Сначала в этой стране произошел государственный переворот, а президент был отстранен от власти. Затем другое государство ввело на часть его территории свои войска, аннексировав ее и назвав это «миротворческой операцией». Речь вовсе не о каких-либо современных событиях, а о произошедшем  48 лет назад, в июле 1974 года, на Кипре. Одним из результатов разделения острова на турецкую и греческую половины стало появление на его карте города-призрака. Десятки высотных отелей, санаториев, жилых домов и частных вилл в одночасье оказались брошены их владельцами и жителями, обнесены колючей проволокой и на многие десятилетия отданы в распоряжение мародеров и природы.

Кипр получил независимость от Великобритании еще в 1960 году, но Соединенное королевство сохранило на острове две крупные военные базы, до сих пор имеющие статус британской заморской территории. Первые годы долгожданного построения сильного, независимого и процветающего государства сопровождались регулярными стычками между представителями греческого православного большинства и турками-мусульманами, впервые появившимися на Кипре еще в конце XVI века, когда остров захватила Османская империя.

Этнические столкновения, впрочем, не помешали местным жителям, кроме выращивания оливок, начать развивать и туризм, ставший в итоге основой островной экономики. В один из его центров превратили Фамагусту, город-порт на юго-востоке Кипра. От прадедов ему достались венецианская крепость, несколько прекрасных готических церквей (некоторые, впрочем, в виде развалин) и остатки античного Саламина, крупнейшего древнегреческого города на Кипре. Всего этого вместе с климатом, песчаным пляжами и Средиземным морем оказалось достаточно для трансформации Фамагусты в международную здравницу.

В 1960-е — начале 1970-х годов к югу от города выросли десятки новых высотных отелей и жилых домов, апартаменты в которых продавались или сдавались в аренду желающим понежиться под жарким средиземноморским солнцем. Новый район назвали Вароша, и некоторое время даже казалось, что у него впереди лишь светлое и безоблачное будущее.

Golden Sands, Grecian, Argo, King George, Asterias — эти и многие другие гостиницы Вароши, выстроившиеся вдоль парадной авеню имени Джона Ф. Кеннеди, образовали новое модернистское лицо Фамагусты, привлекавшее состоятельных отдыхающих и даже мировых звезд первой величины. Прибрежные ресторанчики, ночные клубы, модные магазины, роскошные женщины с коктейлями на пляжах, белоснежные яхты — от всего этого ныне остались лишь старые яркие открытки, которые туристы, заставшие золотое десятилетие города, успели купить на память или послать родственникам, которым оказаться в Вароше не повезло.

Всему этому пришел конец в разгар туристического сезона 1974 года, причем курице, несшей для города золотые яйца, отрубили голову сами киприоты с помощью агрессивной военщины двух государств — членов НАТО, успевших в порядке дружбы народов повоевать друг с другом. В июле при поддержке печально известных греческих «черных полковников», которыми в Советском Союзе пугали детей, местные радикалы, желавшие немедленного и беспощадного воссоединения с Грецией-матушкой, отстранили от власти президента Кипра и по совместительству его главного православного архиепископа Макариоса. В ответ на этот возмутительный путч турецкие власти под предлогом защиты турков-киприотов, которых греки в акте яростного воссоединения будто бы вознамерились поголовно вырезать, ввели на север острова «ограниченный контингент» собственных войск.

В ходе «операции по поддержанию мира на Кипре» с обеих сторон погибло около 1000 человек, было уничтожено несколько десятков танков и потоплен один турецкий эсминец (причем потопили его по ошибке сами турки). Главным итогом религиозно-этнического конфликта стало образование на контролируемой турецкой армией половине острова Республики Северного Кипра, торжественно признанной к настоящему времени лишь самой Турцией.

