- Итак, товарищи курсанты…

С сегодняшнего дня для каждого из вас в жизни вырисовывается, так сказать, новая полоса. Черная она, или белая – время, покажет…

Худощавый, несколько сутуловатый человек в общевойсковой форме полковника, медленно шел между столами, выставленными в три ряда в большой аудитории и длинной, деревянной линейкой, зажатой в правой руке, мерно похлопывал по ладони левой руки.

- Но одно скажу совершенно определенно… То, чему вас здесь могут обучить, не преподают ни в одном гражданском ВУЗе. Мало того. Вас не будут нагружать всякими излишними условностями. Конечно… Марксистско-Ленинская философия – это предмет, несомненно, необходимый… И вам его дадут в полном объеме. Но основной упор будет сделан на совсем других вещах. Очень, так сказать, интересных вещах. Будем считать эту первую пару вступительной лекцией. Не буду от вас скрывать… Каждый из Вас в этой аудитории оказался отнюдь не случайно. Теперь об этом можно сказать напрямую. Каждого из Вас, здесь сидящих, мы вели на протяжении последних трех лет. И каждому из вас в приписном свидетельстве, после девятого класса, была сделана соответствующая пометка. Которая позволила вывести на соответствующий военно-учетный стол. Практически, мы уже знали, с кем имеем дело и поэтому ваше, индивидуально каждого здесь присутствующего курсанта, появление было уже делом предопределенным. Хотели вы этого или нет. Но все то, о чем я упомянул, так сказать, выше, не означает ровным счетом ничего. Каждый из Вас будет подвергнут, теперь, по настоящему жестким испытаниям. Вы должны усвоить, что никто с вами цацкаться не собирается. Мы вытянем из глубины вас то, о чем вы сами о себе не подозреваете. И если оно нас удовлетворит – вы здесь останетесь. Не удовлетворит, так сказать, вот вам обратный железнодорожный билет в плацкарте и пару рублей, положенных по закону. Поскольку именно для нашего факультета, успешная сдача Вами вступительных экзаменов - ничего не значит. Абсолютно ничего… Каждый из вас может вылететь с любого курса. Хоть и с последнего. На нашем факультете мы не ориентируемся на достижение неких пресловутых показателей успеваемости. Единственным критерием вашей успешности будут ваши индивидуальные показатели и наша собственная методология их определения. Возможно, со школы вам знакомо такое определение ситуации – войти в клетку к тигру. Возможно и то, что многие из вас такое определение ситуации воспринимали как некую абстракцию. Которая, реально - на практике, никогда в жизнь может не претворится. Однако, спешу многих из вас огорчить… Может претвориться. Мало того… Она просто обязана претвориться. Ибо то, чему мы вас собираемся научить – как раз и есть основа понимания, как правильно войти в клетку не только к тигру, а вообще к любому зверю. Вы можете задать вопрос, а зачем, собственно это нужно? Входить в клетку зверю? Отвечаю… Вы когда-нибудь обращали внимание на стаю ворон? Видели Вы, что утром они организованно летят в одну сторону, а вечером возвращаются обратно к месту ночевки? Какое их количество? Это армия. Настоящая армия. Она управляема и может совершать слаженные маневры. Для этих птиц не существует границ. Их трудно уничтожить. Они умны, бесстрашны и осторожны. А теперь допустите, к примеру, такое соображение: Вы умеете управлять этой силой. Знаете, как это делается. Представьте себе городскую операцию с применением стаи ворон, численностью этак в несколько тысяч единиц. Каким оружием защищаться от их нападения? Я уже не говорю о том, что врановых можно использовать и как носителей боевого оружия. Не всем, из присутствующих здесь, удастся одинаково хорошо разобраться и с птицами, и с животными… Кому-то лучше подойдут домашние животные, кому-то дикие, а кто-то сумеет сладить и с воронами. Время покажет. Но мы научим Вас понимать их мир, их язык. Научим, как в любой стае, животных, птиц – неважно, становиться лидером. Как перехватить лидерство… Как отдавать нужные приказы. Да… Искусство войны требует умения отдавать приказы, в ходе исполнения которых личный состав может погибнуть. Обязанность командира – беречь свой личный состав. Сводить безвозвратные потери к минимуму. И пусть даже в качестве живой силы в Вашем распоряжении окажутся братья наши меньшие – ответственность за их жизни будет лежать на Вас. Их тоже нужно беречь...

Слышь, И-и-тёк… А И-и-тёк…

У говорящего круглая, непрерывно болтающаяся из стороны в сторону голова и два зуба, как у кролика, выпирающие из-под верхней губы. Они сидят за столом в маленьком, летнем, уютном кафе, сплошь заплетенном снаружи диким хмелем и лампа, свисающая над столом на длинном шнуре, делает его голову с короткой стрижкой, похожей на луну.

