Намедни нашел на Авито, отдали даром - два мешка кассет и видеомагнитофон. Отвёз в деревню. Ностальгирую. Даже одна кассета попалась, которую обычно родители прятали в шкафу под полотенцами😁
Мы, пять двоюродных, с разбросом возрастов в 7 лет, ежегодно съезжались на лето к бабушке в деревню. Никаких телефонов и компьютеров. Телевизор был, но нам не надо было. Понятно - лес, река, пляж, друзья-соседи... Но бывали и дождливые каникулы - вообще ничего не предпринять на улице. Сегодня дети бы начали слоняться и ныть. Мы рисовали для всей гигантской семьи стенгазеты (лица там членов семьи из фотографий вырезали, стишки писали), готовили какие-то ивенты под праздники и дни рождения, придумывали игры для себя и для семьи (блин, вся семья подыгрывала, участвовала как-то), мы даже сделали для дома "кооперативный" платный туалет - облагородили нужник, насколько это было возможно, вывешивали там ежедневные анекдоты, постоянно меняли там освежители и содержали его в чистоте. Взрослые приняли правила игры и перед походом в туалет искали мелкую денежку - там перед входом касса висела, прилично набегало, на ежедневное мороженое всем нам легко.
Почему тут вспомнил: у нас не замолкал магнитофон, а наши родители (мои, в частности) услужливо подсовывали нам "правильные" записи. И мы так же оформляли подкассетники. А в итоге у нас сформировался неплохой музыкальный вкус, а у одного из нас даже образование.
Был два года назад там и раскопал нечаянно одну из тех стенгазет.
Аж слёзы навернулись...
Любил делать всякие сборники и записывать их с дисков, других кассет с помощью музыкального центра. А так же телевизора через микрофон
таки справились))
Стереофонический кассетный магнитофон «Маяк-232-стерео» сошел с конвейера Киевского завода «Маяк» в 1985 году. Эта модель представляла собой эволюционное развитие популярной линейки кассетных устройств, придя на замену предшественнику «Маяк-231-стерео». Инженеры предприятия поставили перед собой задачу расширить функциональные возможности и повысить эксплуатационные характеристики аппарата, что в результате вылилось в создание одного из наиболее узнаваемых советских кассетных магнитофонов второй половины восьмидесятых годов.
Внешнее оформление «Маяк-232-стерео» выдержано в стилистике, характерной для того периода. Лицевая панель из анодированного алюминия могла быть черной или серебристой, причем экземпляры в светлом исполнении попадаются значительно реже. Существует предположение, что серебристый вариант оформления использовался для юбилейных партий, приуроченных к 40-летию Победы, что наделяет такие устройства дополнительной исторической ценностью.
В центре внимания на передней панели находится люминесцентный индикатор уровней записи и воспроизведения. В те годы это было стильное и технически передовое решение, заменяющее традиционные стрелочные указатели, использованные в модели 231. Индикатор не просто отображает силу сигнала, но и служит источником разнообразной служебной информации: о задействовании системы шумопонижения, подключении внешнего микрофона, активации режима записи и выбранной разновидности магнитной ленты.
Эргономика органов управления продумана достаточно тщательно. На панели размещены независимые ручки регулировки уровня для каналов при записи и воспроизведении, темброблок, позволяющий корректировать низкие и высокие частоты, а также клавишный механизм управления режимами лентопротяжного тракта. Любопытная деталь — по сравнению с более ранней моделью, тут отказались от псевдосенсорного управления в пользу проверенных механических переключателей. Зато в аппарате появился встроенный усилитель мощности, дающий возможность напрямую подключать акустические колонки. Здесь же, на лицевой стороне, расположены входы для микрофонов, стереофонических наушников и проводного пульта дистанционного управления. Последний был скорее приятным дополнением, так как в повседневной жизни он встречался крайне редко.
Тыльная сторона корпуса отведена под разъемы для подсоединения акустических систем, линейные входы и выходы, а также сетевой разъем с предохранителем. Конструктивно магнитофон выполнен по модульному принципу: все функциональные блоки устанавливаются в общую кросс-плату, что теоретически облегчает ремонт и сервисное обслуживание.