Фамагуста оказалась именно в этом турецком секторе, а Вароша, ее курортный район, вплотную примкнул к так называемый Зеленой линии, буферной демилитаризованной зоне, контролируемой войсками ООН и разделяющей остров на греческую и турецкую части. Проживали в Вароше и владели большинством гостиниц тут преимущественно греки — для них война за Кипр закончилась фактически в одночасье стремительной эвакуацией, а по сути, бегством на «свою» половину острова. 109 гостиниц и жилых комплексов района, способных принять около 11 тыс. гостей, моментально опустели.

К чести новых турецких властей, они не стали конфисковывать чужую собственность, передавая ее новым владельцам, а предпочли обнести квартал забором с колючей проволокой и ограничить туда доступ. Вероятно, в первое время они (как, собственно, и бежавшие местные жители) полагали, что конфликт как-то нормализуется и все так или иначе вернется в прежнее, привычное русло. Этого, впрочем, не произошло и через 40 лет.

Через 10 лет после описанных выше событий, в 1984-м, Совет безопасности ООН на очередном своем заседании, посвященном ситуации на Кипре, принял резолюцию, речь в которой, в частности, шла и о Вароше. Согласно документу, объявлялись недопустимыми «попытки заселения любой части района Вароша кем-либо, кроме ее жителей». Именно таким образом было юридически формализовано превращение бывшего курорта в город-призрак.

Местным жителям в родной район, разумеется, вернуться не позволили, лишние греки туркам не нужны, да те и сами воспринимали перспективу жизни под новой, не слишком дружелюбно настроенной к ним властью неоднозначно. Вароша до сих пор остается под контролем исключительно турецких военных, сюда допускаются лишь сотрудники ООН, посещение ее кварталов туристами запрещено, хотя отрицать очевидное сложно: «район-призрак» даже на фоне античных руин, венецианской крепости и готических церквей (превращенных турками в мечети) Фамагусты стал ее главной достопримечательностью.

Полюбоваться (или ужаснуться) ей, впрочем, можно лишь из-за забора. Теоретически проникнуть за его периметр не представляет особой сложности (за четыре десятилетия в ограждении появилось достаточно удобных дыр), однако нахождение на территории района с перспективой ареста влечет непредсказуемые последствия.

Практически все рассказы о Вароше сопровождаются душераздирающей цитатой Яна Олафа Бенгтсона, сумевшего посетить ее в 1977 году:

«Асфальт на улицах потрескался от солнечного жара, и посреди дороги растут кусты. Сейчас, в сентябре 1977-го, обеденные столы все еще накрыты, в прачечных все еще висит одежда, а лампы еще горят.

Фамагуста — город-призрак. Квартал „застыл во времени“ — с магазинами, заполненными одеждой, модной в семидесятых, и пустыми, но полностью оборудованными отелями». Неокрепшее воображение немедленно рисует возбуждающую картину навсегда застывшего в середине 1970-х города, доступ в который для миллионов жаждущих совершить путешествие во времени туристов закрыт лишь из-за самодурства и недальновидности турецких милитаристов.

Действительность на самом деле куда прозаичнее. Ключевое словосочетание в пассаже везунчика-шведа — «в сентябре 1977-го». Тогда, вполне возможно, Вароша действительно выглядела полноценным городом, из которого просто в один момент исчезли все жители. За прошедшие с того визита 37 лет турецкие военные, администрация и сами эвакуанты вывезли из района практически все, что представляло хоть какую-то ценность. Так что никаких накрытых обеденных столов, горящих ламп или одежды в прачечных сейчас там уже нет, зато в достатке ржавого металлолома, разрушающегося бетона, заполонившей все растительности ну и, конечно, турецких военных. Последние, кстати, используют единственное сохранившееся в первозданном виде здание Вароши как базу отдыха.

Впрочем, даже в таком изрядно опустошенном виде в Вароше немало интересного для любителей «заброшки». Брошенные в гаражах и на улицах автомобили 1970-х годов (включая целый парк Toyota в имевшемся в районе дилерском центре японской марки), мебель, предметы быта и когда-то ценные пищепродукты порадовали бы любителей реликтов, если бы те имели к ним доступ.

