Если бы я знал, что жизнь так коротка, я бы всю её посвятил путешествиям. Потому что если и есть тот свет, то туда попадают только те люди, которые познали этот.
А иначе привратник не пустит тебя в другие вселенные, он скажет: "Что ты привнесёшь в новый мир, если ты так ничего и не понял? Ты провалялся на диване, ты разменял её в офисе, ты ничего не видел, а значит, ничего не осознал".
— Привратник, но я видел каменный лабиринт!
— Только один? Только один лабиринт? А их несколько сотен: в Швеции, Финляндии, России, Норвегии, Эстонии.
— Зато я понял, что они такое. Лабиринтом древние люди помечали захоронение в тех местах, где много камней и одинокий могильный камень найти сложно среди большого количества рассыпанных по округе булыжников. Люди стаскивали с поля камни и структурировали их, помечая таким образом место.
— Но почему просто не собрать их в кучу?
— Лабиринт устраивали прежде всего для тех, кто умер от болезни, чтобы лихоманка не смогла выбраться в мир живых.
— Но в Кандалакшском лабиринте не может быть могилы. Как сказали вам геологи, которых вы встретили в пути, он находится на скале, и в ней ничего не вырыть.
— Тела умерших предавали сожжению, поэтому для погребения останков достаточно небольшого углубления.
— Но не все лабиринты с погребениями.
— Если рыбак утонул, делали кенотаф – мемориал в честь погибшего. Так делают и сейчас в честь погибших, тела которых так и не нашли. Конечно, есть и лабиринты-пародии, которые выложены позже, в Средние века.
— Но почему все лабиринты в прибрежной зоне?
— Берег – это переход из одного мира в другой, в тот, куда улетают души. Это естественно для людей, чья жизнь была тесно связана с морем, с его стихией. Море было источником жизни, но и местом, откуда приходила смерть. И берег, эта полоса земли, омываемая волнами, становился символом этого вечного перехода.
— Кто же положил первый лабиринт?
— Это был лабиринт скорби. В отчаянии мужчина таскал камни и выкладывал узор. Он не мог пережить утрату любимой, но, когда выложил цветок, ему стало легче. Теперь среди огромного количества камней, рассыпанных по округе, он без труда мог найти могилу любимой.

А теперь задумайтесь, почему мы не можем понять, что они такое? Неужели мы совсем по-другому мыслим? Видимо, да. Мировоззрение людей прошлого полностью отличалось от нашего. Но пока мы его не поймём, привратник не возьмёт нас в другой мир.

Мы с Кларой долго спускались к берегу. Спуск довольно крутой и утомительный. Над Малой Питкулей висел лёгкий туман. Вдали возвышался мыс, поросший лесом. Незабываемое зрелище и запах Белого моря. Оно не такое, как южные моря, но нам оно показалось ласковым. Мы прошли через низину и поднялись на поросший соснами маленький полуостров. Вот и лабиринт. Фантастическое зрелище. Мы смотрели на линии камней, которые, казалось, вели в никуда, и пытался уловить ту логику, ту связь с миром, которая была присуща создателям лабиринта. Это было не столько желание понять, сколько почувствовать, прикоснуться к их мировоззрению. И если привратник ищет не просто знание, а понимание, то оно должно быть глубинным, проникающим в самую суть вещей.
Нам казалось, что мы начинаем видеть не просто камни, а отголоски мыслей тех людей, что жили здесь более тысячи лет назад. Я чувствовал, как моё собственное мировоззрение меняется, и я вот-вот увижу мир их глазами. В этом и заключался ключ к тому, чтобы привратник, наконец, открыл нам двери в другие вселенные. Ведь познать этот мир – значит понять его не только разумом, но и сердцем, почувствовать его дыхание, его боль, его радость, его сакральные тайны. И пусть мы успели увидеть и почувствовать только один из сотен лабиринтов, но он показал нам многие вещи.
Теперь я могу сказать привратнику: "Я видел. Я понял."

Владимир Шамов Путевые заметки 2024

Ссылка на источник: https://proza.ru/2026/07/06/1337