Ну чё ты, И-и-тёк… Пива же хоц-ца. Пойдем в поселок… В бубен кому-ить дадим. А? И-и-тёк…

И-и-тёк, который на самом деле Витек, сосредоточенно пытается обмакнуть в остатки пивной жидкости в бокале паучка, который неосмотрительно спустился на прозрачной, кажущейся в свете лампы толщиной с нитку, паутинке откуда-то с потолка. Витек отсек паутинку своими заскорузлыми пальцами от основания и теперь наслаждается зависимостью паучка от его, Витькиной, прихоти. Опускает паучка на поверхность жидкости и когда бедное Божье создание, надышавшись алкогольных паров, пытается взобраться наверх, по своей дорожке, резко встряхивает палец и паучок скатывается назад, в емкость с пивом. Витек торжествующе ухмыляется и игра в кошки мышки продолжается.

И-и-тёк… Ну, блин, идем… Чё ты к этому пауку прикололся?

Третьим, за их столиком, спит, уронив лицо в сложенные на столе руки, небритая личность, совсем недавно им обоим лично незнакомая, но благосклонно предложившая пару сотен рублей на всеобщий пропой. И теперь как бы считающаяся мэном, близким им по духу и социальному происхождению. Изредка личность просыпается от алкогольного обморока, отдирает скособоченную физиономию от стола, оглядывает компанию не сфокусированным взглядом, произносит: - Ну вы, бля-я, даете… - И падает лицом обратно в стол.

Круглый, ты запарил уже... Куда пойдем? Кому в бубен дадим? Та и вообще… Тоже мне, даватель нашелся… Ну дадим… И чё, сразу на пиво появится?

И-и-тёк… Ты ему в бубен, а я карманы отшманаю… Наберем, И-и-тёк…

Ага…Наберем… Не успеем за столиком расположиться, как набегут…

Да, И-и-тёк, не успеют… Мы уже вмажем…

Ты чё, Круглый? Ты чё пургу гонишь? Ты своей башкой хоть немного думаешь когда? Из-за кружки пива под статью тарахтеть? Да я просто с тебя фуею… Ты, в натуре, уже запарил…

Витек окончательно обмакнул паучка в пивные остатки и решительно поднялся из-за стола.

Ладно… Идем.

Во-о, И-и-тёк… А то тасуемся беспонтово… Щас кому-ить в дыню зарядим.

Све-е-тик – Витек игриво помахал рукой буфетчице – не закрывайся без нас. Мы очень скоро.

Тьфу ты… - Светик выждала, пока парочка скроется в темноте, и плюнула им в след. – Достали уже, дебилоиды…

На улицу, в желтое пятно фонаря, под скрип калитки, вывалился совершенно растерянный дедулька, с растрепанными седыми волосенками, брючонках с вытянутыми коленками и коричневого дерева тростью.

Куда… Боже мой… Куда?

Его высохшие от возраста ладони, в переплетении синих жил, судорожно перебирали трость, и он все никак не мог определиться, в какую сторону ему следует поспешать. Видимо, только что произошедшее событие, основательно выбило его из привычной жизненной колеи. Следом за ним, из двора, выбежала немолодая, но еще крепкая женщина.

Петрович…Да не гарцуй ты на месте. Ближайшая аптека - на железнодорожном вокзале. Туда и беги. Конкору возьми, да жаропонижающее. А я пока бабе Ане платок с уксусом поприкладываю. Жар вытяну. Было ж уже так…

Было… Так вот не было… Хосподи! Побёг я.

И Петрович, тарахтя тростью по камням и жалобно бормоча, скрылся в темноту улицы. Не успел он, отмахиваясь от наседающих собак и спотыкаясь о булыжник улицы, добраться до освещенной фонарями дороги, ведущей на железнодорожный вокзал, как перед ним, словно два молодца из ларца, объявились две мрачные физиономии, пахнущие нестиранным нижним бельем и алкогольными излишествами.

- Здравствуйте. Мы из пионерского отряда юных тимуровцев. Оказываем помощь пожилым людям, попавшим в нелегкую жизненную ситуацию – сказала большая физиономия и ласково взяла Петровича под локоть. Маленькая физиономия паскудненько засмеялась и взяла Петровича под локоть с другой стороны.

Что… Что т-т-акое? П-п-устите меня… Что вам от меня надо? Я с-с-пешу. Мне в аптеку надо. Моей Анечке плохо.