Это классический, можно даже с иронией сказать, открыточный вид района-призрака, который и наблюдает большая часть туристов с пляжа расположенного уже в открытой части Фамагусты отеля. Слева направо — гостиницы Aspelia, Florida, жилой комплекс TWIGA и отель Salaminia. Так они выглядят сейчас, напоминая своим внешним видом о тлене, забвении и политической глупости.

А так они выглядели 40 лет назад:

Но Вароша — это не только впечатляющий скайлайн прибрежных высоток. Районные церкви, школа, мэрия, стадионы, даже кладбища (естественно, православные) также брошены.

Но, конечно, главное, что брошены сотни и сотни жилых домов. Не фабрик по удовлетворению прихотей туристов, а обычных домов заурядных обывателей города. Они и их наследники не теряют надежду сюда вернуться, но пока «Французская Ривьера Кипра» продолжает зарастать деревьями и кустарником.

А еще она продолжает разрушаться. Увы, но, по оценкам специалистов, многие здания Вароши реконструкции и восстановлению уже не поддаются. Десятилетия забвения, последствия военных действий, деятельности мародеров, не оставивших в городе, похоже, ни одного уцелевшего окна, погода и природа выносят району суровый приговор. Даже в случае чудесной нормализации ситуации на острове и возвращения местных жителей домой значительную часть домов, особенно высотных, здесь придется снести.

Все это, конечно, потребует денег, в еще бо́льшую сумму обойдется новое строительство на месте «призрака». Кто будет финансировать возвращение Вароши к жизни, компенсировать жителям убытки, не говоря уже о десятилетиях моральных страданий, совершенно непонятно...

Взято отсюда

Беспримерный героизм и чудовищные ошибки – все это продемонстрировала война между двумя членами НАТО, начавшаяся ровно 45 лет назад. Речь идет о конфликте Турции и Греции за остров Кипр. Не будет преувеличением сказать, что именно события того времени повлияли на решение Анкары купить комплексы ПВО именно у России, а не у США.

Ровно 45 лет назад, 20 июля 1974 года, в пять утра первая волна турецкого военного десанта высадилась на пляже Пентемили, начав «операцию Аттила» – турецкое вторжение на остров Кипр. И несмотря на то, что за прошедшие почти полвека военные технологии и планирование ушли далеко вперед, основные военные доктрины и турок, и греков продолжают вращаться вокруг Кипра и спорных островов, а в основе их лежит опыт скоротечной войны 1974 года. Опыт для турок в целом печальный, несмотря на вроде бы видимый успех – захват северной части Кипра, этническую чистку и провозглашение там независимой республики.

Начало событий

Строго говоря, война началась на день раньше, когда из порта Мерсин вышла первая ударно-десантная группа турецкого флота (10 тыс. солдат, 15 танков, 12 орудий и 20 БТР). Они успешно совершили вечерне-ночной переход до Кипра, не встретив сопротивления со стороны Греции. Дело в том, что американские самолеты с авианосца «Форрестол» практически блокировали полеты греческих ВВС без объяснения причин. В противном случае турецкая десантная группа просто не доплыла бы Кипра.

Воздушная блокада Греции американцами привела к тому, что для переброски подкрепления на Кипр греческим летчикам на тяжелых военно-транспортных самолетах пришлось совершить ночной перелет на бреющем над морем, почти задевая волны, – так называемый полет самоубийц, вошедший в историю. При этом киприоты не были предупреждены об этом по соображениям безопасности, чтобы американцы не перехватили сообщение и не передали его туркам. В результате киприоты в темноте при посадке в аэропорту Никосии сбили один из транспортов с греческими десантниками подмоги.

На следующий день, 21 июля, пока турецкий десант пробивался к порту Киринии, на море у побережья Киринии случилось фантастическое событие, надолго изменившие сознание турецкого генералитета.

Несколько греческих военных кораблей, находившихся у острова Родос, 20 июля, узнав о вторжении, спешно двинулись в сторону Кипра. Их заметил турецкий разведывательный самолет. Турки предположили, что греческая эскадра идет взять на эскорт транспорт «Лесбос», перевозивший 450 греческих солдат из сменного контингента на острове. Турки считали беззащитный «Лесбос» (корабль, а не остров) хорошей целью для своей бомбардировочной авиации.

