В школьных учебниках нас учат, что Наполеон Бонапарт был великим полководцем, который решал судьбы Европы и стремился к мировому господству. Однако, мало кто знает, что в тени этих исторических событий происходила невообразимая битва, скрытая от глаз большинства — борьба французской империи с таинственной организацией, известной как гопники-партизаны. Они вели свою войну не по правилам, не признавая никакой иерархии, только уличные законы и естественные порядки.

Масоны и Наполеон: Два мира в одной войне

На фоне войн с Австрией, Россией и Пруссией Наполеон, как и многие великие правители того времени, не оставался вне сетей тайных обществ, включая Масонов, которые стремились реформировать Европу и ввести новый мировой порядок. В их планах была глобальная упорядоченность, где на первом месте стоят организация и контроль, а не хаос, рождающийся в самых тёмных закоулках Европы. Масоны видели в Наполеоне идеального кандидата для своей идеи, а потому его поддерживали в его стремлении к имперской власти.

Но на полях сражений российской кампании 1812 года Наполеон столкнулся с неведомой силой, которая не просто нарушала его планы, а ставила под угрозу его власть. Это были гопники-партизаны — уличные бойцы, которые, казалось бы, не имели никакой организационной структуры, но обладали знанием настоящей силы, скрытой в обыкновенных вещах.

Легенда о Макаре: «Да ты что, брат?»

Один из самых ярких эпизодов столкновения гопников с французами связан с таинственным лидером партизан — Макаром Двухполосым, полулегендарной личностью, которую французы пытались найти на протяжении всей войны. Говорят, что Макар был старым уличным авторитетом, который ещё до войны возглавил сеть группировок, действующих по принципу «честного базара» и «своих не сдаём».

Многие считают, что именно Макар сыграл ключевую роль в разгроме французов в лесах Белоруссии. В дневнике генерала Юлиуса Граверта есть запись:

«Мы вошли в маленькую деревню рядом с лесом. Люди молчаливы, только один в тёмном одеянии с полосками на рукавах подошёл ко мне и сказал: "Ты за кого в детстве болел?". Я не понял вопроса, но его взгляд заставил меня почувствовать холодный страх…»

Макар и его бойцы не придерживались никакой военной тактики. Они просто действовали по понятиям, устраивая засады и внезапные атаки, выходя из лесов, словно призраки, не имеющие ничего общего с обычной армией. Французские генералы были сбиты с толку: эти люди не были воинами, это были просто гопники с улицы.

Партизанские методы: Воевать не по правилам

В отличие от дисциплинированных армий, гопники действовали по старому, «племенному» принципу: кто сильнее, тот и прав. Французские офицеры, привыкшие к упорядоченной войне, не смогли понять, как можно воевать без дисциплины и стратегических карт. Партизаны не нападали открыто — они вступали в диалог и ловили противника на слове, устраивали разборки в тёмных местах, вводили свои правила игры. Архивные записи свидетельствуют, что французские солдаты, случайно оказавшиеся в местных деревнях, порой исчезали бесследно, оставляя после себя только непонятные надписи на стенах вроде «Решили вопрос». Французские обозы часто не доходили до армии, ведь «пацаны из соседней деревни» могли решить, что часть припасов им нужнее. Все попытки вести переговоры также терпели неудачу - гопники могли так запутать французских офицеров разговорами, что те терялись в показаниях и даже сдавались без боя.

Партизанская война с французами: Секреты «Макаров»

Задача Макара и его команды была проста: не дать французам пройти дальше. И они с этой задачей справлялись на все сто. Территория, которую они защищали, были гораздо важнее любых важных чинов. Это не было просто сражением за землю. Это было сражение за саму идею уличного чести. И для Макарова отряда свои всегда были важнее чужих, и неважно, кто ты — француз или русский.

Во время движения в сторону Риги, французская армия пыталась прорваться через Митаву, занятую гопниками. В это время Макар и его бригада разрушили мост через реку, что обеспечило успешное отступление русских войск и оставило Наполеона в тупике. Военные историки до сих пор не могут точно объяснить, как гопникам удалось так быстро расчистить путь и нанести удар.

