0 просмотренных постов скрыто
Дьявол, Бог и антидепрессанты
Часть 4.
В начале июня Алеся Владимировна сама позвонила мне.
- Эля, ты куда пропала – то? Приходи ко мне в понедельник, посмотреть на тебя хочу.
Я была рада снова вернуться в тот приятный кабинет. Я рассказала о том, что бросила пить литий и начала пить антидепрессанты.
- Как чувствуешь себя вообще?
- Лучше.
- А как твои навязчивые мысли?
С этим дело обстояло хуже. Любой выбор ввергал меня в странное состояние – мне казалось, что есть один правильный вариант, одно правильное действие, и если я совершу ошибку – вся жизнь моя пойдет на свалку. Я могла решать в какую урну выбросить бычок – и на фоне всего этого в голове моей разыгрывалась битва. Это изматывало. Это страшно изматывало. Ну и говорить не стоит про то, что руки я мыла постоянно. Мне постоянно казалось, что я вот вот чем-то заражусь. Микробы, микробы, микробы.
- Если не пролечить, то потом ещё хуже будет. Не сможешь уже переступать через себя. Надо видимо пить нейролептики.
Медсестра щанесла в кабинет таблетки, которые Алеся Владимировна протянула мне.
- Пол таблетки вечером. Дня через три отзвонись обязательно. И не пропадай.
Сразу же после выхода из кабинета я, как всегда, почувствовала себя лучше. Прекрасная женщина. Я ещё не выпила таблетку, но навязчивые мысли уже стали отступать – кто-то знающий и опытный знает, как решить мою проблему. Это банально. Это уже не проблема. Всё будет хорошо.
Первые дни таблетки действовали на меня ужасно. Через час после приема я теряла силы и могла лишь упасть на кровать. С утра вставала разбитая, как с тяжелого похмелья.
- Ничего не поделаешь. Перетерпи недельку – сказала мне А.В. – должно пройти. Если не станет лучше – придется отменять таблетки.
Мне действительно стало легче.
С первых же дней приема нейролептиков стали уходить навязчивые мысли. Туман тревоги, окутывающий меня раньше во время необходимости выбора, стал рассеиваться. В один момент я поймала себя на том, что я могу смело встретить эту тревогу. Раньше она заставляла меня бежать – в алкоголь, в вещества, куда угодно, лишь бы не сталкиваться с ней лицом к лицу.
О нейролептиках особо ничего больше не скажешь – пью я их ещё мало. Но действуют они на ура. Навязчивые мысли ослабили хватку.
Часть 5. Что же со мной произошло
Мне лучше. Мне гораздо лучше. Но насколько? И как я осмысливаю сейчас всё, что со мной произошло?
Чем были видения? Откуда во мне взялись некие сверхъестественные переживания?
Тут стоит, наконец, раскрыть одну немаловажную деталь. Я пробовала ЛСД.
Нет, не так. Я обожала ЛСД. С первого же приема я влюбилась раз и… надолго. Использовала любую возможность ее съесть и поговорить «с всевышним». Для тех, кто совсем не в теме – я говорю о психоделиках. Тут – самое время отправить вас в гугл, потому что описывать и пересказывать всё, что известно об этих занимательных веществах – вне рамок этой статьи. Но если кратко – это те самые вещества, использовавшиеся в шаманских ритуалах, древнегреческих мистериях и в Америке 60-х. Вещества, выбрасывающие тебя из своей привычной личности и отправляющие в «духовное» путешествие. Я очень ими увлекалась с марта 2016 и до лета 2017. Под конец я совсем потеряла стыд – ела их просто от скуки, чтобы неплохо провести время. Ела ночью, днём и в любых состояниях. Ела для того, чтобы лучше услышать музыку. Ела для того, чтобы послушать лекцию по философии. С кислотой я была уже не просто слушателем – я была самим знанием, я была музыкой, а не просто человеком в наушниках. Под кислотой я танцевала, пела, писала, читала, слушала, гуляла, стояла на коленях перед небом, обнималась с лошадью – чего я только ни делала.
Один из эффектов кислоты – галлюцинации. Танцуют все узоры. Движется то, что, как говорит нам логика, двигаться не может. Я с кислотой, видимо, перебрала, отчего у меня и случился HPPD - длительное расстройство восприятия, вызванное галлюциногенами. Или hallucinogen persisting perception disorder, если по английски.
Как раз то самое расстройство, когда из-за чрезмерного употребления психотропных препаратов всякие милые иллюзии (вроде моего движения узоров и полов) остаются с человеком и после выведения вещества из организма.
Иллюзии оттуда. Есть ли они у меня сейчас? Сложный вопрос. Скорее да, чем нет. Но тут стоить пояснить.
Во время трипа мир очень, очень сильно меняется. В моем случае – очень сильно менялись краски. Я красочный человек, я обожала все эти переливы и колебания цветов, мне нравилось стоять на балконе и наблюдать, как разноцветные окна соседнего здания танцуют под музыку в моих наушниках. Это была одна из причин, по которой я вообще ела кислоту.
Это был также один из первых замеченных мною эффектов после приема первой марки – я зашла в комнату, где сидел мой сопутешественник по психоделическим мирам, и сразу обратила внимание на его глаза. Они стали больше и оживленнее. И так со всем миром вокруг. Когда ты трипуешь – с тобой трипует весь мир. Комнаты и улицы меняются до неузнаваемости – в моем случае все всегда становилось гораздо красивее, чем до кислоты. Сюрреалистичнее, конечно. И в какой-то момент я просто не вернулась назад.
Мой мир сейчас – мир психоделических красок. Я хожу по улицам и не покидает меня ощущение, что я всё ещё трипую. Всё выглядит так, будто бы в мозгу моем – кислота. Как начало или выход из трипа. Меня это радует. Я не шла к психиатру для того, чтобы это убрать (да и очень сложно это лечится, насколько мне известно, если человек прямо вот хочет от этого избавиться).
Иллюзии случаются гораздо реже – обычно, когда я совсем измотана физически. И то – они гораздо слабее, чем были осенью и зимой. Они вот напрягали, да. И я рада, что их больше нет. Однако цвета остались со мной. Главное изменение – я больше не считаю их проделкой дьявола, как я считала прошлой осенью.
Так, теперь, собственно, к дьяволу.
Здесь главную роль сыграли, как мне кажется, две вещи. Моя ненависть к себе, ну и, конечно, психоделики. Ненависть эта слилась со всем, что я знала о муках ада, с психоделическим опытом и познанием бесконечности – держите и распишитесь – психоз. Представления о дьяволе и вечном мучении. Всё, что я любила – творчество, психоделики, близкие люди – стало казаться мне порочным и ведущим к дьяволу от того, что я не любила себя. Как я с этим справилась? Спасибо антидепрессанты и нейролептики. И спасибо Алеся Владимировна. Сложно переоценить ее вклад в моё выздоровление.
Что насчет видений ада? Вот тут – я не знаю. Возможно, что я действительно его видела. Возможно, что то, во что мы верим, становится реальностью. И, быть может, люди, которые верят в ад и ненавидят себя – действительно в него попадают. А точнее – даже создают.
Понимаете ли, после психоделиков я поверила в божественность и нематериальность мира нашего. Когда ты видишь, видишь своими собственными глазами, что материя распадается и улетучивается, а области нематериальные кажутся реальнее, чем стол, за которым ты сидишь, сложно продолжать придерживаться материально-атеистических воззрений. Ещё летом 2016 я осознала всё это. Что мир – сложнее и тоньше, чем нам кажется. Только нырнула я тогда совсем не в христианство – ближе мне были восточные воззрения на мир. Я заслушивалась Аланом Вотсом, его лекции были проводником в мир восточной философии, и, учитывая, что кое что я слушала именно под кислотой – проникла во всё это я довольно глубоко.