450 греческих спецназовцев – это сила (о них ниже), в отличие от киприотов-ополченцев.

Призывные пункты на Кипре были переполнены добровольцами-христианами уже утром 20 июля, но, например, один из батальонов ополчения не смогли сформировать из-за того, что склад с обмундированием для них находился в северной части острова. А она уже была недоступна из-за блокады дорог, устроенной в населенных местными турками селах. У киприотов было критично мало бронетехники, а артиллерией они просто не умели пользоваться. В такой обстановке для турок становилось критично важно перехватывать любые профессиональные подкрепления из континентальной Греции.

Турки были заранее уверены, что греки будут перебрасывать подкрепления по морю, а не по воздуху. Транспорт «Лесбос» считался в таком контексте целью №1, важнее захвата порта Киринии. Кириния – ближайший и наиболее удобный для греков порт высадки, потому первые две волны турецкого десанта и были направлены против этого города. В результате было отдано два приказа – один ВВС, другой – ВМС: любой ценой уничтожить греческую эскадру, чтобы она не смогла обеспечить охрану греческих транспортов.

«Дружественный огонь» невиданного масштаба

Утром 21 июля три турецких эсминца типа «Гиринг» (бывшие американские «Флетчер», сильно модернизированные) «Адатепе», «Коджатепе» и «Тиназтепе» получили этот приказ, находясь у берегов Киринии и охраняя десант. Беда в том, что ночью турки обычно спят, и потому мониторинг пространства велся только днем. А за ночь греческая эскадра по «неизвестной причине» развернулась обратно на Родос. В итоге турки потеряли греческую эскадру из виду.

Кому это пришло в голову – до сих пор очень охраняемая в Греции тайна, как и большая часть всего «Досье Кипр». Но случилось так, что радиостанция греческой разведки на Пафосе передала в открытый эфир «благодарность» греческим военно-морским силам за «своевременное прибытие» на защиту Киринии. Наследники Сулеймана Великолепного купились как дети малые. Они решили, что потерянная ими греческая эскадра уже подошла вместе с «Лесбосом» к Киринии и сейчас опрокинет первую волну десанта обратно в Средиземное море.

С аэродрома Эскишехира поднялись 28 бомбардировщиков F-100Ds, а с базы Мюртед (той самой, куда прилетают сейчас по частям российские С-400) еще 16 F-104Gs. Одновременно три турецких эсминца получили приказ следовать на Пафос, чтобы «приступить к уничтожению» мифического греческого флота.

Эти одиночества встретились в 14.35 в водах северо-восточнее Кипра. Следующие несколько часов турецкая авиация самозабвенно бомбила собственный флот. Потом они говорили, что греческие корабли были такой же американской постройки, что и турецкие, и «сверху не видно». И неважно, что на кораблях развевались турецкие флаги.

В «Коджатепе» прямым попаданием бомбы была снесена боевая рубка. Затем на эсминце взорвалось хранилище боеприпасов, и примерно в 22.00 он затонул. Погибло 78 турецких моряков, включая капитана. Выживших подобрало израильское судно и эвакуировало в Хайфу. С наступлением темноты оставшиеся сильно поврежденные два эсминца вышли из боя и поковыляли к турецкому берегу. Ковыляли они долго, потому на следующее утро все турецкие СМИ успели выйти с сообщениями о «разгроме греческого флота у Пафоса». Впоследствии эти газеты пришлось изымать по всей стране.

Еще бы. С точки зрения военной истории это – крупнейший после окончания Второй мировой войны случай так называемого дружественного огня.

