - проворчала я. Ага, Дуров бы вообще так развил контакт, что люди давно бы переселились в кибер-пространство, и никакого тебе зомби апокалипсиса!

Как оказалось, на контакт я грешила зря. Лежали вообще все соцсети. Кроме, почему-то, твиттера. Туда и переместилась вся движуха. Выжившие выкладывали свои координаты с просьбами о помощи. Почитала, поняла, что у меня дела обстоят ещё хорошо. Поддавшись мэйнстриму, тоже выложила сообщение. Обретаюсь, мол, на Звёздной, приходи.

Уснула уже привычно сжимая в руке нож. Думать о прошлом было больно, о будущем - страшно. Поэтому я пялилась в темноту, пытаясь вспомнить, какой фильм я смотрела в кино последним.

Спать в кинотеатре мне понравилось. Единственное, чего я не учла: шумоизоляция. Голоса своих утренних гостей я услышала только когда вышла из зала и уже начала спускаться вниз. Голоса? Значит, люди.

Черт, ну зачем я выложила в твиттер то сообщение? Зачем написала, что я тут одна? Надо было писать, что я здоровый чокнутый амбал, со мной тут ещё пять моих друзей чокнутых амбалов, и мы за себя не ручаемся, так что нечего на Звездную соваться!

Незнакомцы пока исследовали второй этаж, а я быстро вернулась в кинозал и нырнула в аварийный выход. Попетляв по чёрным лестницам, выбралась на улицу. Хвала богам, здание не окружено!

Ещё вчера я решила не ставить себе глобальных целей, а достигая малых поддерживать в себе веру в будущее и волю к жизни. Целью на сегодня было помыться.

Соваться в квартиры было, пожалуй, опасно: можно и на хозяина с дробовиком ненароком напороться. Но культ ЗОЖа и со штангами балдёжа наплодил фитнес-клубов на каждом углу. Собственно, один был прямо в том торговом центре, в котором я провела ночь, и на него-то я и рассчитывала, но утренние гости изменили мои планы. Я направилась к метро Купчино, куда сама ходила на фитнес в какой-то из позапрошлых жизней. Вряд ли тот клуб пострадал: он находился на последнем этаже офисного здания, да и сомневаюсь, что кому-нибудь скоро понадобятся штанги и коврики для йоги.

Идти было всего ничего, на улице тихо, но я бы, ей-богу, предпочла парочку зомби этой безжизненной пустоте. Не покидало ощущение взгляда в затылок. Причём взгляда через прицел. Я побежала. Пусть хоть неведомой наблюдатель видит, что я не зомби.

"А на этаж ниже клуба была клиника," - размечталась я, - "лекарства всякие, шприцы. А еще там есть спормастер, можно взять спальник и палатку, да и рюкзак побольше. А еще…" За мыслями и участившимся дыханием я как-то не обратила внимания, что для третьего дня апокалипсиса на улице шумновато. Так и выбежала к торговому комплексу, на обозрение целой толпе…людей!

Да их тут около сотни! И никому нет до меня дела. Толпа облюбовала «мой» торговый комплекс и деловито его укрепляла: таскали доски, заколачивали окна и двери металлическими листами. Вряд ли они собрались здесь давно, ведь с начала эпидемии прошло всего трое суток. А почему бы и нет? Не очень-то я похожа на человека, способного пережить все это в одиночку.

С такими мыслями я прислонила к ближайшей стенке верный карниз и уверенным шагом подошла к худенькой рыжей девушке, в одиночку волочившей большой лист фанеры. Девушка улыбнулась (господи, я вечность не видела искренней улыбки!) и остановилась, давая мне ухватиться за противоположный край листа. Молча мы оттащили фанеру к стопке таких же листов, потом девушка заговорила:

- Рюкзак можешь оставить вон там. И рекомендую снять куртку, быстро согреешься, - на самой девушке были только джинсы и черная футболка с нарисованным ловцом снов. У стены, на которую указала моя новая полузнакомая, уже громоздилась гора вещей и одежды.

Сделав как было сказано, я вернулась к девушке.

- Я Алёна. А ты?

Я запнулась. Почему-то не хотелось называть свое имя, будто стоит мне произнести его, и весь этот ужас станет настоящим. Действительно настоящим. Назвавшись, я как бы свяжу ту прошлую себя, обычную девушку, живущую своей обычной уютной жизнью с обычными мечтами, с собой нынешней. Признаю, что отныне полувымерший мир, где за каждыми углом поджидает смерть, моя единственная реальность. И единственное будущее.

- Можешь выдумать, если не хочешь называть настоящее, - будто прочитав мои мысли, снова улыбнулась Алёна. И от ее улыбки стало спокойнее, - тут многие так делают. Новая жизнь, в конце концов! Почему бы не начать ее новым человеком?

Я непроизвольно улыбнулась в ответ, и, рассеянно погладив так и оставшийся с ночи висеть на шее фонарик, назвалась:

- Фифа.

- Чудно! – Алёна хлопнула по моей раскрытой ладони, и мы отправились за следующей фанерой.

Три дня мы общими усилиями превращали торговый комплекс в крепость. Организовывалось все как-то само собой. К нам присоединялись еще люди. Как и я, просто подходили и брались за дело. Руководство, однако, было. Нас расселили по принципу «мальчики налево, девочки - направо» в бывших магазинах. Вернее, девочки заняли третий этаж, мальчики – второй. Установили график посещения душа (да, в том самом фитнес-клубе, в который я так рвалась). Всем, невзирая на смущенные охи и возмущенные ахи, раздали презервативы. «Плевать мне, какие вы не такие, нам тут лишние рты и болезни не нужны,» - оборвал протесты Капитан, сурового вида мужик с черной бородой, ставший негласным лидером. О нем уже ходили легенды. Вернее, одна: будто в самом начале апокалипсиса он в одиночку прорвался сквозь толпу зомби, имея при себе лишь кальян. Кто-то называл его Капитаном Пандой, то ли из-за футболки, то ли из-за мешков под глазами.