«Маяк-232-стерео» позиционировался как достаточно серьезное устройство, относящееся ко второму классу сложности. Аппарат поддерживал работу с тремя типами магнитной ленты в кассетах МК-60 и МК-90. Возможность выбора типа ленты (ферро-, хромдиоксидная или феррохромовая) критически важна для получения качественной записи, поскольку напрямую влияет на воспроизводимый частотный диапазон. Паспортные данные устройства выглядели следующим образом:
Коэффициент детонации:+/- 0,2 процента – добротный показатель, гарантирующий низкий уровень искажений.
Диапазон частот для лент разных типов: для стандартной ленты на основе гамма-оксида железа – 40...12500 Гц; для хромдиоксидной – 40...14000 Гц; для двухслойной феррохромовой – 40...16000 Гц.
Отношение сигнал-шум в тракте записи-воспроизведения: минус 50-56 дБ.
Выходная мощность на акустических системах с сопротивлением 4 Ом достигает 4 Вт.
В магнитофоне применялась система шумопонижения собственной разработки под названием «Маяк», эффективно снижающая как собственные шумы аппарата, так и посторонние призвуки, уже имеющиеся на записанной фонограмме. К полезным опциям относились механический счетчик метража ленты и функция «Память», позволяющая останавливать ленту при обратной перемотке в точке с нулевыми показаниями счетчика. Более того, среди радиолюбителей была известна несложная модификация электронной схемы, позволявшая автоматически включать воспроизведение после завершения перемотки до начала кассеты или до выставленной нулевой отметки, что заметно расширяло удобство использования.
Как у любого сложного электромеханического изделия, у «Маяк-232-стерео» есть свои сильные и слабые стороны, хорошо известные по отзывам владельцев. Несомненным достоинством считается высокая живучесть и надежность лентопротяжного механизма. Мощный электродвигатель (поговаривают, что его поставили от троллейбуса :) ) обеспечивает быструю перемотку, узел автостопа функционирует безотказно, а сам механизм крайне редко повреждает ленту.
Вместе с тем, конструкция имеет ряд специфических особенностей, которые владельцы часто относят к минусам. В первую очередь это касается работы соленоида, прижимающего блок магнитных головок. При включении режима воспроизведения он срабатывает настолько мощно и резко, что блок буквально «выстреливает» вперед, оставляя заметную вмятину на кассетной ленте, а иногда и вовсе не фиксируется в рабочем положении, требуя ручной корректировки. По отзывам, это напоминает звук затвора автоматического оружия.
Электронная начинка также не лишена уязвимостей. Встроенный усилитель мощности построен на микросборке К174УН7, которая считается не слишком надежной и обеспечивает, по мнению многих меломанов, лишь посредственное качество звучания, выполняя скорее функцию контрольного усилителя. Питание этого усилителя осуществляется от того же стабилизатора, что и остальная логика, и при перегрузках это может приводить к выходу из строя блока питания. Переключатели типа П2К со временем теряли надежность контакта, а пайка на общей кросс-плате могла покрываться микротрещинами, становясь источником посторонних шумов и потрескиваний.
Пластиковые детали корпуса тоже вызывали нарекания: сам корпус был склонен к резонансному дребезжанию, краска в отсеке для кассеты быстро стиралась, а пластмассовые колпачки, фиксирующие кассету, имели привычку теряться. Тем не менее, многие владельцы хранят теплые воспоминания о своих аппаратах.
Производство «Маяк-232-стерео» продолжалось несколько лет, и за это время в конструкцию вносились некоторые изменения. Существовала также версия «Маяк-232С» с аналогичными характеристиками. В более поздних моделях, например в «Маяк-233-стерео», ряд выявленных недостатков был устранен, а компоновка лентопротяжного механизма претерпела изменения. Стоимость магнитофона в розничной продаже составляла 500 рублей.
Для многих любителей музыки «Маяк-232-стерео» стал настоящей легендой, олицетворяющей целую эпоху. В те годы качественная звуковоспроизводящая техника была в дефиците, и возможность сделать приличную запись с винилового диска или радиопередачи ценилась очень высоко. Сегодня интерес к этим аппаратам возрождается благодаря усилиям коллекционеров и реставраторов, которые возвращают им жизнь, движимые не только ностальгией, но и желанием сохранить историю отечественного приборостроения. Пусть со своими особенностями и капризным нравом, «Маяк-232-стерео» остается желанным объектом в коллекциях ретро-аудиотехники.