Однако по воспитанию и культуре – то я русская, а это значит – христианка. Ну, родители пытались. У них не очень получилось (слава богу).
Однако все идеи были в моей голове. И об аде, и о дьяволе. Плюсом ко всему прошлой весной ( до всех этих приступов ещё) наткнулась я в интернете на лекции одного замечательного профессора психологии. Сначала он говорил о мифологии и, собственно, о психологии. Однако затем он увлекся мифологией именно христианской и стал выпускать курс лекций «Психологическое содержание библейских историй». Увлекательнейший материал. В комментариях на ютубе в разных формах высказывалась одна и та же мысль «Профессор, я атеист, и никогда не думал, что лекции о библии могут быть настолько увлекательными». Он собирал с этими лекциями аншлаги в публичных залах. Увлеклась и я.
Другой книгой, внесшей вклад в мою патологию, была, разумеется, Роза мира. Самой идеи о том, что таки будет на земле царство дьявола, было достаточно для того, чтобы посеять в моей психике семена страха. Я, к тому же, крайне впечатлительный человек. Если я что-то принимаю, то принимаю близко к сердцу.
Взять всё это + изначальную предрасположенность к неврозам и депрессии + злоупотребление некоторыми веществами – пожалуйста, держите психоз. Расписываться не буду.
Жалею ли я хоть о чём-то? Нисколько. Во-первых – всё это крайне интересно.
К тому же есть такое понятие как кризис исцеления. Именно это произошло со мной. Я слишком долго игнорировала проблемы в своей жизни – и вот они все, дружно взявшись за руки, решили разобраться со мной. Раз я не разбираюсь с ними. Мне было очень плохо, но это было путем к исцелению. Именно сейчас я чувствую, что моя жизнь налаживается. По всем фронтам. Семья, отношения, профессиональная деятельность – всё подтягивается после моего прохождения через этот дикий кризис.
Я стала сильней.
Я не пропагандирую наркотики. Перечитайте статью – все ужасные ужасы, случившиеся со мной, могут произойти и с вами, если будете относиться к веществам с такой же беспечностью, с какой относилась я. Есть случаи смертей после употребления ЛСД – человек просто не мог справиться со всем тем, что получил. Не смог справиться со своей грязью, когда она стала вылезать наружу. Я и сама была на грани суицида.
Кислота подарит вам краски, красоту и эйфорию на грани с блаженством. А потом заточит в подземелье, где придется вам сражаться с самими темными демонами собственного сознания. Не уверены, что справитесь? Даже не лезьте к кислоте.
Stay cool
И не злоупотребляйте веществами)
Элеонора Тарру.
Показать полностью
Психоделики наделяют нас способностью видеть сознание в неживых объектах: ученые в замешательстве
Ученые продолжают изучать, как психоделические препараты изменяют наше восприятие реальности, и новое исследование предполагает, что одним из долгосрочных эффектов психоделиков является странное искажение восприятия.
Люди, принимающие психоделические препараты, склонны видеть проявления сознания в неодушевленных предметах.
Опираясь на ответы, которые 1606 добровольцев дали в ходе онлайн-тестирования, исследователи оценили, как люди, у которых был «по меньшей мере один опыт приема препаратов, изменяющих сознание», оценивают окружающий мир.
В среднем ученые отметили, что после пережитого психоделического опыта у участников опроса резко возросла вера в то, что неживые и неодушевленные объекты обладают сознанием. Причем речь не шла о каких-то возвышенных материях: добровольцы сообщали, что сознанием обладает буквально все, от камней до стульев.
Почему это происходит? Пока что исследователи не готовы дать ответ на этот вопрос. «...Это может быть обусловлено естественным эффектом препаратов, культурными факторами, или же психоделики могут каким-то образом выявить врожденные когнитивные предубеждения, которые приписывают миру особенности разума».
Как психоделики изменяют восприятие мира
Участники исследования оценивали свои чувства на основе психоделического опыта, который «привел к величайшему изменению убеждений» в их жизни. Опыт был результатом того, что исследователи назвали классическими психоделическими веществами, включая псилоцибиновые грибы, ЛСД и аяуаску.
У тех, кто пережил эпизод, изменивший их убеждения, приписывание сознания неодушевленным природным объектам выросло в среднем с 8 до 26 процентов, а неодушевленным предметам, созданным руками человека, — с 3 до 15 процентов.
Люди также сообщали об увеличении способности видеть сознание у растений (с 26 до 61 процента), грибов (с 21 до 56 процентов) и насекомых (с 33 до 57 процентов). Изменения кажутся широко распространенными и могут длиться долго после опыта.
Одним из способов, которым могут быть полезны подобные исследования, является применение психоделических препаратов для лечения таких расстройств, как депрессия и зависимость, а также проблем с психическим здоровьем, когда мозг необходимо каким-то образом перенастроить.
Показать полностью
1
Моим подписчикам. как вам следующая тема моей статьи наркотики и психические расстройства?
накопился материал. Актуальна ли для вас эта тема... профилактика зависимостей. и возможно ли слезть с иглы самостоятельно. Отчего бегут люди в зависимость? А суиуцид? это тоже способ ухода? и как удержать близких от этого шага?
Тесей, Ариадна и Лабиринт
Введение: Стерилизация античной традиции
В недрах «Одиссеи» лотофаги употребляют растение, вызывающее забвение прошлого и настоящего. В «Энеиде» Вергилия кумская сивилла использует опиумную настойку для пророческих видений. В четвёртой песни «Илиады» сама Елена Прекрасная подмешивает в вино непенф (др.-греч. νηπενθές) — «средство, дарующее забвение горя», которое Гомер связывает с египетской фармакопеей. Современные исследователи идентифицируют непенф как опиум или экстракт мандрагоры — один из древнейших литературных примеров использования психоактивных веществ для эмоционального контроля.
Однако в переводах Средних веков, а позже — в работах романтиков XIX столетия, эти ключевые элементы античной культуры подвергались систематической стерилизации. Непенф превращался в абстрактное «целебное средство», лотос лотофагов становился символической метафорой безделья, а опиумные видения сивиллы — поэтическим вдохновением. Подобная культурная цензура лишила нас понимания того, как наши предки воспринимали границы сознания, смерти и трансформации.
Сегодня мы обратимся к одному из наиболее искажённых мифов античности — истории Тесея, Ариадны и Минотавра. Этот нарратив, подвергшийся радикальной реинтерпретации в эпоху христианизации Европы, изначально представлял собой сложную инициатическую практику, где психоделические вещества играли роль проводников через лабиринт коллективного бессознательного к встрече с тем, что Карл Густав Юнг назвал архетипом Тени.
Глава 1: Алексифармакон против нити Ариадны — филологическая реконструкция
Античный текст и его искажения
Ключевым моментом нашего исследования станет эпизод, где Ариадна помогает Тесею победить Минотавра. В позднейших переводах акцент смещён на знаменитую «нить Ариадны», тогда как в античных источниках упоминается магическая трава и светильник. Обратимся к древнегреческому тексту Аполлодора («Библиотека», Эпитома I.7-11):
Древнегреческий оригинал: «Ἀριάδνη δὲ Θησεῖ δίδωσι λάμπαδα καὶ σπέρμα τι ἀλεξιφάρμακον, ἵνα μὴ πλανηθῇ ἐν τῷ λαβυρίνθῳ.»
Фонетическая транскрипция: «Ариадне де Тʰэсей дидоси ла́мпада каи спе́рма ти алексифа́рмакон, хи́на мэ планэтʰи эн то лабиринтʰо.»
Дословный перевод: «Ариадна даёт Тесею светильник и некое семя-оберег (алексифармакон), чтобы он не заблудился в Лабиринте.»
Сравним это с традиционным переводом Н. Куна в «Легендах и мифах Древней Греции»:
«Ариадна дала Тесею острый меч и клубок ниток. Тесей привязал конец нити у входа в Лабиринт и пошёл по запутанным переходам, разматывая клубок.»