Наша импровизированная колония разрослась. Стало ясно, что всем заниматься только укреплением стен глупо. Кончались припасы, появлялись больные, да и зомби не давали о себе забыть. Кто-то уже успели найти себе занятие по душе: добровольно нес караул по ночам, уходили в рейды по окрестностям. Медики скооперировались и обосновались в бывшей клинике, организовали лазарет, перебрали медикаменты, а какой-то энтузиаст приволок им на исследования целого функционирующего зомби. От новой игрушки медиков было не оттащить. Они просили добыть Феденьке самочку, а всех уходящих в рейды призывали, в случае укуса, не убивать себя, а быстро бежать к ним на анализы и наблюдения.

В конце недели Капитан с группой людей, все это время помогавших ему держать руку на пульсе, собрал всех у главного входа и огласил новые правила. Отныне каждый будет при деле, ежедневным трудом приносить пользу делу общего выживания. Нам нужно продолжать строить укрепления, нести караул, разведывать окрестности, лечить раненых, искать еду, изучать (так и быть!) зомби и, наконец, как-то управлять всем этим безумием.

Против воли никого не распределяли, нельзя было только одного – ничего не делать. Протестующие, конечно, нашлись: пара десятков человек. Но поддержки большинства они не добились. Кто-то из них, в итоге, согласился на правила капитана и остался. А кто-то так и ушел, решив выживать самостоятельно.

Поразмыслив, я присоединилась к разведке. Видимо, во мне еще говорило скрытое желание самоубиться посредством зомби. Плюс разведчикам и защитникам, отныне, был положен внеочередной душ после каждого рейда и контакта с зомби: чтобы не нести в колонию всякую заразу. Последний аргумент за: начальником разведки назначили Алёну. Кто-то из мужиков попытался громко оспорить право «какой-то бабы» им командовать, но Алёна, оказавшаяся в прошлом не просто Алёной, а товарищем майором, так на него рявкнула, что возмущаться резко расхотели все. А с виду такая милая!

На первом собрании отряда Алёна объявила, что все мы должны научиться стрелять и водить, ибо в будущем планируется поручить нам еще и охоту. Еще она принесла наш свежесоставленный кодекс. Чтобы напечатать его, оживили один из компьютеров в офисе все того же фитнес-клуба. Каждый должен был ознакомиться и расписаться.

До меня кодекс дошел уже изрядно помятым, плюс кто-то, очевидно из местных, Купчинских, дописал в него правило №0: «Сидя в засаде на корточках не отрывай пяточки».

А вот как выглядел кодекс целиком:

Правило №1: «Выходить в рейды по одному запрещено. Минимальное число группы – три человека»

Правило №2: «Гуманность. Убивать только ради пропитания.»

Правило №3: «Мы не охотимся на людей, покуда мы сами люди. Мы не охотимся на котов, ибо иначе некому будет защищать нас от крыс. Все остальное – дичь.»

Правило №4 «Столкновения с зомби только в качестве самообороны. Мы не нападаем первыми. Мы наблюдаем и наносим места дислокации противника на карту»

Правило №5 «Для исследований добывать только одиноких зомби. Минимальное число человек для группы поимки зомби - шесть»

Правило №6 «Если нас укусили в радиусе километра от базы, мы незамедлительно возвращаемся и отдаем свое тело на исследования. Во всех других случаях мы обязаны убить себя»

Правило №7 «В свободное от рейда время мы совершенствуем свои навыки»

Правило №8 «В первую очередь мы соблюдаем интересы общины. Во вторую - интересы общины. И только в третью – интересы общины»

Правило №9 «Время для наших интересов ушло»

Я подписалась своим новым именем.

У нас действительно получалось. Охранники поставили палатки на подходах к нашему новому жилищу. Двое спят внутри, двое караулят. Феденьке добыли самочку Лизавету. Многие прониклись к нашим домашним зомби и тайком ходили подкармливать их консервами. Феденька с Лизаветой поначалу воротили свои сгнившие носы, а потом привыкли. Завели нескольких котов и пса Тузика, который жалобным скулежом предупреждал охрану о приближении зомби. Капитан велел каждому внести в особый список свое настоящее имя: он верил, что вскоре получится наладить связь с другими городами и странами и составить единый список выживших, в котором каждый сможет искать родных.

Я выходила в рейды раз в три дня. С собой мы брали рюкзаки для добычи и распечатанные карты, на которых помечали все, мало-мальски заслуживающее внимания. Вне рейдов я училась водить и стрелять. В самом начале оружия было не много, только то, что люди держали у себя дома. Но, благодаря нашим ворам, арсенал существенно пополнился: скоро будем выезжать на полноценную охоту за город. Обзавелась тетрадкой и ручкой, возобновила прерванный концом света дневник.

Однажды, вернувшись из долгого рейда в закуток, который я делила с двумя другими разведчицами, Лерой и Сциллой, я поймала себя на мысли: «Наконец-то дома!». И впервые с начала конца искренне рассмеялась. Кажется, Фифа начала новую жизнь.

Мир сошёл с ума в полночь. А может, это я сошла. Лучше бы я, да что-то мне кажется, что мой мозг не способен воспалиться до таких масштабов.

Интернет пестрел безумными роликами о живых мертвецах. "Шок! Не монтаж! Расскажи друзьям!", "Ставь хэштег #конецсвета", "Кто придумает самое смешное объяснение случившегося, на того подпишусь и лайкну фотки! Пиши варианты в комментариях!" Серьёзно? Надо всем миром зависло такое попсовое, но оказавшееся таким жутким в реальности слово "зомби-апокалипсис".