А мы вот здесь, для такого случая, муниципалитетом и подставлены. Мы вас проводим через дорогу, чтобы, не дай Бог, какая скотина, в отношении вас, чего не удумала. Вы же, по возрасту, и под автомобиль попасть можете?

Никуда я не п-п-опаду. П-п-устите…

Но физиономии, крепко держа Петровича под руки, легко оторвали тщедушное тело старика от земли и понесли на противоположную сторону улицы.

Мне не туда надо. В-в-ы п-п-устите-е-е…

Ну вот. – Физиономии разжали руки и прислонили Петровича к забору. – С вас, за помощь, всего-навсего пятьсот-то рубликов.

К-к-ак? З-з-а что пятьсот? Я вас ни о чем не просил. И потом… Мне сюда не нужно было.

Вы что же? Так Вы отказываетесь платить за предоставленную услугу? – Большая физиономия с некоторым недоумением нависла над Петровичем. – Нам что? Вызвать коллег на помощь? Или клиент… Сам одумается? А? Так будем платить?

Тут Петрович осознал, что пока он здесь препирается с тимуровцами, там, без него, его единственная и ненаглядная Анечка может умереть. И достал трясущимися руками портмоне.

О-о-п-па-чки… - Маленькая физиономия ловко перехватила из рук Петровича старенький кошелек и запустила в него свои грязные пальчики. – Ни фига себе, дедулечка… Да ты, Рофеллер, бля, в натуре...

Отдайте… Э-т-то на лекарство. Если я его не куплю, моя Анечка может умереть.

Да ладно, ладно, дедуля… Мы же не грабители, какие там. Тебе же сказали – от муципалитета мы подставлены. Вот тебе пятьсот рублей… А-а… Да нам еще налоги за тебя платить… Триста тебе с потолком хватит. Держи свой гаманок.

И физиономии растворились во тьме, оставив всхлипывающего Петровича один на один со своей бедой…

Ну ты чё, Свет, давай, организуй нам чё-нибудь по потребности… Пузырек там водочки, пару пива, закуси, что ли… А? Све-е-тик? Мы сегодня фартовые. Платим наличностью.

Фартовые они… Тюрьма по вам плачет. Опять кого-нибудь обчистили…

Ты чё это, Светик, к нам немилостива? Чё, тебе не один хрен, какими деньгами мы расплачиваемся? Деньги, они, как говорится, не пахнут. А, Светик? Ты лучше скажи, чё это за тип в углу затихарился? Уходили - вроде как его не было.

Да откуда я знаю. – Светик в сердцах грохнула двумя бокалами пива перед Витьком. – Может приезжий…- Хотя буквально за пять минут до прихода Витька с Круглым, этот интеллигентный мужчина, в возрасте далеко за шестьдесят, расспрашивал ее, как найти улицу Светлую. Потом взял кружку чешского пива и сидел за последним столиком, глядя в темноту на улице и потихоньку потягивая прохладную жидкость.

И не лезьте к нему… А то я быстро на вас управу найду!

Ну, ну, ну… Не надо излишних эмоций. Зачем он нам? Мы сами по себе, он сам по себе. Правда, Круглый? Све-е-тик…Водку с закусью гони…

Налили они с Круглым по полной рюмке водки, чокнулись - и усугубили.

Да ты, И- и- тёк, ва-аще-е… В натуре! Мы тимуромцы… Мусипалитетом подставлены… Я бы - хрен допёр. Ты башка, И-и-тёк!

Да ладно те базарить…

Не… Я в натуре отвечаю… Башка! Две штуки, как с куста сняли. А не придересьси… Услугу оказали? Оказали… Дедулечку через дорогу первели? Первели… Башка, И-и-тёк!

Слышь, ты… Круглый, вникай… Ты вон того типа, за последним столиком, видишь?

Ну и чё?

Да ни чё, блин… Не хило он прикинут… Интеллигентно...

Круглый пьяновато откинул голову назад и попытался рассмотреть сидящего за последним столиком мужчину.

И чемодан у него не абы какой. Фирма… Залетная, видать, птичка.

Чё ты, И-и-тёк… Подломить чемодан хочешь?

Чё подломить-то… На гоп-стопа брать будем.

Ух-ты… Ни фига себе!

Иди, Круглый, закурить у него позычь… Надо его в конфликт ввязать, чтобы занервничал и ушел. А мы его догоним и обработаем.

Да ща мы, влет организуем…

Здоров, слышь… - Круглый двумя руками облокотился на столик одиноко сидящего мужчины. Возле наполовину выпитой кружки пива лежала светлая шляпа с небольшими полями и какой-то иллюстрированный журнал. – У тя, бля… Цигарка будет?

Не курю я. – Сухо ответил мужчина, окинув фигуру Круглого взглядом снизу доверху.