В памяти поколения, заставшего Советский Союз, надежно закрепился стереотип о «вечной» технике прошлого. Принято считать, что раньше промышленность выпускала продукцию небывалой надежности, которая служила верой и правдой десятилетиями, выгодно отличаясь от хрупких современных изделий. В подобных утверждениях присутствует рациональное зерно, но оно нуждается в серьезных уточнениях и оговорках. Бесспорно, холодильные агрегаты марки «ЗИЛ», сошедшие с конвейера в шестидесятые годы, до сих пор исправно морозят на дачных участках, а тяжеловесные утюги из чугуна и пылесосы «Ракета» становились настоящими семейными реликвиями. Но в ту же самую историческую эпоху сформировался и прямо противоположный тренд: телевизионные приемники, требовавшие постоянного вмешательства мастера, и стиральные машины-автоматы «Вятка», которые выходили из строя едва ли не чаще, чем успевали отстирать белье.
Как могло случиться, что в рамках одной страны и одного временного периода сосуществовали столь разные стандарты качества? Разгадка кроется не в мифической «советской добротности», а в сложном взаимодействии технологических укладов, особенностях мотивации труда на производствах и уровне технической сложности самих приборов.
Легенды о советской технике-долгожителе, как правило, строятся вокруг устройств, отличающихся исключительно простой конструкцией. Их главным преимуществом было отсутствие навороченной электроники и минимизация числа подвижных сочленений. Наиболее показательный пример — холодильник «ЗИЛ». Производственный процесс этих агрегатов развернулся на Московском заводе имени Сталина (позже переименованном в честь Лихачева) в 1951 году с модели «ЗиС Москва ДХ-2». Эти изделия представляли собой настоящих промышленных «тяжеловесов»: их масса могла достигать 90 килограммов, а конструкторская мысль базировалась на использовании первоклассных материалов — толстого металлического листа для корпуса и стойкой эмали.
Феноменальная живучесть «ЗИЛов» объяснялась конструкцией их компрессора. Он отличался незамысловатостью, высокой ремонтопригодностью и колоссальным запасом прочности, будучи рассчитан на многолетнюю беспрерывную эксплуатацию. Внутреннее пространство не содержало замысловатых электронных модулей управления, способных выйти из строя. Ломаться там было попросту нечему, и владельцы в шутку говорили, что единственный элемент, требующий замены за все время службы, — это лампочка внутри камеры. Эта надежность имеет документальные подтверждения: даже в начале двухтысячных годов на завод обращались хозяева холодильников 1951 года выпуска с просьбой подыскать резиновый уплотнитель, который рассохся за полвека использования. Не только «ЗИЛ», но и иные бренды, например, «Саратов», выпуск которого стартовал там же в 1951 году на Саратовском электроагрегатном производственном объединении (СЭПО), стяжали славу безотказной техники. К 1960 году предприятие производило уже полмиллиона этих агрегатов ежегодно, и многие из них, переместившись на дачи, трудятся и по сей день.
По аналогичному принципу конструировались и другие «ветераны быта». Возьмем, к примеру, пылесос «Ракета». В эру, когда дизайнерские решения нередко черпали вдохновение в космических свершениях, этот аппарат своими обводами действительно напоминал часть космического корабля. Но определяющим было не внешнее сходство, а его устройство. Корпус «Ракеты» изготавливался из металла, что делало его практически неуязвимым — он не давал трещин от ударов и не коробился. Внутри размещался производительный электродвигатель и вентилятор. Отсутствие пластиковых фиксаторов, сложных фильтрующих систем и электронного управления превращало этот пылесос в «неубиваемый». Он мог эксплуатироваться десятилетиями, обладал функцией выдува, которую сегодня выдают за новейшую технологию, и применялся хозяйками даже для самых пыльных работ, например, для побелки потолочных перекрытий.
Малогабаритные бытовые электроприборы, такие как утюги, тоже превратились в символы долговечности. Ранние модификации, производившиеся в пятидесятые и шестидесятые годы, отливались из тяжелого чугуна и весили более трех килограммов. Массивная подошва длительно и равномерно аккумулировала тепло, что позволяло качественно разглаживать даже плотные материалы. Сердцем советского утюга был биметаллический терморегулятор — примитивная механическая система, отказы которой случались крайне редко. Внутри не имелось сложной электроники — лишь мощный трубчатый электронагреватель, лампочка-индикатор и крепкий корпус. Такой утюг мог выдержать падение с высоты и продолжать функционировать, что и породило миф об их «неистребимости».