Подведение итогов: Тень, скрытая от истории

Несмотря на важность этих событий, официальные источники по-прежнему умалчивают о настоящих героях той войны. Гопники-партизаны остались в тени истории, в то время как Наполеон ушёл в небытие, а масоны продолжали плести свои интриги. Говорят, что истинная победа над французами не была достигнута армией, а именно теми, кто оставался верен улице, тем, кто был готов стоять за свои понятия.

Автор: Андрей Сидоров - историк, исследователь неформальных социальных движениях XIX века.
Исторический журнал «Век Перемен», №5, 2007 год

Посмотрите на это полотно. Что вы видите?

Полагаю, вам в глаза сразу бросилась яркая фигура человека слева, смело разводящего руки. Среди всех на картине он наиболее обласкан светом. Однако и стоящие по обе стороны от мужчины господа тоже находятся на нём, равно как и лежащие под ними трупы. А вот справа темновато - там расположена группа безликих солдат, направивших свои дула в сторону экспрессивного героя и его братии.

Достаточно легко понять настроение, которое передаётся в произведении - противопоставление левой стороны, где персонаж в белой рубашке дерзко смотрит в лицо смерти, открывая грудь, с правой, на которой делают своё кровавое дело не имеющие индивидуальности бойцы. Смотрящий на картину легко понимает, где здесь добро, а где зло, и проникается тёплыми чувствами к мужчине в бело-жёлтом наряде.

Создал сей шедевр Франсиско Гойя (1746-1828), испанский художник, известный своим необычным и даже местами жутковатым творчеством.

Он оказал огромное влияние на европейскую изобразительную культуру, во многом опередив своё время. Но конкретно представленная выше работа Гойи интересна не только с художественной позиции - её можно рассматривать с перспективы тенденций, которые во второй половине жизни Гойи проявились в идеолого-политической жизни как самой Испании, так и всей Европы.

Пролог

В конце 1700-х годов в Иберии, как и ныне, существовало всего два государства - Испания и Португалия. Но вот их внутренне устройство и международное положение были совсем не такими, как сейчас. Они обе тогда являлись абсолютными монархиями и одновременно колониальными империями. Их идеологической основой были Католическая церковь и представления о божественности абсолютистского строя, большинство населения составляло крестьянство, а правящим слоем являлось дворянство.

К тому времени Испания, как и её западная соседка, уже давно находилась в экономическом застое. Основные важные телодвижения в Европе происходили во Франции, Великобритании и Бенилюксе, тогда как за Пиренейскими горами процветал островок стабильности былой эпохи, без всяких парламентов и промышленных революций.

При дворе Карла работал Франсиско Гойя, бывший тогда жизнерадостным автором, писавшим виды народных праздников и портреты знатных особ.

Даже несмотря на то, что Франция уже свергла собственного монарха и годами вела войны с коалициями европейских держав, это не особенно заботило правительство Испании. Напротив, оно сотрудничало с Парижем, дабы нагадить Британии. В 1805 году испанский флот помогал французам в Трафальгарском морском сражении, а после заключения Тильзитского мира с Россией в 1807 году Наполеон совместно с испанцами готовил вторжение в зависимую от Лондона Португалию.

Вопреки союзу с вчерашней революционной страной во главе с поднявшимся после свержения абсолютизма правителем, сама Испания нисколько не переняла идеи французской революции. Её сотрудничество с северным соседом носило строго геополитический характер.

Но дело приняло иной оборот в конце 1807-го. Для завоевания Португалии в Испанию начали массово прибывать французике силы, которые занимали основные города страны. Наполеон решил, что для успешного удушения островной соперницы ему необходимо контролировать все иберийские порты.

Без них, очевидно, континентальная блокада стала бы неэффективной. Поэтому, как только на территории Испании оказалось достаточно имперских войск, французы оккупировали Мадрид и заставили Карла IV отречься от престола. Он перешёл к сыну короля, Фердинанду VII. С 23 марта 1808 года последний считался монархом, однако реально вместе с отцом был в плену во Франции, а правила страной оккупационная администрация.