Подвиги без награды

Важнейшие события происходили не только на воде и воздухе, но и на земле. Тем более что для греков скоротечная война 1974 года носила характер, близкий к священной, и отсылала в глубины истории. В результате на турецкие предложения сдаться с греческих позиций звучало «Молон лабе!» («приди и возьми» – ответ царя Леонида персам перед битвой при Фермопилах). В ряде случаев греки демонстрировали просто чудеса героизма. И надо понимать, что турецкие силы вторжения в итоге после третьей волны высадки насчитывали более 40 тыс. человек со 200-ми танками против 12 тыс. киприотов и 2 тыс. греков с 32-мя танками Т-34.

Например, 14 августа турки предприняли очередную попытку штурма аэродрома Никосии. К этому моменту уже формально действовало соглашение о прекращении огня, но турки упорно пытались «улучшить ситуацию». Им донельзя был нужен аэропорт и собственно столица Никосия.

Небольшое греческое село Айос Деметиос закрывало туркам путь к полному окружению кипрской столицы. Позиции оборонял «первый эскадрон спецназа» ЭЛДИК, десантники из континентальной Греции, находившиеся там официально по специальному международному соглашению после провозглашения независимости острова (тот самый транспорт «Лесбос», проводивший ротацию ЭЛДИКа). Турки бросили на Айос Деметиос два роты танков М48-А2 и до батальона пехоты. Греки получили приказ рассеяться и отступить, после чего спецназовцы разбились на пары, поскольку соотношение сил было катастрофическим, да к тому же турки вели беспрерывный артиллерийский обстрел.

В суматохе молоденький рядовой Манолис Бикакис потерял своего напарника, у которого была рация и таким образом не услышал приказа об отступлении. Он закрепился в доме на окраине села, имея лишь гранатомет с восемью выстрелами (по другим данным, у него была «шайтан-труба» – советский огнемет «Шмель»). На него клином шли сразу шесть турецких танков. С дистанции 270 метров он подбил первый, сменил позицию и сжег второй. С 200 метров он уничтожил третий танк, и пока турки в панике маневрировали (они, видимо, решили, что против них стоит целый взвод огнеметчиков), подбил четвертый. Оставшиеся два танка стали отступать на предельной скорости, но рядовой Бикакис последовательно сжег и их. Последний танк он подбил с 700 метров, добившись 100% попаданий.

Турецкая пехота в ужасе забилась в четырехэтажное здание «Технической школы Григориу». Подойдя к зданию, Бикакис запустил остававшиеся у него два огнеметных выстрела в первый и третий этажи, похоронив там чуть ли не роту турок (точные потери Анкара засекретила). Собрав трофейные пулеметы, Бикакис еще четыре дня (!) в одиночку оборонял село без пищи. Правда, масштабных наступлений турки уже не предпринимали, пока греческие спецназовцы не вернулись в Айос Деметиос и не обнаружили там истощенного Бикакиса.

15 августа, на следующий день после начала обороны села Айос Дементиос рядовым Бикакисом, турки начали наступление на населенный пункт Скилура с той же целью окружения и захвата столицы Кипра. На село наступали опять же две роты танков М47 при поддержке двух батальонов парашютистов, высаженных с вертолетов.

Греческий гарнизон Скилуры состоял из пяти рот пехоты. У греков катастрофически не хватало бронетехники, потому они цеплялись за каждый трофей. 1 августа грекам удалось захватить турецкий М47. Его подлатали, завели и поставили в одиночку оборонять Скилуру по командованием сержанта Константиноса Дрососа. За несколько часов боя до наступления темноты один танк Дрососа уничтожил семь турецких танков и еще один был подбит из безоткатного орудия. Турецкие парашютисты после этого просто разбежались. Уже пожилой отставной сержант Дросос получил заслуженную награду за этот бой только в 2015 году. Сейчас он видный деятель Коммунистической партии Греции.

После свержения «черных полковников», последовавшего за поражением на Кипре, прогрессивная общественность Европы лет десять измывалась над греческим самосознанием примерно так, как сейчас измывается над национальной гордостью сербов. Именно Афины были объявлены «зачинщиками войны», поскольку греки – националисты, религиозные фанатики, расисты и милитаристы, носятся со своим «энозисом» (идеей присоединения Кипра к континентальной Греции) как частью шовинистической «Великой Идеи» («Мегали идэа» – теория восстановления Византии за счет турецкой Восточной Анатолии и Фракии) и помешаны на исторической мести туркам за четыре столетия издевательств. А интервенты турки в этой системе координат оказались чуть ли не в разряде пострадавших.