Кардинально иная картина наблюдалась в секторе сложной радиоэлектронной аппаратуры — телевизорах и магнитофонах. Здесь, вопреки кажущейся мощи советского промышленного комплекса, ситуация складывалась далеко не столь благополучно. Проблема коренилась не в неспособности инженеров разрабатывать качественные устройства. Нередко схемотехнические решения заимствовались у мировых лидеров и были достаточно передовыми для своего периода. Основная трудность таилась в комбинации факторов, связанных с производственными процессами и качеством элементной базы.
Ключевой причиной регулярных неисправностей являлось скверное качество комплектующих. В Советском Союзе сложилась негласная, но жесткая иерархия распределения электронных компонентов. Самое лучшее, что могла предложить промышленность, в первую очередь направлялось на оборонные предприятия и в космическую отрасль. То, что было несколько хуже, — на прочую военную и индустриальную аппаратуру. А весь остальной, часто откровенный брак либо компоненты с характеристиками на пределе допустимого, поступал на заводы, выпускавшие товары народного потребления. Изготовитель оказывался привязан плановой системой к определенному поставщику. Например, заводу «спускали сверху» предписание закупать львовские кинескопы и ереванские конденсаторы. Кинескопы могли быть еще приемлемыми, а вот конденсаторы, даже новые, нередко не выдерживали и гарантийного срока, выходя из строя из-за температурных колебаний или попросту «высыхая» со временем.
К этому примешивалась невысокая культура производства и стремление выполнить план любой ценой. Рабочие на сборочных линиях получали заработную плату не за качество, а за число собранных изделий. Это провоцировало такое явление, как «ложные пайки» — когда контакт внешне выглядел нормально, но фактически обеспечивал ненадежное соединение, которое могло разрушиться от малейшей вибрации или по прошествии времени. Итогом становилась техника, обладавшая в теории приличной схемотехникой, но на практике выходившая из строя из-за производственных огрехов. Пытались исправить ситуацию, но делали это своеобразно. Вместо повышения качества сборки непосредственно на заводе, на государственном уровне приняли решение о формировании разветвленной сети фирменных сервисных центров. Проще говоря, проблему предпочли не ликвидировать, а создать структуры для ее быстрого устранения, повышая не качество, а «культуру ремонта». Нередко телевизор сразу после покупки попадал в мастерскую.
Отдельно стоит сказать о магнитофонах. Если в мощной электромеханике (как в холодильниках либо пылесосах) Советский Союз чувствовал себя уверенно, то в точном приборостроении наблюдалось отставание. Лентопротяжные механизмы даже в восьмидесятые годы нередко копировались с импортных образцов и не давали той стабильности и ресурса, какие обеспечивали японские аналоги. В сочетании с некачественными транзисторами, обладавшими большим разбросом параметров и чувствительностью к нагреву, это вело к тому, что отечественные магнитофоны стремительно теряли свои качества.
Особняком в этом перечне находится стиральная машина «Вятка-автомат», чей выпуск стартовал в 1981 году на кировском заводе «Электробытприбор». Аппарат стал результатом приобретения лицензии у итальянской компании «Merloni Progetti» (будущей Indesit). На предприятии смонтировали отдельную сборочную линию, закупив итальянское же оснащение. Первая партия из ста машин стоила дороже четырехсот рублей — огромные по тем временам деньги, но за комфорт советские люди готовы были платить.
С одной стороны, это был прорыв. Машина располагала двенадцатью программами, могла стирать, полоскать и отжимать белье практически без вмешательства человека. Те, кому посчастливилось ее приобрести, собирались всей семьей, чтобы полюбоваться на это чудо инженерной мысли в действии. С другой стороны, как только «Вятка» начала массово появляться в квартирах, проявились и ее недостатки. В газете «Известия» за 1983 год вышла публикация с красноречивым заголовком «Этот частый частный случай...», где детально описывались злоключения владелицы такой машины. Суть сводилась к тому, что «Вятка» выходила из строя часто. Отказывала как электроника, так и механические детали. Выходили из строя электроклапаны — резина в них набухала, и автоматика давала сбой.