Люди бежали из городов, люди собирались в группы и прятались в местах, которые считали убежищами. Люди грабили магазины, даже в тех городах, где ещё не появились мертвецы. С улицы я слышала звон разбивающегося стекла и визг шин по асфальту. Кажется, даже выстрелы. Сидела дома. Живые все ещё были опаснее мёртвых.

До четырёх утра я пыталась дозвониться хоть до кого-нибудь, но сеть была то ли перегружена, то ли отключена. В соцсетях тоже никто не отвечал. Так бывает, говорила я себе. Мало ли что. Просто мертвецы перегрызли интернет кабель. Перегрызли кабель и не тронули людей, очень на них похоже, ха-ха!

Двадцать минут не могла унять смех, а потом и вовсе обнаружила себя с бритвой в ванной.

- Утро вечера мудренее! - сообщила я зеркалу и легла спать. Прямо на пол, скорчившись между раковиной и стиральной машинкой.

Проснулась около шести утра. Сначала вообще не могла пошевелиться, настолько затекло тело. Кое-как, с криками и стонами, разогнулась и, морщась от боли в ногах и пояснице, доковыляла до кровати. Телефон молчал. Улица - тоже.

Проспала до полудня. Кажется, спешить в ближайшее время некуда. Принялась изучать интернет. Судя по новостям до самого города зомби во всей своей мёртвой плоти не добрались, хотя их уже видели в области.

Форумы и соцсети бурлили теориями и спорами. Люди в шапочках из фольги, потрясая заряженный водой, вопили, что они же говорили, пользуясь тем, что сейчас всем недосуг проверять, что там и когда говорили люди в шапочках из фольги. Кто-то критиковал действия администрации Путина и доказывал, что очаг заражения находится в Крыму, а деньги на вакцину своровали и увели в офшоры. Нет, серьёзно? Сейчас? Самыми полезными оказались статьи о поведении зомби. Чёткие и сухие советы. "Передвигаются медленно, убежать реально", "Лучше не дать заманить себя в закрытое пространство", "Мимо переулков проходить аккуратно: любят затаиться в укромном месте и прыгнуть из-за угла", "Если дошло до рукопашной - всеми силами старайтесь повредить им мозг", "Если вас укусили - наши соболезнования". Ну спасибо. "Помните, что от людей убегать сложнее" добавляли к своим заметкам некоторые.

Больше всего пугали учащающиеся сообщения о психах, решивших, что случившееся либо кара божья, либо благословение. Первые добровольно кидались на съедение зомби, вторые давали себя укусить, чтобы поскорее переродиться в новом виде. И те и другие старались утащить с собой несогласных. Зачем-то посмотрела видео, как спятившие родители вошли в толпу мертвецов, держа на руках плачущих детей. Мать гладила по голове и баюкала вырывающуюся девочку, пока уже успевшая наполовину сгнить тварь жадно добирались до её внутренностей. Кстати, а какой псих это снимал?

Позавтракала. Жизнь одна и это, возможно, её последние часы. Не пропадать же продуктам. Глупо выходить из города раньше времени, сначала надо понять, с какой стороны идут зомби, чтобы двигаться в противоположную от них сторону и искать убежище. Список актуальных убежищ висел онлайн и обновлялся. Надо же, одно в Икее. У них и на случай апокалипсиса есть идеи?

Я села рядом с окном, поочерёдно то обновляя яндекс, то пытаясь дозвониться хоть до кого-нибудь.

На второй час тишины и ожидания нервы кончились. Воздух тоже. Стены комнаты вдруг как-то надвинулись на меня, норовя раздавить. В груди билась о ребра паника, грозя вырваться наружу. Я сжалась в комочек, а потом попыталась уползти от стен. Стены не отставали. В глазах темнело, наступающая чернота вспыхивала розовыми и золотыми звездами. Я что, схожу с ума за неимением лучшего?

Аккуратно, на четвереньках, с опаской поглядывая на начавший как-то подозрительно сползать потолок, я добралась до балконной двери, кое-как повернула ручку и высунула голову навстречу холодному воздуху. Вдох. Выдох. Вдох. Ещё. Хорошо.

Мысль о самоубийстве никак не желала терять своей привлекательности. Жаль, в моей аптечке нет ничего, чем можно намертво нажраться. Ещё есть вариант выпить отбеливатель, но что-то мне подсказывает, что гуманнее броситься под зомби.

Из размышлений меня выдернул телефонный звонок. Дрожащими рукам я не сразу смогла удержать телефон и нажать на "принять вызов".

- Да! Але! - я даже не посмотрела на номер

- Прекрасна Екатерина, это Дима Билан! Санлайт подготовил для тебя...

Я зарычала и едва не впечатала неповинный телефон в стену. Серьёзно?!

Как ни странно, чёртов Билан вернул меня к действительности, и я обновила навигатор, мельком глянув на время в правом верхнем углу экрана. 16.09. Север города на карте был утыкан сообщениями. Началось.

Я вскочила и начала собираться. Помня о советах, куртку надела потолще. Плевать, что розовая и заметная, в нынешних условиях быстро станет серой. Долго выбирала между лёгкими кроссовками, в которых будет удобно бегать, и тяжёлыми, но крепкими ботинками. Решила, что порвавшаяся и промокшая обувь мне ни к чему. Да и снег на дворе, как-никак. Неизвестно, сколько мне придётся шататься по улице.

Брать с собой еду не видела смысла. Вряд ли успели разграбить все. А вот флягу водой наполнила. Если я ошиблась и не найду еду в ближайшие сутки, это ещё не беда. А вот без воды будет грустно. Телефон с прикреплённой к нему батарейкой. Да, этого хватит максимум на неделю. Но сейчас мне важно отслеживать, где иду я, а где люди кричат "Зомби!". Налобный фонарик, ведь однажды настанет ночь и кончится электричество. Запасных батареек дома не водилось. Не забыть достать. Сунула фонарик в рюкзак, стараясь не думать о том, кто мне его подарил. Не время, не время, не время. Просто сеть не работает, вот и все. Черт, надо как-то избегать вещей, навевающих воспоминания. Теперь нужен нож. Дедушкин. Черт.