После 1974 года практически никто из греков не получил на Родине никаких наград, признания или повышения по службе. Их скопом зачислили в «пособники фашистского режима» и в «участники предательского переворота против архиепископа Макариоса». Это было негласной частью сделки нового правительства в Афинах с европейскими властями, США и ООН. Ну, примерно, как современные требование ЕС выдать в Гаагу сербских офицеров. Лишь в конце 1990-х на стелле Памятника неизвестному солдату в Афинах выбили надпись «Кипр», а погибшим в этой войне солдатам и офицерам стали отдавать почести.

Послевоенные выводы

Сразу после окончания этого конфикта между двумя странами НАТО – Турцией и Грецией – началась асимметричная гонка вооружений. Обе страны сделали из событий 1974 года прямо противоположные выводы.

Греки решили, что в целом идея переброски на Кипр подкрепления по воздуху была замечательной, только помешали американцы. Потому наращивание авиации и десантных подразделений шло опережающими темпами. На флоте также росло число десантных средств (были даже слухи о возможных закупках БДК в России), но в целом концепция воздушного контроля и воздушного же вторжения победила.

Вопрос о Кипре заключен только в том, кто быстрее и с меньшими потерями перебросит на остров подкрепления и сможет их снабжать. Поняв это, в Анкаре почему-то сочли морскую десантную операцию в целом удачной и сосредоточились на концепции, прямо противоположной греческой – наращивать флот и десантные средства вторжения.

Кроме того, турецкий Генштаб озаботился поиском эффективных средств ПВО. Даже туркам стало ясно, что их силы вторжения, сколь многочисленны они не были бы, греки просто потопят с воздуха. А поставленные в Турцию западные средства ПВО никуда не годятся, потому они не являются собственностью турецкой армии. Они отданы «в лизинг» и управляются не турецкими, а американскими и до недавнего времени немецкими расчетами. Их статус – защищать не Турцию и ее интересы, а только базы НАТО в случае «большой» войны. И нет никаких оснований полагать, что в случае ограниченного конфликта в Восточной Средиземноморье (скажем прямо – с Грецией) эти ЗРК будут использованы по назначению. Американцы и немцы могут не рискнуть сбивать греческие самолеты, а зачем тогда нужно такое ПВО?

Без эффективного прикрытия с воздуха все монструозные военные доктрины Турции (в основном антигреческие) идут прахом. Вовремя проявившийся конфликт вокруг разработки шельфового газа только подчеркнул эту военно-стратегическую проблему. Сколько там газа, есть ли он вообще – еще наукой не доказано, а конфликт с греками вечен.

Таким образом, получая С-400, Турция обеспечивает себе сохранность неба в Восточном Средиземноморье, практически исключая из региона греческие ВВС.

Кипрская война 1974 года незаслуженно забыта, в первую очередь, по политическим соображениям. Европейское идейно-воспитательное давление на Грецию до самого последнего времени заставляло греков принижать значение этого события. На Турцию все эти десятилетия оказывалось похожее давление с целью отказаться от каких-либо действий вокруг Кипра. Кроме того, туркам крайне неудобно вспоминать все выше описанные обстоятельства войны.

Но несмотря на то, что со времен кампании 1974 года прошло уже 45 лет, память о ней жива не только в надгробьях и воспоминаниях. Было бы просто отбросить старый опыт за ненадобностью: вокруг одни беспилотники и цифровые технологии. Но, как показал опыт, новейшие технологии в чистом виде – лишь вишенки на торте. Стратегически такие вечные конфликты все равно протекают с использованием одних и тех же схем, которые продиктованы географией и почти не меняющейся психологией. А новые технологии меняют совсем немногое.