Здесь мы сталкиваемся с фундаментальной проблемой интерпретации: слово «σπέρμα ἀλεξιφάρμακον» (семя-оберег) заменено на «клубок ниток», а «λάμπαδα» (светильник) исчезает или трансформируется в «острый меч».
Семантический анализ ключевых терминов
Термин σπέρμα (сперма) в античном греческом обозначает не только «семя» в биологическом смысле, но и «начало», «источник силы». В медицинских трактатах Гиппократа и Галена σπέρμα часто относится к концентрированным растительным экстрактам, особенно к семенам растений, обладающих фармакологическими свойствами. Переводчики могли интерпретировать это как метафору «начала пути», отсюда появление «нити» как символа ориентира.
Ἀλεξιφάρμακον (алексифармакон) — сложное слово, состоящее из ἀλέξω («отражать», «защищать») и φάρμακον («яд/лекарство»). В античной фармакопее этим термином обозначали растения, защищающие от ядов и колдовства. Согласно «Естественной истории» Плиния Старшего (XXV, 94), алексифармаконами считались рута обыкновенная (Ruta graveolens), полынь горькая (Artemisia absinthium) и белена чёрная (Hyoscyamus niger) — все три содержат психоактивные алкалоиды.
В минойской культуре, откуда происходит миф о лабиринте, подобные растения использовались в ритуальных практиках. Археологические находки в Кноссе включают керамические сосуды с остатками органических веществ, которые современный спектральный анализ идентифицирует как производные спорыньи и атропинсодержащих растений.
Историческая динамика интерпретации
Трансформация алексифармакона в нить Ариадны происходила в несколько этапов:
Эллинистический период (III в. до н.э. — III в. н.э.): Александрийские филологи, систематизируя греческую мифологию, уже начали рационализировать «варварские» элементы. В версии Диодора Сицилийского (IV, 61) алексифармакон описывается как «мудрое средство», без указания на его растительную природу.
Римская эпоха (I-IV вв. н.э.): Овидий в «Метаморфозах» (VIII, 174-176) впервые упоминает «нить» как инструмент навигации по лабиринту, хотя сохраняет упоминание о «дарах Ариадны». Интересно, что латинский текст использует слово medicamen («лекарство») для обозначения подарка принцессы.
Христианская трансформация (IV-XV вв.): Средневековые компиляторы, такие как Исидор Севильский, полностью исключили «языческие» фармакологические практики из мифологических нарративов. В «Этимологиях» (XI, 3, 12) лабиринт описывается как метафора греха, а нить Ариадны — как божественная благодать, направляющая заблудшую душу.
Ренессансная романтизация (XV-XVI вв.): Гуманисты, возрождая античную традицию, парадоксально закрепили средневековые интерпретации. В «Генеалогии богов» Боккаччо (1360) нить Ариадны становится символом человеческого разума, преодолевающего природные инстинкты (Минотавра).
Просвещение и романтизм (XVII-XIX вв.): Гёте в «Фаусте» (часть II, акт II) популяризировал «нить Ариадны» как универсальную метафору рационального решения проблем. Эта интерпретация окончательно вытеснила исходный контекст психоделического опыта.
Глава 2: Иконографическая эволюция — от алексифармакона к нити
Минойские истоки (XVII-XIII вв. до н.э.)
Чтобы понять исходное значение дара Ариадны, необходимо обратиться к археологическим свидетельствам минойской цивилизации. На фресках Кносского дворца (около 1600 г. до н.э.) женские фигуры, идентифицируемые исследователями как жрицы или представительницы царской семьи, изображены с ритуальными предметами в руках.
Фреска «Дамы в голубом» (Музей Ираклиона, инв. № ΑΜΗ 976) показывает трёх женщин в церемониальных одеяниях. Центральная фигура держит предмет, сочетающий черты веретена и связки растений. Современные исследователи, включая сэра Артура Эванса и Николая Платона, интерпретировали это как стилизованное изображение магических трав под символикой ремесла — характерный пример сакрализации повседневных практик в минойском искусстве.
Фреска из Акротири (Санторини, Национальный археологический музей Афин, инв. № 974) представляет сцену ритуального танца, где участницы держат ветви шафрана (Crocus cartwrightianus). Анализ пигментов показал, что художники использовали настоящий шафран для создания жёлтых оттенков — растение, которое в античности ценилось не только как краситель, но и как мягкий психоделик.
Печать из Кносса (Музей Ашмола, Оксфорд, инв. № 1938.757) изображает женщину с головным убором из стилизованных цветов полыни, держащую в руках сосуд и пучок растений. Эта композиция соответствует описаниям алексифармакона в поздних источниках.
Классическая трансформация (V-IV вв. до н.э.)
В классическую эпоху иконография Ариадны начинает меняться под влиянием афинской культуры, где рациональный логос постепенно вытеснял архаические культы.
Краснофигурная амфора (Британский музей, инв. № E 279, около 440 г. до н.э.) показывает Ариадну с предметом, который можно интерпретировать и как светильник, и как сосуд с благовониями. Художник, работавший в кругу мастера Ахилла, сохранил двойственность символа, характерную для переходного периода.
Рельеф из Спарты (Археологический музей Спарты, инв. № 448, IV в. до н.э.) представляет сцену передачи дара Тесею. Ариадна протягивает герою два предмета: светильник в левой руке и нечто неопределённое в правой, что может быть как нитью, так и пучком трав.
Римская кодификация (I в. до н.э. — IV в. н.э.)
Римские художники окончательно заменили алексифармакон нитью, создав иконографический канон, который просуществовал до наших дней.
Мозаика из Пафоса (Кипр, Археологический парк Пафоса, дом Тесея, около 300 г. н.э.) показывает Ариадну с красным клубком нити. Интересно, что у её ног изображена корзина с растениями — возможный намёк на утраченную версию мифа.
Фреска из Помпей (Национальный археологический музей Неаполя, инв. № 9043, I в. н.э.) из дома Веттиев представляет сцену в лабиринте. Ариадна изображена с нитью, но её головной убор украшен стилизованными цветами мака — растения, тесно связанного с культом Деметры и элевсинскими мистериями.
Саркофаг из Остии (Музей Остии, инв. № 68, III в. н.э.) демонстрирует полную христианизацию символики: нить Ариадны изображена как золотая лента, символизирующая божественное руководство.
Динамика символической трансформации
Анализ иконографической эволюции показывает три основных этапа:
В минойский период (до 1200 г. до н.э.) Ариадна изображалась с пучком трав или ритуальным сосудом, что указывает на её роль жрицы, владеющей тайнами растительной магии. Связь с шаманскими практиками и психоделическими ритуалами была очевидной.
В классическую эпоху (V-IV вв. до н.э.) происходит двойственная интерпретация: у Аполлодора сохраняется упоминание алексифармакона, но в изобразительном искусстве появляются светильник и неопределённый предмет, который может быть как травой, так и нитью.
В римскую эпоху (I-IV вв. н.э.) окончательно утверждается образ нити как символа рационального решения проблем. Лабиринт трансформируется из сакрального пространства инициации в метафору жизненных трудностей, которые преодолеваются с помощью разума.
Глава 3: Фармакологическая археология — растения силы в античном мире
Алексифармакон: идентификация и свойства
Для понимания истинной природы дара Ариадны необходимо обратиться к античной фармакопее. Термин «алексифармакон» встречается в медицинских трактатах Диоскорида, Галена и Плиния Старшего применительно к растениям, обладающим защитными и психоактивными свойствами.
Полынь горькая (Artemisia absinthium) — одно из наиболее вероятных растений, скрывающихся под именем алексифармакона. Диоскорид в «О лекарственных веществах» (III, 23) описывает её как средство «против всех ядов и злых чар». Полынь содержит туйон — монотерпеновый кетон, который в больших дозах вызывает галлюцинации и изменённые состояния сознания. В минойской культуре полынь была посвящена Артемиде — богине охоты и переходов, что связывает её с символикой лабиринта как пространства трансформации.