Десять минут на слезы и новые попытки дозвониться. Впустую потраченные десять минут. Вдруг стало невыносимо оставаться дома. Я не глядя вытряхнула в рюкзак аптечку и направилась к выходу. Стоп. А оружие?

Интернет советовал иметь под рукой что-то, максимально похожее на биту, чтобы не подпускать зомби близко. Вначале мой взгляд упал на стул. Что может быть романтичнее отломанной ножки? Но от одной мысли о том, как я уйду, а стул останется лежать тут, колченогий, жалкий, сердце сжалось. Снова, пользуясь случаем, нахлынули воспоминания. Как мы покупали эти стулья, как я выбирала на них подушечки... Нет, если б не нашлось варианта получше, я бы отломала ножку, не такая уж я и нюня. Но взгляд упал на карниз для занавесок. Тяжелее и с большей вероятностью выдержит столкновение с чьей-нибудь головой.

Без штор квартира вдруг приняла голый и нежилой вид. Снова захотелось лечь под одеяло и ждать зомби. Или спасения, как повезёт. Зато в своём доме, среди любимых вещей. Как знать, может, это единственное любимое, что осталось у меня на свете. Но я решительно (хотелось бы верить, что решительно) тряхнула головой и вышла за порог.

Сразу у подъезда я поскользнулась на припорошенном снегом льду и растянулась на земле, выронив карниз.

- Чёртовы коммунальщики! - выругалась я в пустоту и рассмеялась. Теперь понятно, почему кто-то продолжал ругать Путина. Должна же в этом мире оставаться хоть какая-то константа.

В убежища из интернетного списка я решила не идти. Скорее всего, они уже переполнены или переполнятся в ближайшие часы, и я просто попаду в толпу неудачников, зажатых между закрытыми дверями и толпой зомби.

Все те, к кому бы я хотела пойти, жили на севере города. Поэтому не буду думать об этом.

Из реальных оставалось только одно место. Будете смеяться, но я решила пойти на работу. (И потребовать надбавку за преданность!) В списке убежищ нашего здания не было. Тревожных новостей из того района тоже не поступало. Плюс, там есть какой-никакой забор и, возможно, какая-никакая охрана.

У моста возле моего жилого комплекса традиционно лаял пёс. Обычно он каждое утро стоял на одном и том же месте на берегу и лаял куда-то в пустоту. Сейчас он жалобно тявкал и скулил. Я ничего не слышала, но псу явно было виднее.

- Эй, псина, не хочешь со мной? - спросила я

Пёс замолчал на минуту, посмотрел на меня, а затем, отвернув морду, вновь принялся за свой скулеж.

- Ну как хочешь, - прирос он там, что ли?

Остаток дня прошёл без приключений. Пару раз мне пришлось убегать от подозрительно неуклюжих силуэтов, показывающихся в конце улицы. Интернет не соврал, бегуны из них были так себе. Люди же сами избегали друг друга, ещё не почувствовали вседозволенности нового мира.

Около восьми часов вечера я начала дёргать двери опустевших заведений. Попытке на пятой мне поддалась целая на вид дверь брошенного салона красоты. Удачная находка. Выбитое стекло привлекло бы к моему временному убежищу лишний интерес. Зомби, может, и не обращают внимания на такие мелочи, но в городе, следуя за своими гниющими идолами, наверняка появились психи живые и, оттого, ещё более опасные.

Я закрыла дверь изнутри и подперла её стулом. Не ахти какая система оповещения, конечно. Зажгла фонарик, не доставая его из рюкзака и надеясь, что такой приглушенный свет незаметен снаружи. Осматривать в салоне было, впрочем, нечего. Столы для маникюра в первой комнате, кабинки для бог знает чего ещё чуть дальше. Главное, в кабинках нашлись кушетки и пледы. Я устроилась на одной из кушеток и погасила свет. Есть не хотелось. Спать - тоже. Я заставила себя сделать пару глотков воды.

Лежала, глядя в потолок, тревожно прислушиваясь к шагам на улице и сжимая в руке нож, а потом, сама не заметив, провалилась сначала в воспоминания, а затем - в сон.

Проснулась от резкой боли в животе. Вот тебе и «есть не хочется». Проглотила разом пять или шесть таблеток но-шпы. За но-шпой отправился дюспаталин. Заполировала всю эту смесь линексом (хуже не будет!) и рухнула обратно на кушетку, ждать, когда отпустит. Так задремала еще на пару часов. Отпустило. Я выглянула на улицу: серость, мокрый снег и пустота. Телефон показывал восемь утра. Пора было двигаться дальше.

Окрыленная первой удачной ночевкой в дивном новом мире, я забыла о бдительности и совете с осторожностью ходить мимо темных переулков. Я едва успела заметить метнувшуюся из-за угла тень, как оказалась на спине, придавленная методично подбирающейся к моей шее тварью. Боги, как же она воняла! У меня аж слезы на глазах выступили. Я завизжала и попыталась спихнуть с себя зомби. Зомби завизжал в ответ и попытался вцепиться в мое лицо. Я успела выставить перед собой левую руку, надеясь хоть на несколько секунд занять его пасть рукавом куртки. Второй рукой я уперлась в верхнюю часть хищный морды. Тварь чуть подалась назад, и я смогла согнуть колено и упереться ей в живот, отпихивать стало легче. Сквозь перчатку я почувствовала, как пальцы скользнули по чему-то округлому и податливому. «Не думать не думать не думать». Я надавила сильнее и по перчатке потекла вонючая слизь. С трудом сдерживая подкативший к горлу ком, я глубже вдавила пальцы в опустевшие глазницы и, помогая себе коленом, спихнула с себя монстра. А потом, держа его голову на манер шара для боулинга, снова и снова впечатывала его черепушкой в асфальт, пока под моими руками не образовалась комковатая каша. Тут-то меня и стошнило. Прямо на него. Получай, вражина!