В результате гарантийные мастерские оказались перегружены работой. При этом система обслуживания была выстроена так, что мастер приезжал лишь в определенный день недели, вне зависимости от срочности. Парадокс состоял в том, что ремонтники не были заинтересованы в качественном ремонте: чем больше поломок и повторных визитов, тем выше их заработок. Заводской брак, некачественные материалы и отсутствие обратной связи с покупателем привели к тому, что передовая по замыслу машина обернулась источником хронических неприятностей для счастливчиков, сумевших ее раздобыть. В противоположность примитивной активаторной стиральной машине, где ломаться было нечему, «Вятка», насыщенная автоматикой, угодила в ту же категорию, что и телевизоры — категорию сложной техники, к выпуску которой советская индустрия оказалась не готова.
Итак, феномен неодинакового качества советской бытовой техники находит объяснение не в расплывчатых категориях наподобие «прежде делали лучше», а в конкретных инженерно-экономических причинах. Холодильник «ЗИЛ», чугунный утюг либо пылесос «Ракета» были надежны потому, что являлись технологически примитивными. Это была силовая электротехника, где качество определялось толщиной металла и добротностью сборки, а сломаться там было попросту нечему. Их ремонт в случае нужды мог осуществить любой умелец с паяльником и отверткой в любой деревне.
Телевизоры, магнитофоны и стиральные автоматы «Вятка» принадлежали к качественно иному классу устройств. Их функционирование зависело от точной электроники, качественных датчиков и надежных пластмасс. И здесь советская плановая экономика, нацеленная на вал, а не на качество, с ее остаточным принципом снабжения «бытовухи» компонентами, потерпела неудачу. Заводы штамповали продукцию, которая была морально устаревшей еще на этапе разработки и технически ненадежной из-за низкого качества деталей и сборки. Потребитель же, не имевший выбора, вынужден был мириться с этим, оплачивая приобретение сложной техники не только деньгами, но и бесконечным временем, проведенным в очередях к мастерам из «Рембыттехники». Поэтому, вспоминая «вечные» советские холодильники, стоит помнить и о вечно ломающихся телевизорах — две эти реальности существовали в СССР одновременно.
История кассетных дек знает немало имен, ставших легендарными. Обычно в этом ряду вспоминают японских гигантов вроде Nakamichi или Technics. Но в конце семидесятых годов прошлого века на европейском континенте появился аппарат, способный дать им фору по части технической смелости и инноваций. Речь об австрийской компании Eumig, которая в 1979 году выпустила модель FL-1000µP — устройство, ставшее настоящим вызовом для всей индустрии и одновременно последним громким аккордом в истории самого производителя.
Фирма Eumig ассоциировалась прежде всего с киносъемочной техникой и проекторами, но создатели решили испытать удачу в сфере высококачественного аудио. Итогом этих амбиций стала модель FL-1000µP, производившаяся на австрийских мощностях с 1979 по 1981 год. Внешность аппарата типична для той эпохи: строгий серебристый фасад, массивный корпус шириной 455 мм и весом около 12 килограммов. Но истинная ценность скрывалась под лицевой панелью, где инженеры реализовали решения, не встречавшиеся больше нигде в мире.
Самая яркая особенность FL-1000µP — конструкция лентопротяжного механизма. В традиционных деках того времени обязательно присутствовал тяжелый маховик, призванный гасить колебания вращения двигателя своей инерцией. Австрийские разработчики предложили кардинально иной путь. Вместо маховика они установили диск со специальной фототравленой разметкой, включающей 2500 точек. При вращении оптический датчик фиксирует прохождение меток и передаёт данные в схему управления, которая корректирует обороты электродвигателя с невероятной частотой — до 15 тысяч раз в секунду. На обнаружение отклонения и реакцию уходило всего около 40 мс.
Такая система, известная как оптоэлектронная стабилизация скорости ведущего вала, позволила достичь исключительной равномерности движения ленты. Коэффициент детонации составил всего 0,035% по стандарту WRMS и 0,07% по DIN. Эти цифры ставят FL-1000µP в один ряд с лучшими профессиональными образцами. Внутри использовались два безынерционных двигателя с гладким ротором, а шасси было отлито из алюминия — такое основание гарантировало отсутствие лишних вибраций и механических шумов.
Принадлежность к высшему классу аудиотехники подтверждается трехголовочной схемой. Раздельные головки для записи, воспроизведения и стирания дают владельцу возможность сквозного контроля — то есть прямого прослушивания сигнала, только что попавшего на пленку.
Информация о производителе головок разнится, но, по сведениям из разных источников, они могли поставляться японской компанией Alpine — известно, что Eumig и Alpine связывало партнёрство (младшая модель FL-900 была практически копией Alpine AL-300). В любом случае, австрийские конструкторы выбирали только лучшие доступные компоненты, что характерно для подхода high-end. Двухсекционные головки, стоявшие в этой модели, относились к категории дорогостоящих и премиальных решений.