Рута обыкновенная (Ruta graveolens) упоминается Плинием (XXV, 94) как «трава против колдовства». Она содержит алкалоиды рутин и фурокумарины, которые в сочетании с другими веществами могут вызывать лёгкие диссоциативные эффекты. В народной медицине Средиземноморья рута использовалась для «очищения ума от дурных мыслей» — формулировка, напоминающая функцию алексифармакона в мифе о Тесее.
Белена чёрная (Hyoscyamus niger) — наиболее сильнодействующий кандидат на роль алексифармакона. Содержит тропановые алкалоиды (гиосциамин, скополамин, атропин), которые вызывают мощные галлюцинации и состояния деперсонализации. Гален в трактате «О простых лекарствах» (VI, 3, 5) предупреждает о её опасности, но отмечает, что «в малых дозах белена может дать человеку способность видеть скрытое».
Археоботанические свидетельства
Современные археоботанические исследования подтверждают использование психоактивных растений в минойской культуре. В 1987 году при раскопках святилища на горе Юхтас (Крит) были обнаружены керамические курильницы с остатками сгоревших растительных материалов. Анализ, проведённый в лаборатории Кембриджского университета, выявил следы алкалоидов, характерных для белены и мандрагоры.
Кносские таблички (Линейное письмо Б) содержат записи о поставках растений во дворец. Табличка KN Gg 702 упоминает «ku-pa-ro» (кипарис) и «ka-da-mi-ja» (растение, возможно, мандрагора) в контексте религиозных церемоний. Расшифровка Майкла Вентриса показала, что эти поставки координировались жрицами высокого ранга.
Пыльцевой анализ керамики из Кносса, проведённый Синклер Худ и Джерард Кадоган, показал аномально высокую концентрацию пыльцы растений семейства паслёновых (Solanaceae), к которому принадлежит белена. Это указывает на их культивацию или массовое использование в ритуальных целях.
Нейрофармакологический механизм действия
Понимание воздействия алексифармакона на сознание Тесея требует обращения к современной нейрофармакологии. Тропановые алкалоиды (основные компоненты белены) действуют как антагонисты ацетилхолиновых рецепторов, блокируя передачу нервных импульсов в парасимпатической нервной системе. Это приводит к:
Диссоциации сознания — ощущению отделения «я» от физического тела, что в мифологическом контексте соответствует «путешествию души» через лабиринт подземного мира.
Визуальным галлюцинациям — появлению архетипических образов (включая зооморфных существ вроде Минотавра), которые интерпретировались как встреча с духами или богами.
Амнестическому эффекту — частичной потере памяти о произошедшем, что объясняет, почему древние тексты описывают возвращение героев из лабиринта как «пробуждение от сна».
Анксиолитическому действию — снижению тревожности и страха, что позволяло посвящаемому встретиться с самыми тёмными аспектами своей психики.
Доктор Аммон Хиллман в своих исследованиях греческой фармакопеи отмечает, что подобные вещества использовались не для «развлечения», а как серьёзные инструменты психотерапии и духовного развития. В античном мире не существовало разделения между медициной, психологией и религией — все эти сферы объединялись в единую систему исцеления души и тела.
Глава 4: Лабиринт как модель психики — от минойских спиралей к юнгианскому анализу
Архитектурная символика и психологические архетипы
Лабиринт в минойской культуре представлял собой не только архитектурное сооружение, но и символическую карту человеческой психики. Археологические данные показывают, что реальный лабиринт Кносса имел спиральную структуру, принципиально отличавшуюся от квадратных лабиринтов позднейших римских мозаик.
Спираль как архетип трансформации. На критских печатях и фресках лабиринт изображался в виде концентрических спиралей — символа, который Карл Юнг идентифицировал как универсальный архетип самоорганизации психики. В работе «Символы трансформации» Юнг отмечает: «Спираль представляет собой движение от периферии сознания к центру самости, где происходит встреча с архетипом Тени».
Фреска из Пилоса (Национальный археологический музей Афин, инв. № Π 2022) показывает процессию жрецов, движущихся по спиральному пути к центральному алтарю. Их движение сопровождается музыкальными инструментами и курильницами — элементами, указывающими на изменённое состояние сознания участников ритуала.
Печать из Закроса (Музей Ираклиона, инв. № Z 450) изображает человеческую фигуру в центре спирали, окружённую зооморфными существами. Эта композиция поразительно напоминает описания шаманских путешествий в различных культурах мира, где посвящаемый встречается со своими «духами-помощниками» и «духами-противниками».
Минотавр как архетип Тени
В аналитической психологии Карла Юнга Тень представляет собой совокупность вытесненных, отрицаемых или неразвитых аспектов личности. Минотавр — человек с головой быка — является идеальным символом этого архетипа, объединяя человеческое сознание с животными инстинктами.
Мифологическая генеалогия Минотавра указывает на его связь с подавленной сексуальностью. Он рождён от противоестественного союза Пасифаи (жены царя Миноса) со священным быком — символом необузданной плодотворящей силы. В юнгианской интерпретации это представляет конфликт между социальными нормами (брак с царём) и архетипическими влечениями (притяжение к животному началу).
Каннибалистические наклонности Минотавра — поедание семи юношей и семи девушек — символизируют деструктивную силу непроработанной Тени, которая «пожирает» жизненную энергию личности. Число семь, повторяющееся в мифе, связано с циклами обновления и инициации во многих культурах.
Локализация в лабиринте помещает Минотавра в самый центр психического пространства — там, где, согласно Юнгу, происходит «конфронтация с самостью». Только пройдя через все слои сознательного и бессознательного, герой может встретиться с этой первичной силой.
Алексифармакон как проводник в бессознательное
Роль растительного алексифармакона в путешествии Тесея может быть понята через призму современной психоделической терапии. Исследования Станислава Грофа, Ролана Гриффитса и других специалистов показывают, что психоделические вещества действуют как «катализаторы бессознательного», позволяя получить доступ к глубинным слоям психики.
Механизм действия на архетипическом уровне. Тропановые алкалоиды (компоненты белены и мандрагоры) временно подавляют активность префронтальной коры — области мозга, ответственной за логическое мышление и социальные фильтры. Это позволяет архетипическому материалу из коллективного бессознательного проявиться в сознании в виде визуальных и аудиальных галлюцинаций.
Встреча с Тенью под воздействием алексифармакона. В состоянии изменённого сознания Тесей мог буквально видеть Минотавра как проекцию своих подавленных инстинктов. Древние тексты описывают эту встречу как физический бой, но психологическая интерпретация предполагает внутреннюю борьбу с теневыми аспектами личности.
Интеграция опыта. «Убийство» Минотавра не означает уничтожения Тени, а её интеграцию в целостную личность. В юнгианской терапии этот процесс называется «ассимиляцией Тени» — принятием и трансформацией негативных аспектов психики в источник творческой энергии.
Нейрофизиологическая модель лабиринта
Современная нейронаука предлагает поразительные аналогии между структурой лабиринта и организацией человеческого мозга. Гиппокамп — область мозга, отвечающая за память и пространственную ориентацию — буквально означает «морской конёк», но в древнегреческой мифологии ассоциировался с чудовищами подземного мира.
Дофаминовые пути и блуждание. Лабиринт можно рассматривать как метафору дофаминовой системы мозга — сети нейронных путей, регулирующих мотивацию и поиск награды. Блуждание по лабиринту соответствует состоянию неопределённости, когда человек ищет выход из кризисной ситуации.
Серотониновая система и встреча с Минотавром. Психоделические вещества воздействуют прежде всего на серотониновые рецепторы, что может вызывать как блаженные, так и устрашающие видения. Минотавр представляет собой «плохую поездку» — конфронтацию с подавленными страхами и травмами.