Я поспешно стянула перчатки и бросила их в ту же кашу. Аккуратно, стараясь не заляпать, подняла с земли отлетевший карниз и зажала его под мышкой. Отставив как можно дальше от себя кисти рук, вернулась в салон и смыла с себя жижу. Нашла антисептик и протерла все открытые участи кожи. Прислушалась к внутренним ощущениям: хотелось жрать, но, к счастью, не мозги. Проверила содержимое рюкзака, фонарик и телефон не пострадали, им смягчили удар лекарства. Кто еще будет смеяться над моей привычкой чуть его брать с собой целую аптечку?

В первых двух встреченных по пути магазинчиках все было украдено да меня. Повезло в третьем. Я позавтракала относительно свежими булочками и набила рюкзак запасом шоколадок. Ради перчаток пришлось-таки пустить в ход карниз и разбить витрину. Что поделать, руки уже начало сводить от холода. В поисках батареек наткнулась на очередного зомби, но этого я уже не подпустила на расстояние ближе вытянутого карниза.

Сегодня дорога шла труднее. Чаще приходилось сворачивать, попалось еще два одиноких мертвяка. Кажется, у меня входит в привычку блевать на поверженных врагов. Ничего. Выживу – притерплюсь. В большие скопления зомби я не совалась. Несколько часов днем пришлось просидеть в чьей-то брошенной квартире, пережидая какой-то мертвецкий час-пик.

Стемнело, а я находилась в нескольких километрах от работы. Но решила дойти. В этом районе все еще держалось относительное спокойствие. Даже уличное освещение почти не пострадало. Я уже начала привыкать ориентироваться на слух, и сворачивала в сторону или пряталась, едва заслышав голоса. С людьми встречаться хотелось даже меньше, чем с зомби.

Одну встречу я, все же, проворонила: из темноты под фонарным столбом ко мне метнулась неясная тень. Я сначала привычно огрела ее карнизом, а потом уже стала разбираться, почему тень не рычит и не пытается подняться, чтобы сожрать меня. Тенью оказалась молодая женщина. Одна дома с годовалой дочкой, еда кончилась, муж ушел за припасами и не вернулся и бла бла бла.

- И ты решили убить и ограбить другую одинокую женщину? – перебила я.

Поскольку на моей стороне был карниз а, значит, сила, женщина понуро молчала.

- Хер с тобой – я кинула ей половину своего запаса шоколадок. Черт знает, может, там и правда дочь. Подождав, пока женщина вернется в дом, я двинулась дальше, то и дело оглядываясь. Не преследовала.

Когда я вышла, наконец, к до боли знакомому зданию, часы над входом показывали полночь. Вот уж не думала, что буду так рада оказаться здесь в нерабочее время! Облегченно вздохнув, я поднялась на крыльцо и дернула дверь. Заперто. Я настойчиво постучала. Ногой. Через несколько томительных минут за дверью послышались шаги, и в открывшемся окошке появилось недовольное лицо охранницы. Лицо было хоть и помятое и серое но, несомненно, живое, и, если охранница и хотела сожрать мои мозги, то только потому, что я потревожила ее среди ночи.

- Ну? – буркнула женщина.

- Я…я тут работаю, - я положила карниз под ноги и показала охраннице пустые руки, - можно войти?

- Пропуск, - буднично ответила охранница.

- Что? – удивилась я

- Покажите пропуск на работу.

Я растерянно похлопала себя по карманам. Серьезно?!

Зона особой ментальной белой армии им Кошкина

1

Когда двери поезда закрылись, Нютинава облегченно вздохнул. Минут через 40 он будет в аэропорту, и весь этот кошмар для него окончательно кончится. Страх почти полностью исчез, уступив место ликованию. Он их сделал!

Если бы неделю назад ему сказали, что он бросит работу, жену и, сняв все доступные на картах деньги, без вещей улетит неизвестно куда и будет при этом испытывать эйфорию от чувства жизни, на которое он раньше и внимания не обращал, Нютинава ни за что не поверил бы.

В проходе между рядами сидений появился стюард, или как там называются торговцы напитками, бутербродами и прочими закусками в аэроэкспрессах.

- Молодой человек, что из алкоголя у вас есть? - с нечеловеческим оптимизмом спросил Нютинава торговца.

- Только пиво, три сорта.

- А как же водка? - уточнил Нютинава и попытался вспомнить, когда в последний раз пил русский национальный напиток. Поймав настороженный взгляд официанта, он снисходительно протянул ему тысячу и добавил, улыбнувшись:

- Шучу, две бутылки, пожалуйста, сдачи не надо.

Настороженность моментально сменилась подобострастной учтивостью:

- Орешков, чипсов, солёной рыбки?

Нютинава покачал головой, и стюард покатил свою тележку дальше. Пассажиров было немного, и он радовался, что сумел получить щедрые чаевые.

Отхлебнув пива, Нютинава констатировал, что его вкус за последние 7 лет не изменился. "Да, не завязал бы я тогда, ничего бы этого со мной теперь не случилось ", - подумал он, - "да никто ведь и предположить не мог, что этим тварям нужны только трезвенники". Впрочем, он недолго проворачивал эти мысли в уме, так как был человеком, не склонным к пустым сантиментам, он никогда не сосредотачивался на проблеме, концентрируясь на путях её решения. Когда поезд пересекал по мосту московскую кольцевую дорогу, он машинально посмотрел на часы и непроизвольно выругался. Крупные капли холодного пота выступили на спине. Настроение резко испортилось.