В начале мая Наполеон велел увезти из столицы последних членов королевской семьи, ещё бывших там - младшего сына и дочь Карла. Это глубочайше возмутило горожан и спровоцировало мадридское восстание 2 и 3 мая, которое оккупанты подавили, не чураясь казней и арестов. После того, как волнение пресекли, император французов объявил королём Испании своего брата Жозефа.

Переломные года

Именно свержение старой династии и приход к власти в столице Бонапарта является важнейшим моментом этой истории. Большинство испанцев очень враждебно отнеслось к новой власти и начало против французских армий партизанскую войну (герилью). Она продлится до конца 1813 года. За это время ещё недавно безмятежно жившая страна познает много крови и разрушений.

Горы Иберии станут самым настоящим Вьетнамом для Франции (хотя в отдалённом будущем подобное Париж познает и в настоящих джунглях Индокитая). Скалы и пещеры говорили по-испански, так и не дав Наполеону полного контроля над полуостровом.

Но наибольшее влияние этот конфликт окажет на саму Испанию. Хотя испанцы и ненавидели захватчиков, тем не менее именно французское вторжение расшевелило страну и дало ей повод задуматься над своим будущим. Посконное правление королей, каким бы нерушимым оно не казалось, не защитило Испанию от угрозы.

Более того, многие интеллектуалы винили неограниченную монархию в застое и поражениях. Они видели, что успех Франции, позволивший ей разбить центральное испанское правительство, лежит не только в формировании регулярной армии и индустриализации экономики, но и в появлении национального сознания, сменившего религиозную идентичность.

В Испании этого до 1808 года не было, а после начало потихоньку начинаться. Лидеры сопротивления, в частности, засевшие в южном порте Кадис у португальской границы, разработали первые концепции испанского республиканства и испанского национализма, приняв в марте 1812 года так называемую Кадисскую конституцию. Она вдохновлялась французскими образцами (чего, вероятнее всего, никто из составителей сего документа не признал бы).

Документ ограничил королевскую власть, дал кортесам (парламенту) законодательные полномочия, гарантировал всеобщие избирательные права мужчинам и провозгласил сам народ Испании источником власти, что отменяло божественное право.

Таким образом, Испания прямой дорогой пошла к созданию национального государства и обновлению общества. Хотя с изгнанием французов Фердинанд VII возвратит власть и реставрирует абсолютизм, ему не удастся повернуть данные процессы вспять, и в 1820 году вспыхнет революция, которая, однако, провалится.

Разработать и ввести постоянный основной закон получится лишь в 1837 году. Тогда же начнётся стабильная работа парламента. Монархия не выдержит сопротивления и всё-таки сдаст позиции республиканским элементам, что значительно поспособствовало эволюции испанских государства и общества .

Сила искусства

Разумеется, появление испанской нации, осознающей себя вне власти престола и Церкви, требует создания хорошего национального мифа. В случае Испании этого не было проблемой - основой послужила война 1808-1814 годов. Герильясы воспевались как герои, а французы представлялись беспощадными оккупантами.

Это имело особенные оттенки ввиду расцвета романтизма - направления в живописи, архитектуре и литературе, которое сосредотачивается на противостоянии одного субъекта (чаще всего - человека) каким-либо могущественным внешним силам. Начало XIX столетия - время романтизма в Европе.

Теперь следует снова вспомнить о Франсиско Гойе, который ещё в 1790-ые был очень популярным при дворе, но не самым выдающимся художником. На рубеже веков его, по всей видимости, сотряс какой-то личностный кризис, поскольку он стал гораздо более отстранённым и депрессивным человеком, а его творчество перешло из светлого режима на сторону весьма мрачных карикатур

В общем, стиль творца начал резко меняться. Французское же вторжение оставило глубочайший след в сознании Гойи. Именно после его окончания он написал показанную в самом начале поста работу - "Третье мая 1808 года в Мадриде", посвящённую подавлению восстания, которое начало герилью.

Она создана так, как надо для нарождающегося национального сознания испанцев. Развивая свой поздний мрачный стиль, Франсиско показывал наполеоновских солдат не имеющими души и сердца (для этого они повёрнуты спиной и находятся в тени) приспешниками зла. Испанцы же, и в особенности центральный герой - светлые люди, достойно принимающие смерть, но не склоняющие голову перед врагом, несмотря на вид уже павших товарищей.