Нейропластичность и трансформация. Исследования показывают, что психоделический опыт может привести к долгосрочным изменениям в структуре мозга, особенно в областях, связанных с самосознанием и эмоциональной регуляцией. Возвращение Тесея из лабиринта символизирует эту нейрофизиологическую трансформацию.
Спираль как модель терапевтического процесса
Спиральная структура минойского лабиринта отражает нелинейную природу психологического исцеления. В отличие от линейного движения по прямой, спираль предполагает циклическое возвращение к одним и тем же проблемам на всё более глубоких уровнях.
Первый виток спирали — поверхностное осознание проблемы. Тесей входит в лабиринт, но ещё не встречается с Минотавром. В терапевтических терминах это соответствует первичному осознанию невротических симптомов.
Средние витки — углубление в бессознательное. Герой продвигается к центру, встречая всё более архаичные и пугающие аспекты психики. Алексифармакон помогает преодолеть сопротивление сознания.
Центр спирали — кульминационная встреча с Тенью. Битва с Минотавром происходит в самой глубокой точке лабиринта, символизирующей коллективное бессознательное.
Обратный путь — интеграция опыта. Тесей возвращается по той же спирали, но уже трансформированным. Каждый виток теперь означает интеграцию полученного знания в сознательную жизнь.
Глава 5: Элевсинская парадигма — институционализация священного безумия
Мистериальная медицина и коллективная терапия
Элевсинские мистерии представляют собой наиболее документированный пример институционализированного использования психоделических веществ в античном мире. Исследования Роберта Гордона Уоссона, Альберта Хофмана и Карла Рука убедительно доказывают, что центральным элементом элевсинского ритуала было употребление кикеона — напитка, содержащего производные спорыньи (Claviceps purpurea), природного источника ЛСД-подобных соединений.
Аналогия между элевсинскими практиками и мифом о Тесее становится очевидной при анализе структурных элементов инициации. Как и в случае с лабиринтом, элевсинский ритуал включал символическое нисхождение в подземный мир (спуск в теломестерион), встречу с хтоническими силами (видения Персефоны и Аида) и возрождение к новой жизни (эпоптея — высшее созерцание).
Климент Александрийский в «Протрептике» (II, 21) оставил нам завуалированное, но информативное описание элевсинских переживаний: «Я постился, я пил кикеон, я взял из кисты, совершив работу, я положил в корзину, и из корзины в кисту». Современные исследователи интерпретируют этот пассаж как описание ритуальных действий под воздействием галлюциногенных веществ, где «работа» (ἔργον) могла означать символическую борьбу с демоническими силами — аналог битвы Тесея с Минотавром.
Исключительно важным является свидетельство Цицерона в «О законах» (II, 14, 36), который, сам будучи инициированным в Элевсине, отмечает: «Мы не только получили основания для жизни в радости, но и научились умирать с лучшей надеждой». Это описание соответствует современным клиническим исследованиям псилоцибина и ЛСД, показывающим их эффективность в терапии танатофобии и экзистенциальной тревоги.
Нейрофармакологические параллели: от спорыньи к алексифармакону
Лизергиновая кислота, основной психоактивный компонент спорыньи, воздействует на те же серотониновые рецепторы (5-HT2A), что и псилоцибин, диметилтриптамин и другие классические психоделики. Этот механизм действия временно подавляет активность стандартной сети покоя мозга (default mode network), что приводит к растворению границ эго и доступу к архетипическому материалу коллективного бессознательного.
Тропановые алкалоиды алексифармакона (скополамин, атропин, гиосциамин) действуют через иной механизм — блокаду холинергических рецепторов — но приводят к сходным феноменологическим эффектам: диссоциации сознания, визуальным галлюцинациям и встрече с архетипическими образами. Различие заключается в том, что тропановые алкалоиды чаще вызывают делириозные состояния с элементами ужаса, что идеально соответствует нарративу встречи с Минотавром.
Плутарх в «Об Исиде и Осирисе» (378C) описывает использование «египетских трав» в мистериальных практиках: «Некоторые растения обладают силой открывать врата между мирами, но они же могут ввергнуть душу в бездну ужаса». Это предупреждение указывает на двойственную природу психоделического опыта, где терапевтический эффект неразрывно связан с конфронтацией с теневыми аспектами психики.
Социальная функция мистерий: от индивидуальной инициации к коллективной терапии
Элевсинские мистерии привлекали представителей всех социальных слоёв — от рабов до императоров. Эта демократичность указывает на универсальную потребность в психологической трансформации, которую не могли удовлетворить официальные религиозные культы. Мистерии функционировали как античная версия групповой психотерапии, где участники под руководством опытных жрецов-терапевтов проходили через процесс смерти-возрождения.
Апулей в «Метаморфозах» (XI, 21-25) оставил нам единственное подробное описание личного опыта инициации в мистерии Исиды: «Я достиг границы смерти, я ступил на порог Персефоны, я прошёл через все элементы и вернулся; посреди ночи я увидел солнце, сияющее ярким светом, я предстал перед богами подземными и небесными и поклонился им вблизи». Это описание поразительно соответствует современным отчётам о психоделических переживаниях, включая элементы мистической смерти, встречи с архетипическими фигурами и космического сознания.
Важно отметить, что мистериальная инициация не была одноразовым событием, но требовала длительной подготовки и последующей интеграции опыта. Диодор Сицилийский (V, 48) упоминает о «малых мистериях», которые проводились весной как подготовка к главному осеннему ритуалу. Эта структура соответствует современным протоколам психоделической терапии, включающим тщательную подготовку (set and setting), сеанс под наблюдением специалиста и интеграционную работу.
Заключение: возвращение к истокам
Миф о Тесее, Ариадне и Минотавре, освобождённый от позднейших наслоений и интерпретаций, предстаёт перед нами как сложная метафора психологической трансформации. Алексифармакон Ариадны — не просто магическая трава, но символ инструментов сознания, которые человечество использовало на протяжении тысячелетий для исцеления души.
Лабиринт — не просто архитектурное сооружение, но карта человеческой психики, где каждый поворот представляет новый слой бессознательного. Минотавр — не просто чудовище, но архетип тех тёмных аспектов нашей природы, которые должны быть не уничтожены, но интегрированы в целостную личность.
Современная психоделическая терапия, восстанавливая связь с этой древней традицией, предлагает новые возможности для лечения психических расстройств и духовного развития. Но это возвращение к истокам должно сопровождаться глубоким пониманием как возможностей, так и рисков, связанных с использованием инструментов изменения сознания.
Задача нашего времени — не отвергать эти древние практики как «примитивные суеверия», но найти способы их безопасной и эффективной интеграции в современную систему здравоохранения. Только так мы сможем восстановить целостность человеческого опыта, разделённого веками культурной цензуры.
Показать полностью
Ответ Епифанцеву
Кровь стекает по лицу,
В кулачке грибы несу.
Я нашел их на полянке,
Не в каком-то там лесу.
Двадцать штук уже во мне,
Тут идет на встречу мент.
Ловко пули примагнитил
Мой циркониевый браслет.
В общем, стадо, быдло, секта,
Запишите мной в конспекты.
Полный вес сточу я сам,
Микродоз, держи братан.
Показать полностью
2
Почему на мухоморы устроили охоту
Мухоморы – новый способ расширить сознание и избавить себя от болезней и простуд. Именно так считают любители этого вида грибов. Однако наркологи и токсикологи не согласны с этим.
2021 год неожиданно стал годом перерождения мухоморов. Грибы, которые чаще фигурировали в сказках, вышли в реальность. О них вспомнили и за ними устроили настоящую охоту. Телеканал "Толк" разбирался, почему это происходит.