Впопыхах он забыл избавиться от Айвотч. Сорвав часы, он попытался раздавить их каблуком, но они оказались прочными. Окна были намертво закрыты, оставалось только утопить часы в унитазе. В туалет была очередь, и тут Нютинаве пришла в голову отличная идея, которую он тут же притворил в жизнь, незаметно опустив Айвотч в карман рюкзака, стоящего в очереди туриста.

До прибытия оставалось минут 15.

Нютинава подумал, что в любом случае, если за ним следили при помощи этих часов, теперь они знают, что он едет в аэропорт.

И дёрнул же его черт вчера зайти к начальству. Чувствовал же, что не надо. Ушёл бы на полчаса пораньше, как хотел, и всего этого кошмара не было бы. Все из-за Пименового. Его ведь ждал, пока он презентацию делать закончит. Даже не верилось, что сегодня суббота, и за какие-то неполные сутки его жизнь полностью изменилась.

2

До конца пятничного рабочего дня оставалось полчаса. Нютинава с папкой подмышкой, в которой, к слову, ничего кроме его личного ультратонкого ноутбука не было, с напускным озабоченным видом подошёл к двери и сказал, тревожно глядя на замигавшую на его рабочем телефоне лампочку вызова.:

- Заскочу по дороге к клиенту, отдам допник, всем пока!

- Подожди меня, подкинешь до Чеховской, - требовательно попросил Пименов, не подымая головы от монитора. Со стороны могло показаться, что он его начальник, а не наоборот.

- Клиент строго до 17.00, ждать не будет, - поморщился Нютинава и отпустил ручку двери, - давай быстрее.

- Пять сек, сейчас только презентацию сохраню, - заверил Пименов.

Ровно через 5 секунд на столе Пименового зазвонил телефон. Сняв трубку, он покосился на Нютинаву:

- Да, Илья Валентинович, здесь. Сейчас передам, чтоб зашёл. Нет, нет, весь день у нас в подразделении, наставляет молодёжь.

- Не ожидал от тебя, - поблагодарил Пименова Нютинава. - Я от Валентиновича целый день сегодня прячусь и не просто так, а по твоему косяку, между прочим.

Пименов извинительно вжал плечи в голову и покосился глазами направо и налево, давая понять, что он опасался стукачей, которые не упустили бы возможность сообщить наверх, что он прикрывает начальство, прогуливающее работу.

Поднявшись наверх, Нютинава решительно вошел в кабинет шефа.

Вопреки его ожиданиям, Илья Валентинович находился в прекрасном расположении духа и не стал даже подымать тему сегодняшнего косяка.

- Я вот о чем с тобой поговорить хотел, Сергей, - сказал он, приглашая садится. - Ты уже сколько у нас начальником управления работаешь?

- Да, лет пять уже или около того.

- На самом деле, шесть уже, - уточнил Илья Валентинович.

Он так ласково и загадочно смотрел на Нютинаву, что последний даже почувствовал себя смущённо и уже не Бог весть что подумал, когда Илья Валентинович продолжил:

- Засиделся ты на своей должности, засиделся...

Да и достижений особых не отмечается в подразделении твоем в последнее время.

- Так это не только в нашем управлении с достижениями сейчас туго, - улыбнулся Нютинава. - В других подразделениях банка, как и в отрасли в целом, их нет.

При этом, как ни странно, бесполезной работы прибавилось. Одни согласования чего стоят. Вертимся, крутимся целыми днями, все в мыле, в пене, некоторые до ночи задерживаются. А по факту с внутренней бюрократией боремся. На выходе ничего кроме графиков и презентаций нет.

- Крутитесь, вертитесь - задумчиво подтвердил шеф. - Только ты напрасно считаешь, что зря. Принцип работы гироскопа знаешь?

- Примерно.

- Вот и вращение сотрудников нашего банка вовсе не просто так происходит. Энергия, выделяемая при преодолении нечеловеческих бюрократических преград, выполняет стабилизационную функцию. Так что не надо думать, что все эти регламенты дураки пишут. Без вашей возни было невозможно… За окном дважды покаркал черный ворон. Шеф осекся. У него тихо звякнул сообщением мессенджер в телефоне. Прочитав его, он ритмично постучал ногтями по стеклу аппарата и спросил:

- Так. Сколько у тебя руководителей из Правления банка сменилось за это время?

- Трое.

3

- И вот опять это место вакантно, - продолжил Илья Валентинович. - Ты, кстати, в курсе, что в прошлые разы мы тебя дважды рассматривали как кандидата в члены Правления заочно, так сказать.

- Нет, не в курсе, но в последний раз догадывался. Меня тогда в службу безопасности ещё вызывали и очень подробно про личную жизнь расспрашивали.

- Да, тогда мы долго совещались и в конце концов приняли решение включить в Правление не лучшего, - он указал карандашом на Нютинаву, - а наиболее правильного кандидата.

Нютинава выжидающе и доброжелательно молчал, соображая между тем, с чего бы, руководство вдруг решило ввести его в Правление. Раньше почти всегда обходились варягами - чьими-то родственниками или непонятными, но адекватными людьми, которые приходили из никому неизвестных организаций.

- Как там, у тебя с этим делом, не изменилось? - спросил он, постукивая себя двумя пальцами по горлу.

- По-прежнему в завязке.

- Это хорошо, а вот к вегетарианству, как относишься, смог бы отказаться от мяса?

- Ну, не знаю, пару раз постился по полной по 40 дней, особо не испытывал трудностей.

- Стоп! - Илья Валентинович одел очки и озабоченно пролистал какие-то бумаги в пластиковой папке.