Очень не в тему… Ага… Не курящий, значит? А пиво у тя, бля, вкусное? – С этими словами Круглый протянул свою лапенку к кружке мужчины, взял ее и выпил содержимое до дна. – Тьфу ты, бля…Фигню какую-то сосешь, а не пиво…

Мужчина как-то странно усмехнулся и поманил указательным пальцем правой руки Круглого к себе.

Чё ты? – Спьяну недопонял Круглый и подался на зов.

Мужчина поймал нос Круглого между указательным и среднем пальцем и сжал с такой силой, что весь мир вокруг Круглого немедленно сосредоточился в треугольнике сошедшихся в кучу глаз и кончика носа. Не в силах произнести звука, Круглый упал на колени, а мужчина все сдавливал и сдавливал стальными тисками его нос.

Э-э… Чё за херня? Ты… Не понял? Ты чё там, старикан, офуел? – Тут до Витька начал доходить смысл происходящего. – Да я тя щас, старпер, напополам порву. - Он отшвырнул свой стол в сторону, уронив с него недопитое и недоеденное. И сделал шаг в сторону мужчины, растопырив и подняв огромные ручищи по сторонам. Светик громко завизжала. Мужчина отпустил нос Круглого из своих пальцев, вскочил навстречу Витьку, присел и резко ударил Витька полусогнутой левой рукой в живот. Витек охнул и согнулся пополам. Мужчина поднырнул под Витькину левую руку, своей левой рукой поймал Витькину бычью шею в стальной капкан, и резко повел Витька вниз и вперед. Ноги Витька потеряли опору и взлетели в воздух. Описав полукруг, он рухнул спиной на пол, громко ухнув внутренними органами, и получил вдогонку, сверху в солнечное сплетение, мощнейший удар локтем. После чего дернулся и затих. Мужчина поднялся с колена, огляделся вокруг и с размаха, ногой, въехал, сидящему на заднице и схватившемуся за лицо Круглому, под нижнюю челюсть.

Ну вот… Так будет правильно. – Он взял со стола свою шляпу, надел ее на голову, поднял с пола чемодан и повернулся к замершей в изумлении буфетчице. – Пиво-то, девушка, у вас неплохое. А вот контингент, так сказать, не на высоте. А посему… Позвольте откланяться. Мое почтение… - И вежливо приподняв шляпу, шагнул прочь из заведения.

Опомнившаяся буфетчица бросилась набирать трясущимися руками номер отдела милиции...

Сашка, Сашка… Приехал… Слава тебе Господи-и-и… Как же я тебя заждалась. Как заждалась-то, Сашка.

Ну ладно, Катюш… Успокойся. Вот он я…Все теперь будет хорошо. – Саша аккуратно, пальчиками, стер слезы с лица жены друга.

Знаешь, Саш… Я теперь в то, что все будет хорошо… Ну…Не верю. Как Сережи не стало, так все стало нехорошо. А после Лешки сразу и эти объявились… Цыгане.

Сережка был друг Александра, а Катин, стало быть, муж. Лешка – ее сын. И оба ушли один за другим с разрывом в год. Сгорели от рака, как соломинки.

А что… И сегодня приходили?

Приходили. Ну, где-то за час перед тобой.

Так и чего они хотят? И нельзя ли в милицию на них пожаловаться?

Ой, Санька, Санька. Дом хотят, чтобы я им продала... А цену такую назначают, что курам на смех. Да и не собиралась я никуда, на старость лет съезжать. А они каждый вечер зачастили. А днем шкодят потихоньку, как отлучусь в поселок по надобности… То стекло разобьют, то вон кобелька притравили.

Кобелька, говоришь… - Сашка как-то зло повел головой в стороны, хрустнув косточками шейного позвоночника. – Это они зря…

А милиция… Смех, да и только. Весь поселок кровавыми слезами плачет. Вся же молодежь на наркоте сидит. Участковый над ними власти не имеет. Народ-то ему пишет, а он в папку складывает эти заявления. Сунулся раз к этим цыганам, а его свои же и повязали. Вроде как он им там какую-то секретную операцию поломал. Они, вроде как агента к цыганам заслали, а участковый его раскрыл. Ну какой агент к цыганам может быть заслан, Саш? А домище-то какой цыгане отгро-о-хали… На полквартала. И каждый день у них там праздники, праздники... И тащат им за эту дурь последнее, и тащат… Бабка Наташа там всем заправляет. Ну пир во время чумы, Саш…

А какой Лакост вам по душе?

Ещё больше комиксов ищите у меня в Инстаграм и в профиле)

https://www.instagram.com/KirillPokurill