Большинство людей считают мухоморы смертельно опасным видом грибов. И, если использует, то в качестве ингредиента для приготовления настоек для наружного применения. Однако сейчас популярность мухоморов растет. Их используют как для получения психоделического опыта, так и как природный антидепрессант и ноотроп.
Такую практику использовали в религиях, где шаман был проводником между людьми и богом. Употребляя мухоморы, глава культа входил в транс и общался с верховными существами. Другая историческая причина – тонизирующий эффект малых доз, что помогало в долгих переходах. В скандинавской культуре ели мухоморы перед боем, чтобы прийти в состояние берсеркера – воина без страха.
"В мухоморах содержится иботеновая кислота, она наиболее токсичная и вызывает нарушение сознания, вызывая эйфорию. То есть больной находится в состоянии, будем говорить, опьянения. Это наркотическое опьянение. Он ведет себя дурашливо, старается навязаться в разговор какой-то. Это происходит в течение полутора часов, после этого клиника, как правило, продолжается еще 2-3 часа", – рассказал заведующий отделением токсикологии городской клинической больницы №11 Герман Балаганский.
Предложения о продаже мухоморов есть на сайтах крупных интернет-магазинов, в сообществах в соцсетях и на отдельных ресурсах, специализирующихся в основном на этом виде грибов. Легальность, невысокая цена и желание ощутить эффект на себе толкает многих молодых людей на размещение интернет-заказа или самостоятельный поход в лес.
"Это гриб–космополит. Он встречается везде, по всему земному шару, ареал у него огромный. В России он связан с березовыми и хвойными лесами, то есть встречается практически везде. Довольно часто он встречается с боровиком", – говорит доктор биологических наук Татьяна Терёхина.
Несмотря на доступность, мухоморы необходимо правильно подготовить, иначе экспериментатора ждет отравление. Не будем описывать рецептуру, чтобы не провоцировать потенциальных грибников. Однако малейшая ошибка может стать причиной попадания в токсикологию. Так, один из пациентов отделения на спор съел несколько шляпок мухомора.
"Появились слабость, недомогание, головокружение, тошнота. Состояние пациента на момент поступления оценивалось как средней степени тяжести. Жалобы сохранялись прежние, плюс появилось нарушение зрения и фиксации, мелькание предметов перед глазами", – рассказал врач-токсиколог отделения токсикологии Городской клинической больницы №11 Константин Шестаков.
Пациент провел в больнице три дня. Для того, чтобы нормализовать его состояние, врачам пришлось провести принудительное промывание желудка.
Несмотря на возможную опасность употребления, интерес к мухоморам только растет. "Толку" удалось пообщаться с несколькими потребителями грибов, но они пожелали остаться неизвестными.
"Я чувствовал неограниченный резерв силы. Как такового опьянения не было. Абсолютно ясная голова, ясные мысли. Никакого шатания, каких-то мутняков, ничего такого не было. Всё зависит от личных каких-то свойств организма. Есть люди, которые "проваливаются" достаточно глубоко, испытывают ощущение смерти", – рассказал об ощущениях от употребления мухоморов один из его потребителей Вадим.
После пережитого ощущения смерти, говорит мужчина, экспериментаторы, как правило, уже не возвращаются к мухоморам – слишком велика боязнь.
Однако есть и другой способ употребления, который не вызывает значительного изменения сознания – микродозинг. Это приём внутрь малых порций на постоянной основе. Именно в таком случае грибы преподносят как природный антидепрессант и ноотроп – вещество, стимулирующее организм.
"Мухомор просто показывает на ваше здоровье, ваши болячки. Те люди, которые хотят получить от него кайф и переедают его, ничего хорошего, кроме большой тошноты, и, извиняюсь, диареи, не получат от этого гриба. Его нужно принимать в правильных дозировках и только тогда от него какая-то польза может быть", – рассказал грибник Александр Калугин.
Открыв для себя микродозинг четыре года назад, говорит Александр, он практически перестал болеть. По его словам, в случаях редкой простуды, выздоравливает без посещения врачей.
Но психиатры и наркологи не согласны с грибниками. По их мнению, даже с минимальной дозировкой мухоморы могут привести к зависимости и необратимому поражению клеток мозга – вплоть до психиатрического диагноза.
"Как и любая другая зависимость – это, к сожалению, как правило, патологически замкнутый круг, который обрекает кого-то на многолетнюю, а кого-то на краткосрочную зависимость. Краткосрочную – не с выходом в выздоровление, а, к сожалению, с выходом в инвалидность либо летальность", – отмечает врач психиатр-нарколог Алтайского краевого наркологического диспансера Наталья Казанцева.
В отзывах интернет-магазинов появляется всё больше положительных комментариев. Кому-то мухоморы помогают бороться с бессонницей и утренней сонливостью, а для кого-то становятся средством для погружения в психоделическое пространство. Точно также, напополам, делится и общественное мнение. Что это – легальный наркотик или забытое средство народной медицины – вопрос остается открытым.
Показать полностью
Идеологическая война и психоделический ренессанс в США
Дисклеймер: я не призываю ничего употреблять и использовать для изменения сознания или свойств организма. Материал носит информационный характер. Это перевод крупной статьи о статусе психоделиков сегодня, и в обозримом будущем. И проблемах, которые вызывает как тотальный запрет психоделиков, так и их бесконтрольное распространение.
Большинство защитников культуры психоделиков описывают будущее, в котором люди могут ответственно использовать ряд запрещенных в настоящее время веществ для лечения, личного роста или как способ немного расслабиться. Но камнем преткновения стал выбор способа легализации таких веществ. И проблемы зреют не только среди консерваторов, но и среди людей, альтернативно смотрящих на психоделические препараты.
Этот абзац демонстрирует один из возможных вариантов легального приобретения психоделиков. 2035 год, приближаются выходные. Вы готовитесь провести время с друзьями. Но, вместо того, чтобы идти за ящиком пива и пузырем 0,5, вы забегаете в специализированную клинику, чтобы купить немного псилоцибина или МДМА. При этом, вы показываете лицензию, которая позволяет покупать небольшое количество психоделиков разных видов.
Это видение будущего, в котором психоделики легализованы, предложено Риком Доблином, основателем MAPS (Многодисциплинарная ассоциация психоделических исследований). Это организация, которая почти 40 лет работает над восстановлением легитимной продажи психоделиков. Стратегия организации в том, чтобы системно и скрупулезно собирать и предоставлять доказательства о том, что некоторые препараты, которые государственные аппараты считают вредными и вызывающими привыкание, на самом деле безопасны и полезны в употреблении.
Пример лицензии на покупку психоделиков, представленный Риком Доблином. Рик Доблин/MAPS
Рик Доблин предлагает первоочередно сосредоточиться на исследованиях МДМА. Сперва важно понять то, что этот препарат не токсичен для человека.Тем более, что сейчас он изучается как метод лечения посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). Цель Доблина в MAPS — получить одобрение FDA для психотерапии с использованием МДМА для лечения посттравматического стрессового расстройства. И это лишь часть гораздо более крупного проекта, направленного на изменение восприятия «запрещенных» веществ.
Посыл звучит так: «медикализация ведет к легализации». И этот процесс можно разделить на следующие стадии:
Ранее запрещенные вещества, такие как МДМА и псилоцибин, становятся одобренными лекарствами.
Широкая аудитория видит, как другие люди используют эти препараты, и пользователям становится лучше.
Возникает естественное движение за предоставление доступа к этим препаратам для более широкого круга лиц.
Нас отделяет примерно 10-15 от создания специализированных психоделических клиник. И эти клиники в конечном итоге будут открыты для людей, которые используют кетамин, МДМА, псилоцибин для улучшения самочувствия. Как только широкая аудитория увидит наглядный пример пользы психоактивных веществ, её отношение к этому процессу стремительно изменится. В 2035 году вполне вероятно будет отменен запрет на психоделики, а вместо него будет принята лицензионная легализация.