- Тут сказано, что по вероисповеданию ты атеист с гуманистическим уклоном, - он вопросительно посмотрел поверх очков.

- Так и есть, просто очищал тело и душу.

- Душу, - повторил Илья Валентинович, закрывая папку. При этом Нютинава успел заметить, что в папку вклеены его фотографии из Фейсбука.

- Очень хорошо, - подытожил Илья Валентинович. - По деньгам, я думаю, будет раз в 5-10 больше, чем ты сейчас получаешь. Но деньги эти не просто так платят. Что скажешь?

Нютинава имел важное правило в жизни – никогда не отказываться от новых возможностей, поэтому не раздумывая ответил, что он согласен.

- Так, я тебе специальные условия ещё не озвучил, - придвинувшись вперед и немного изменив тембр голоса, продолжил шеф, - тут дело вот какое, кто в Правление добровольно входит, должен навсегда отказаться от алкоголя и мяса.

Илья Валентинович строго, как будто сканируя, посмотрел на Нютинаву. И как будто прочитав его мысли добавил:

- Да, у нас что-то типа секты. Если согласен, завтра с утречка инициацию и пройдёшь. Он протянул стикер с адресом.

4

На следующий день Нютинава прибыл по указанному в записке адресу: Большой Сухаревский переулок, дом 13, строение 1. Это было желтое четырехэтажное жилое здание дореволюционной постройки в тихом Московском дворе. По старым почерневшим деревянным рамам окон, можно было легко определить, что большинство населения дома доживает свой век. Вкрапление окон с новыми стеклопакетами в сочетании с малогабаритными дорогими автомобилями за шлагбаумом во дворе давало понять, что проживающие в доме старухи были разбавлены содержанками богатых бизнесменов, которым последние предпочитали покупать квартиры как раз в таких тихих местах без лишних глаз, недалёко от работы. С одной стороны дома были входы в подъезды, Сергей походил здесь и подумал, о нелепости ситуации, когда инициация будет проходить в одной из квартир. Он решил было посмотреть с другой стороны дома и, действительно, здесь по центру дома был небольшой вход в полуподвальное помещение. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и оттуда высунулась лысая голова щуплого молодого человека.

- Сергей Нютинава, - спросила голова и, получив утвердительный кивок, жестом пригласила войти внутрь.

Они прошли несколько раз по ступенькам вниз, очутившись в подвале, где шли по длинному, заставленному пыльными зелёными коробками коридору, который кончился обычной деревянной дверью с номером 13 .

Молодой человек постучал, выждал секунд пять, после чего распахнул перед Сергеем дверь.

- Проходите, прошу садиться, -сказал сидящий за столом, с видом строгого экзаменатора, Старик. - Антон, спасибо, будь добр, подготовь вагонетку. Лысая голова исчезла, закрыв за собой дверь.

Нютинава сел на холодный белый кожаный диван из Икеи, отметив, что у его тещи дома такой же, только не ободранный.

- Значит будем знакомиться, - бодро сказал старик и закурил тонкую длинную сигарету. - Меня зовут Михаил Григорьевич, представляю союз ветеранов химических войск МВД. К инициации готов?

- А... Илья Валентинович, - как бы оправдываясь начал Сергей.

- Готов или не готов, - грубо перебил его старик.

- Готов, - твердо подтвердил Нютинава, немного опешив от поведения дедка.

Старик достал из ящика толстую тетрадь и с громким шлепком опустил ее на стол.

- Вот теперь я слышу ответ и верю, что передо мной стоит потомок первого японского коммуниста! - Фамилии, имя и отчество – строго спросил он и принялся неторопливо красивым старинным почерком вписывать все данные в журнал.

Закончив с биографическими моментами, старик убрал журнал, застегнул все пуговицы на пиджаке, встал и уже собирался сказать что-то существенное, когда в комнату смешно вошла молодая стройная женщина в белом халате, она очень грациозно передвигалась на высоких каблуках. Девушка оказалась на голову выше старика и ей пришлось пригнуться, чтобы прошептать ему в ухо. Он слушал, и его, не без того невеселое лицо, стало ещё мрачнее.

- Как же мне все это надоело, - обращаясь скорее всего к самому себе, чем к ней, наконец сказал он. - Владеем миром и на всём экономим. Кто, вообще, додумался молдаван в туннель пускать.

5

Он встал и нервно зашагал по комнате взад-вперёд.

Нютинава понял, что произошло что-то непредвиденнее и это что-то имело к нему прямое отношение.

Наконец старик вернулся на место и взял в руки мобильный:

- Антон, вчера при ремонте рельс в тоннеле молдаване контактный рельс замкнули. Вагонетку можешь не готовить:дорога теперь не работает.

Он молча кивал, слушая собеседника, и, закончив разговор, обратился к Нютинаве:

- Итак, молодой человек, сейчас у вас будет последняя возможность отказаться от вступления в гильдию вечной весны, после того как вы опуститесь в подземную обитель братства, путь назад будет отрезан.

- Сергей подумал, что мифы о подземном метро оказываются не такими уж и сказками. Понятно, что пользуется этим видом транспорта настоящая элита, а не ряженная силиконовая мафия, которая часто мелькала в телеэфире и новостях Интернета. Глупо отказывается от возможности приобщиться к такому обществу. Он заверил старика, что безоговорочно согласен и уже через две минуты в сопровождении лысого парня Антона двинулся в сторону центра. Шли подворотнями, ныряя в арки и протискиваясь через узкие проходы между домами. Нютинава даже и не знал, что в Москве ещё сохранились такие дворы. Минут через семь они пересекли Бульварное кольцо и зашли во двор большого старинного особняка со следами гипертрофированного запустениях, когда расчётливые застройщики делают все возможное для признания строения аварийным и неремонтопригодным, чтобы потом втиснуть на его место ещё одну офисную коробку.