Что касается совместимости, дека уверенно работала со всеми типами магнитных лент того периода: ферромагнитными (Type I), хром-диоксидными (Type II) и металлическими (Type IV). На лентах с хромовым покрытием и на металле частотный диапазон простирался от 20 герц до 22 килогерц — показатели, достаточные для самого требовательного уха.
Eumig предложила покупателям необычную опцию: возможность выбрать тип системы шумопонижения при покупке. Базовая версия комплектовалась наиболее распространённой в мире системой Dolby B, однако существовала и модификация с более эффективной разработкой компании Telefunken — HighCom. Эта система обеспечивала подавление шумов ленты до 18 децибел, тогда как Dolby B давал лишь около 8–10 децибел. Известно, что даже легендарный инженер и основатель Nakamichi Ецуро Накамичи считал систему HighCom лучшей аналоговой системой шумопонижения из существовавших, предпочитая её и Dolby, и альтернативным решениям.
В версии FL-1000µP с установленным HighCom отношение сигнал/шум при использовании металлической ленты достигало 78 дб— это исключительно высокий результат даже по сегодняшним меркам. Для сравнения, модификация с системой DNR (вариант на основе Dolby) демонстрировала на металлической ленте 70 дб, а без включения шумоподавителей — около 62 дб. Благодаря этому дека оставалась одной из самых «тихих» в своем классе, обеспечивая чистый и прозрачный звук даже на паузах.
Аббревиатура «µP» в названии модели указывает на наличие микропроцессора, и это не просто маркетинговый ход. В эпоху, когда большинство производителей только осваивали простейшие логические схемы, Eumig внедрила в своё изделие настоящую программируемую логику. На борту находилось электронное счётное устройство с возможностью запоминания позиций ленты — система получила название Compu System. Пользователь мог отметить до шестнадцати точек на кассете, после чего дека автоматически перематывала ленту к нужному фрагменту по команде.
Но этим функционал не ограничивался. На задней панели присутствовал разъём EU-bus. Используя 4-битный адресный код, можно было объединять до шестнадцати дек FL-1000µP в единую сеть, управляемую внешним 8-битным компьютером. Это открывало широчайшие возможности как для полупрофессиональных студий, так и для энтузиастов, экспериментировавших с автоматизацией. Более того, высокая точность позиционирования позволяла применять кассетный накопитель даже для резервного копирования цифровых данных — задача, совершенно не типичная для бытовой аудиотехники того времени.
Список возможностей впечатляет даже сегодня: регулировка уровня записи и тока подмагничивания со встроенным тестовым генератором и парой светодиодов для точной настройки, входной ограничитель, фильтр MPX, регулируемая скорость перемотки для бережного обращения с кассетами, функция пикового удержания на дисплее и даже эффект реверберации, доступный при смешивании сигналов с микрофонного и линейного входов.
Тыловая панель предлагает полный комплект разъемов, необходимых для интеграции деки в любую аудиосистему. Предусмотрено четыре входа: два раздельных линейных входа на разъемах типа RCA, стандартный пятиштырьковый DIN-разъём и вход для микрофона. Количество выходов также равняется четырём: линейный выход с неизменным уровнем 700 мв, линейный выход с регулируемым уровнем и выход на наушники с 6,3-мм разъемом. Управление режимами полностью электронное и построено на сенсорных кнопках.
Eumig FL-1000µP оказалась одновременно техническим прорывом и коммерческим фиаско. Себестоимость производства была чрезвычайно высокой. В конце семидесятых цена деки составляла около двух тысяч немецких марок за версию с шумоподавителем DNR и почти 2400 марок за вариант с HighCom. По тем временам это были суммы, сопоставимые со стоимостью недорогого автомобиля, поэтому аппарат оставался уделом профессионалов и обеспеченных меломанов.
К сожалению, огромные вложения в разработку и выпуск FL-1000µP совпали с неудачами Eumig в других проектах, в частности с системой мгновенного кино Polavision. Финансовое бремя оказалось непосильным, и в 1981 году компания прекратила своё существование. К моменту закрытия FL-1000µP оставалась непревзойденной по совокупности технических характеристик и возможностей — ни одному японскому производителю так и не удалось создать ничего подобного.