Рик Доблин, по материалам интервью.
Неужели все так просто? Не совсем. Есть два возможных сценария развития событий. В первом, ограниченное использование МДМА и псилоцибина может привести к повсеместной легализации или даже безусловной декриминализации психоделиков. Во втором, малейшее нарушение протокола усилит запрет на наркотики и затруднит равноправный доступ к веществам для широких слоев населения.
Внедрение психоделиков
Так называемое «психоделическое сообщество» на текущем этапе становления скорее напоминает церковь. Нейробиологи, психонавты, борцы за социальную справедливость, психологи, ботаники, антропологи и сторонники реформирования статуса психоделиков — все они играют определенную роль в сообществе. И что сближает эту поразительно разрозненную группу людей, так это общая вера в ценность психоделических препаратов. Вера в то, что более полувека войны с наркотиками нанесли огромный вред психическому здоровью людей, криминализируя пользователей и вселяя в умы людей дезинформацию.
Но и внутри либеральных сообществ существуют серьезные разногласия. Эти разногласия касаются способов, которые ведут к декриминализации употребления сильнодействующих препаратов.
За прошедшее столетие запрещение различных наркотиков часто шло по одной и той же схеме, будь то каннабис в начале 20-го века, классические психоделики в 1960-х и 70-х или МДМА в 1980-х. Сперва психоактивные субстанции становились элементом определенных субкультур, а затем правительство ограничивало к ним доступ, утверждая, что они вредны и вызывают привыкание.
В Соединенных Штатах война с наркотиками усилилась в 1970 году, когда был принят Закон о контролируемых веществах. Это отдельная классификация, которая разбивает все существующие лекарства по пяти различным «спискам».
Возможно, наиболее известен Список I, в который входят препараты, которые полностью запрещены для любого использования. Чтобы препарат был включен в Список I, он должен соответствовать трем критериям: он должен иметь «высокий потенциал для злоупотребления», он не должен иметь общепринятого медицинского применения и должен быть принципиально небезопасным для использования человеком, даже под медицинским наблюдением.
В этот список входят все классические психоделики: ЛСД, псилоцибин, мескалин, ДМТ. Существование этого перечня, вместе с созданием Управления по борьбе с наркотиками (DEA) в 1973 году, привело к тому, что использование этих веществ является уголовным преступлением в Соединенных Штатах. Но, что куда хуже, этот закон заморозил все клинические и научные исследования этих препаратов.
Таким образом, новое поколение защитников психоделиков возникло на волне контркультурного движения 1960-х годов и занялось стратегическим поиском способов вернуть психоделикам статус субстанций для «рекреационного употребления», как это обстоит сегодня с алкоголем. И, как объяснил Исмаил Али директор MAPS по политике и защите интересов еще в 2018 году, одной из важнейших тактик было научно установить медицинскую ценность психоделиков.
Несмотря на то, что для криминализации психоделических веществ использовались ничтожные научные доказательства, сейчас куда сложнее, даже оперируя фактами, доказать обратное. Доказать, что эти препараты безопасны для человека, имеют медицинскую ценность и не так агрессивно провоцируют человека к злоупотреблению, как первоначально утверждалось, крайне сложно. Другими словами, работа по дестигматизации и легализации психоделических веществ стала преднамеренным и стратегическим ответом на первоначальное ошибочное оправдание криминализации.
Исмаил Али директор MAPS
В течение десятилетий ученые медленно и упорно работали над тем, чтобы вернуть психоделики на рынок. Работа MAPS с МДМА сначала установила, что препарат безопасен для животных, прежде чем кропотливо пройти через несколько этапов клинической работы, показав, что он не токсичен для людей, а затем терапевтически эффективен при лечении посттравматического стрессового расстройства.
И на многих этапах этого процесса психоделическое сообщество в основном поддерживало начинание. После стольких лет в «мире догм» для многих было по-настоящему волнительно видеть законные клинические исследования, опубликованные в заслуживающих доверия научных журналах, и объясняющие преимущества психоделических препаратов.
Но по мере развития этой стратегии медикализации некоторые вопросы регулирования становились все более насущными. Например, как именно выглядит мир с психотерапией с помощью МДМА? Как сертифицируются терапевты для оказания услуг? Кому разрешено вводить эти препараты и где их можно выдавать? Идеалистическое предположение о том, что медикализация просто автоматически приведет к равному доступу или более широкой декриминализации, внезапно показалось менее реалистичным и гораздо более сложным.
Это будет похоже на каннабис ... может быть
Сэм Дуглас — академический философ и президент Австралийского психоделического общества (APS). Часть его работы с APS — публичная декриминализации психоделиков и преодоление стигмат, связанных с употреблением психоделиков.
Хоть Дуглас решительно поддерживает психоделические клинические исследования, он с осторожностью относится к идее, что медикализация этих веществ автоматически приведет к более справедливому их распространению в обществе. В этом Дуглас ссылается на такие препараты как кетамин, с доказанным медицинским применением, которые не были декриминализированы или легализованы.
Если бы это было истиной, что медикализация ведет к более широкой легализации, я мог бы просто сходить в амбулаторию и купить себе немного рекреационного морфина или кетамина. Эта связь между медикализацией и более широкой легализацией явно не автоматическая.
Сэм Дуглас в интервью New Atlas.
Важным примером, который часто приводят сторонники психоделической медикализации, стала история медицинского каннабиса в США. В программной речи 2021 года на Гарвардской школе права, посвященной запуску новой исследовательской инициативы, посвященной психоделическому законодательству и регулированию, Рик Доблин прямо изложил аналогию между медицинским каннабисом и медицинскими психоделиками.
Показав данные опросов за 50 лет, отслеживающие мнение американцев о легализации каннабиса, Доблин предположил, что общественное мнение в отношении легализации начало расти с 1997 года. Что произошло в 1997 году? Калифорния и Аризона приняли первые в стране законы о медицинском каннабисе.
Поэтому рост популярности использования медицинской марихуаны следует за ростом поддержки легализации марихуаны. Я думаю, что медицинское использование освещает те случаи, когда использование марихуаны пошло на пользу конкретным людям. Это меняет соотношение риска и пользы от конкретного вещества.
Рик Долбин
Сэм Дуглас немного скептически относится к идее, что медицинская марихуана непосредственно проложила путь к более широкой легализации рекреационного употребления. Раньше он думал, что эти два пути взаимосвязаны, но теперь он в этом не уверен.
Теперь, оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, правильно ли мы оценили взаимосвязь между медицинским одобрением и рекреационным использованием? Быть может, поддержка рекреационного доступа была до медицинского внедрения марихуаны?
Сэм Дуглас
Отчасти скептицизм Дугласа по поводу аналогии с каннабисом проистекает из его опыта в Австралии, когда он наблюдал за крайне политизированным и запутанным распространением медицинского каннабиса за последнее десятилетие. Он считает, что политики и регулирующие органы в Австралии видели возможную связь между медицинской марихуаной и рекреационной легализацией в Соединенных Штатах и специально разработали ряд политических мер, чтобы гарантировано не допустить такого же развития событий.
Мое личное мнение, что политики и регулирующие органы Австралии наблюдали за тем, что произошло в Орегоне и Калифорнии, и поступили соответственно своим интересам. Мы должны разрешить медицинский доступ к каннабису, но сделать все возможное, чтобы создать систему, которая не позволит приобретать медицинский каннабис в рекреационных целях. Это бюрократично, это утомительно. Это требует жесткого контроля.
Сэм Дуглас
Стратегия «и то, и другое»
Около четырех лет назад Техсин Нурани, почетный научный сотрудник в области антропологии Даремского университета, написал статью, в которой осветил некоторые способы, которыми медикализация психоделиков может помешать усилиям по декриминализации или легализации. Статья Нурани оказалась на удивление прозорливой, подчеркнув напряженность в психоделическом сообществе, которая за прошедшие годы только усилилась.