Антон подошёл к старой кирпичной будке с голубой эмблемой Мосгаза. Он порылся в кармане шорт и уверенно открыл старый ржавый замок, личинка которого оказалася хорошо смазанной. Внутри было прохладно и абсолютно тихо. Антон закрыл изнутри дверь на защелку и зажег карманный фонарик. Он откинул кусок старого линолеума на полу, и под ним показался квадратный металлический люк.

Мы спустились в помещение, похожее на заброшенное бомбоубежище. На полу валялись противогазы, вскрытые аптечки, пожелтевшие журналы и газеты, пустые винные и водочные бутылки. Луч фонаря пробежался по салатовым стенам, густо покрытым надписями, из которых Нютинава успел прочитать только две: «ДМБ79» и «Пашка лох».

По всему было видно, что компании молодежи собирались здесь очень давно.

- Тут у нас запасной вход в главный туннель, - пояснил Антон, вставляя в прорезь замка длинный ключ причудливой формы. - Не поможете?

Вдвоём они с трудом открыли толстенную сейфовую дверь, за которой был узкий длинный коридор. Метров через 30 коридор вывел в круглый туннель, по которому была проложена узкоколейная железная дорога.

Они бодро зашагали по шпалам, и Нютинава радостно подумал, что вот оно метро -2, ведущее от Кремля до Рублевки или еще куда-то загород. Они шли в сторону центра, неужели вскоре он попадёт на закрытую территорию Кремля? Однако тут показалась небольшая платформа, до Кремля они явно на успели бы дойти.

6

На платформе в кресле сидел человек в джинсах и чёрной футболке. Едва завидев Нютинаву и Антона, под достаточно бодрый аккомпанемент гитары он затянул:

«Вагонные споры - последнее дело,

Когда больше нечего пить.

Но поезд идёт, купе опустело

И тянет поговорить.»

Нютинава, который в прошлом и сам увлекался гитарой, отметил, что встречающий играет достаточно сносно.

Закончив петь, молодой человек ловко вскочил на ноги и по-приятельски, словно они были знакомы уже много лет, пожал Сергею руку.

- Как там Валентинович, - спросил он Нютинаву и при этом коротко и слегка брезгливо пожал руку Антону.

- Вашими молитвами, - ответил Нютинава

- Игорь, - представился молодой человек и протянул для приветствия руку.

Его рукопожатие было энергичным и дружеским, Нютинава сразу понял, что перед ним волевой, позитивно настроенный человек, с которым скорее всего приятно будет иметь дело.

Они шли по длинному коридору, который еле заметно подымался вверх.

- Значит, готовы к процедуре инициации, шутка ли, стоите на пороге вечной жизни.

При упоминании вечности Нютинава почему-то насторожился.

- Так, а в чем инициация состоит собственно, какие там процедуры?

Игорь резко остановился:

- А вам Илья Валентинович разве не намекнул?

- Нет

- А Мих Григ?

- Не знаю, кто это, - ответил Нютинава.

- Ну это дедушка, который вас по технике безопасности инструктировал.

- А, Михаил Григорьевич, отставник, - нашелся Нютинава, - он у меня только данные спросил и об общей готовности спрашивал.

- А про то, что обратного пути не будет предупредил? - спросил Игорь.

- Да, - подтвердил Нютинава.

Игорь кивнул, и они пошли дальше. Вскоре по левую сторону коридора показалась дверь с надписью Лекционный Зал, куда они и вошли. Место походило на школьный класс с тремя рядами двухместных парт. Стены без окон были завешаны плакатами из цикла действия при возникновении чрезвычайных ситуаций.

Нютинава обратил внимание на доску, на которой мелом был нарисован поделённый на двое круг. В верхней части круга было написано "идеологический уровень", в нижней - "обыденный уровень". Снизу можно было разобрать название фигуры: "схема сознания масс".

Игорь заметил взгляд Нютинавы и поспешил к доске, чтобы стереть круг.

- Тема нашей вводной лекции будет вера. Он пригласил Сергей садиться за парту и принялся рассказывать:

- Вера — естественное продолжение сознания, результат эволюции человека. Верить во что-то — значит искать ответы на вопросы внутри себя. Осознанно или интуитивно - не имеет значения.

Игорь взял мел и нарисовал на доске большой круг. Только теперь он не поделил его линией пополам, а нарисовал внутри круга ещё один поменьше.

На сфере большего круга он написал "сознание", внутри внутреннего - "вера". По почерку Нютинава понял, что предыдущую фигуру также рисовал Игорь, который с воодушевлением продолжил:

- Апологеты науки говорят, что вера появляется там, где нет знаний, что вера — это суррогат, предназначенный для заполнения информационного вакуума в голове. От себя бы я ещё добавил, что это не совсем так.

Игорь победоносно посмотрел на плакат "Действия при городском пожаре" и по его лицу было видно, что он относится очень серьёзно к своей странной речи.

- Вера — это не только удел безграмотных, ищущих простое решение важнейшей задачи – как сберечь свою личность. Вера возникает не в отсутствии информации, а когда сильно хочется, чтобы информация приняла определённый вид. Люди верят в загробную жизнь не потому, что им не хватает знаний, а потому, что не хотят умирать.

Мысли о райских кущах приятны им, потому что они видят в них себя любимых. Хотят жить вечно.

При этом вера — удивительная штука, потому что иногда это самое «хочу» превращает фантазии в реальность. Вера заставляет людей в погоне за мечтой рисковать, идти на крайности, совершать нелогичные, но по необъяснимому стечению обстоятельств, правильные шаги. Экспериментировать, открывать новые горизонты, делать мечты явью. Но для вас теперь это все не актуально. Сейчас вы стоите на пороге одной из величайших тайн.

Продолжение будет завтра.