Вне всяких сомнений, здесь прослеживаются романтические и националистические мотивы. Сам Гойя, вполне возможно, хотел показать не столько это, сколько ужасы войны и оккупации как таковые, но он всё же был человеком, жившим в определённую эпоху, и предавал черты этой эпохи. Картина стала популярным символом национально-освободительного противостояния и, надо полагать, вдохновляла многих испанцев на борьбу за будущее своей страны.

На март 1814 года долг Франции делился на две части. Часть первая - это частные займы Людовика 18, который долгое время скитался по дворам Европы и клянчил у всех деньги, это около 50 миллионов франков. Ну и собственно долг Франции Наполеона - 759 миллионов франков. Тут надо сказать следующее: Наполеон не любил займы и долги, он считал, что именно это в конечном итоге и погубило монархию. По словам Наполеона "просто аморально ради мимолетного прогресса жертвовать своим будущим и будущим своих детей".

Но деньги Наполеону были нужны всегда, поэтому он заменил займы... неплатежами поставщикам и "экстраординарными поступлениями", по сути - грабежом завоеванных территорий. Император, по словам Лас Казеса, всегда считал долги «бичом, проказой нации». И вот Луи 18 вернулся к власти, и ему предъявили не только его долги (50 млн), не только официальные долги Наполеона ( еще примерно 50 млн), но и долги которые Бонапарт сделал поставщикам и иностранным заказчикам (а это уже примерно 700 млн).
Король пообещал по возвращении, во время своей декларации в Сент-Уэне, что «государственный долг будет гарантирован». 10 мая он добавил: «У государства есть кредиторы, государственные служащие, армия, интересы которых нам так же дороги, как и интересы наших налогоплательщиков».

Самым важным, по его мнению, было основать общественный кредит на уверенности в выполнении обязательств, взятых на себя государством, и установить «общественную веру» как условие стабилизации экономической деятельности, но также и просто условие существования нового режима.
И первое, что сделал новый король... Нет, вы оцените красоту))) Короче, герцог Артуа в Орлеане во время наступления союзников захватитил среди всего прочего 10 млн франков. Король потребовал от герцога их вернуть. Артуа пробовал оправдаться, что, мол, это военный трофей, на что король ему указал - если бы ты был англичанином или русским - наверное я бы не стал спорить. Но ты, гнида - француз, поэтому деньги на бочку. Ты воевал не против своей страны, а против режима. Если добром не отдашь - пришлю роту солдат и изыму.
Артуа был вынужден отдать деньги, при этом теперь был в оппозиции королю.

Вообще же, тема реструктуризации французского долга еще ждет своего исследователя, ибо Бурбоны за 15 лет умудрились и радикально снизить долг, и сделать его привлекательным и прозрачным для инвесторов.

@ Сергей Махов

По статье Francis Démier "Les métamorphoses de la dette publique dans la monarchie des Bourbons (1814‑1830)".

В 1808 г. Бонапарт объявил конкурс: требовалось изобрести некое средство, позволявшее читать донесения и реляции в полной темноте. Наполеон посчитал, что это позволит оперативно менять боевые задачи под самым носом противника и в самое неожиданное время. Систему кодирования, получившую название "ночная азбука", разработал французский артиллерийский капитан и криптограф Николя Шарль Мари Барбье. Она представляла собой систему фонетической записи языка при помощи "квадрата Полибия", в которой каждый звук изображался двузначным кодом, в соответствии с его местом в таблице.

Кодировка одного знака состояла из двух столбцов точек: первый столбец - место знака в воображаемом квадрате Полибия по вертикали, второй столбец по горизонтали. Точки формировались на бумаге при помощи специального штампа, чтобы полученный рельеф легко читался пальцами. Для новой формы письма Барбье изобрел особые инструменты: планшет для получения отпечатков, шило и ручную направляющую, чтобы точки совпадали по вертикальной прямой линии.

Однако, "ночную азбуку" Барбье военные не оценили. Она оказалась слишком сложна для восприятия личного состава. Зато система заинтересовала ученика специального учебного заведения для слепых в Париже. Звали мальчика Луи Брайль. Да, тот самый - изобретатель шрифта для слепых