Одно из опасений Нурани в статье было связано с последствиями превращения психоделических препаратов в фармацевтические препараты. Создавая клинический «сет и сеттинг» для использования психоделиков, которые считаются безопасными и правильными, процесс медикализации по своей сути генерирует двоичную систему, которая подразумевает, что есть только один вид использования, а все остальные являются неправильными, незаконными, небезопасными или безответственными.
Предоставляя рамки для «надлежащего использования», медикализация очерчивает условия «злоупотребления». Клинические испытания дают результаты, не имеющие широкой экологической обоснованности, чем строго разграниченное использование очень редкого сорта определенного психоделического вещества.
По материалам статьи Техсин Нурани.
Таким образом, хотя процесс медикализации психоделиков, безусловно, может привести к более широкому терапевтическому доступу к психоделикам для многих людей, он мало что делает для охвата обширного набора альтернативных применений, которые многие культуры и сообщества разработали за эти годы. Фактически, превращение психоделиков в клинические лекарства может усилить очернение других целей.
С точки зрения широкой общественности, укоренившейся в западной модели здравоохранения, «лекарства» должны использоваться только в строго контролируемых клинических условиях под наблюдением врачей или обученных терапевтов. Вы принимаете лекарства, когда болеете. Лекарства нельзя использовать в рекреационных целях, и лекарства никогда не «развлекают».
Предложение Нурани представляет собой стратегию параллельного пути, в которой медикализация и декриминализация преследуются параллельно. Эта стратегия «и-и» не может развеять все опасения, связанные с психоделической медикализации, но она может быть одним из способов гарантировать, что публике будет представлено множество психоделических переживаний по мере того, как эти наркотики станут мейнстримом.
Из тени на свет
До недавнего времени эти дебаты внутри психоделического сообщества оставались в основном философскими. Сегодня же клинические исследования МДМА и псилоцибина выходят на заключительные стадии испытаний на людях, создавая условия для одобрения от FDA. Одновременно с этим, активисты в Соединенных Штатах быстро работают над введением правовых рамок, чтобы направить события в определенном направлении до того, как психоактивные элементы будут одобрены.
Также, проблема в том, что не существует «правильного» направления для освещения темы психоделиков. Это породило озлобленность в психоделическом сообществе, и озлобленность достигла пика в Колорадо в 2022 году, в преддверии предстоящих ноябрьских промежуточных выборов.
Граждане штата Колорадо поддерживают Законопроект о здоровье и естественной медицине (NMHA). Законопроект указывает, что государство должно разработать регулирующие структуры, которые позволят людям старше 21 года иметь доступ к клинической терапии псилоцибином к концу 2024 или началу 2025 года.
Помимо простого предложения о развертывании регулируемых психоделических клиник в Колорадо, NMHA представляет обширный набор дополнений, чтобы сохранить равный доступ к этим методам лечения. Например, чтобы удержать крупный бизнес от монополизации пространства, ни одному юридическому лицу не будет разрешено управлять более чем пятью клиниками. Кроме того, предполагается, что субсидируемый доступ к этим методам лечения снизит затраты для малообеспеченных слоев населения.
Наряду с введением регулируемых психоделических клиник, NMHA придерживается духа стратегии «и-и» , декриминализируя личное хранение, выращивание, обмен и использование — но не продажу — встречающихся в природе психоделиков, включая грибы, содержащие псилоцибин. По сути, такая же ситуация обстоит сейчас в России с самогонными аппаратами. Изготавливать и пить можно, продавать — нельзя.
NMHA, бесспорно, является самым прогрессивным законопроектом о реформе психоактивных элементов, который когда-либо выносился на общественное голосование. Но это также породило глубокие разногласия в психоделическом сообществе: несколько видных активистов громко призывают людей голосовать против этого.
Противники NMHA утверждают, что цель акта — передать контроль над психоделической медициной в руки корпоративных интересов. Мэтью Даффи, соучредитель Общества психоделической реформы и образования (SPORE), призвал жителей Колорадо проголосовать против закона, который «ставит прибыль выше людей, а коммерциализацию — выше сообщества».
NMHA — это корпоративный захват, закладывающий коррумпированную основу для будущего управления медициной.
Мэтью Даффи, цитата из статьи Denver Post
Противники NMHA также критикуют расплывчатые формулировки закона в отношении декриминализации. Хотя в законе рассматриваются положения о личном использовании, в нем не указаны строгие цифры, что может привести к потенциальным проблемам для общественных групп, которые могут захотеть развивать более широкие модели обмена, включающие большие объемы психоделиков.
Некоторые представители психоделического сообщества изначально представили более прямолинейное предложение о декриминализации. Предложение, получившее название «Инициатива 61» , занимает одну страницу. Его суть — декриминализовать хранение, использование, выращивание, производство и обмен всеми природными психоделиками. Но предложение не собрало достаточно подписей, чтобы в конечном итоге попасть в бюллетени для голосования на ноябрьских выборах 2022.
Это «скучная и трудная» часть
Консультант по наркозависимости, психотерапевт и сторонник реформы в области наркотиков Кевин Франциотти с пониманием относится к опасениям тех, кто выступает против NMHA. Но он говорит, что ирония в декриминализации всего без каких-либо планов регулирования означает, что корпоративные интересы могут процветать в нерегулируемой среде.
[Полная декриминализация] не создает никакой системы надзора за чем-либо. Так что, крупный бизнес, культурное присвоение и экстрактивность, будут процветать и гарантированно выйдут из рамок такого несовершенного правового поля.
Кевин Франциотти в интервью New Atlas
Дэвид Броннер — филантроп, вложивший миллионы долларов в организации, поддерживающие реформу наркополитики и разработку психоделических клинических лекарств. Одна из организаций Броннера — лоббистская группа «Новый подход», сыгравшая значительную роль в создании NMHA.
Броннер утверждает, что не нужно создавать велосипед. Достаточно проработать методы для интеграции психоделиков в уже существующие медицинские системы. Он предполагает, что большинство людей будут чувствовать себя комфортно, получая доступ к психоделическим лекарствам только в том случае, если психоделики предлагаются в рамках регулируемого и привычного образа жизни.
Большинство психоделически наивных людей хотят, чтобы в клиниках работали профессионально обученные, лицензированные и ответственные фасилитаторы, которые излучают профессионализм. Благодаря сбору данных, мы можем показать, что терапия псилоцибином экономически эффективна при депрессии, алкоголизме, кластерных головных болях, тревоге в конце жизни и многих других состояниях, и в конечном итоге получить разрешения на внедрение этого инструмента.
Из интервью Дэвида Броннера
Кевин Франциотти считает, что настоящая работа начинается с принятия законопроектов. Сотрудники систем общественного здравоохранения и поставщики услуг по снижению вреда столкнутся с огромным бременем, чтобы убедиться, что общественность получает правильную информацию, поскольку эти лекарства становятся все более доступными. Особенно с подходом «и то и другое», означающим, что у того, у желающих поэкспериментировать с психоделиками будет выбор между обращением к аккредитованному психотерапевту по псилоцибину или поиском какого-нибудь волшебного гриба через местную общественную группу, с последующим самостоятельным погружением в трип. Борьба с коммерческими интересами и обучение людей тому, как безопасно использовать психоделический опыт, будет огромной проблемой.
Что это значит для нас? В мире набирает силу практика, по легальному возвращению психоделиков на рынок. При этом разрабатываются как механизмы их контроля, так и правового доступа. Психоактивные элементы, это не безусловное благо, и не абсолютное зло. Это инструмент, которые открывает новые возможности для сознания.
О том, какие это возможности, как работает сознание и к чему это может привести, я рассказываю на небольшом и уютном Телеграм канале. Подписывайтесь, чтобы первыми получать свежие материалы.
Показать полностью
3