Удивительное сочетание в одном месте советской, американской и азиатской военной эстетики.
Парад прошел в августе 2024 года на бывшей американской авиабазе в Баграме, и был посвящен 3-й годовщине победы над США: https://www.kommersant.ru/doc/6893002
Видео от AFP: https://www.youtube.com/watch?v=rpYnUyUr8Ak
В преддверии сегодняшней годовщины два ветерана Афганистана провели урок мужество в школе. Среди множества юбилейных медалей и традиционной "спасибо, что ушли" на груди у одного медаль «За отвагу» (носит он её против правил, отдельно от юбилейных, на правой стороне), которая вручалась "за личное мужество и отвагу, проявленные при защите социалистического Отечества и исполнении воинского долга". Но ничего особенного за собой данный воин-интернационалист не припоминает, говорит, что вручили ему данную награду по совокупности мелких деяний (где-то на мине подорвался, отделавшись одним колесом на "бардаке", где-то ещё что-то).
Однако, когда его товарищ заметил "Это как замполит решит", сразу ему возразил, что медаль присуждалась не замполитом, а Президиумом Верховного Совета (кажется, так назвал). Будто его задела трактовка о замполите.
Реально могли по совокупности вручить или он всё же о чём-то умалчивает?
Подскажите пикабушники: каким образом достигалась такая форма панамы афганки? Может кому то рассказывали отцы, братья, или сами носили в советской армии?
Выпаривали или еще есть какие то хитрые способы?
Об Афганской войне 1979-1989, как впрочем и о любой другой, сложился ряд мифов и стереотипов, растиражированных в массовой культуре и СМИ. Если верить книгам, фильмам, инету, то воевали исключительно 18-20-летние "зелёные", необстрелянные пацаны. На самом же деле, первыми "за речку" в декабре-1979-январе 1980 года вошли и начинали обустройство на чужой территории, вступали в первые боестолкновения как раз наоборот, взрослые мужики - "партизаны" (хотя в Афгане с первых дней хватало и солдат-срочников). В Советской, да и в Российской Армии "партизанами" называли и называют военнослужащих уволенных в запас, и позднее призванных на военные сборы. Причём для тысяч советских мужчин эти "сборы" прошли далеко не мирно, аукнувшись Афганом, Чернобылем, Карабахом.
В декабре 1979 года в Среднеазиатском и Туркестанском военных округах началась подготовка к вводу в Афганистан 40-й общевойсковой армии, но большинство её частей были кадрированными, т.е. сокращённого до штатов мирного времени состава. Военкоматами Казахской, Киргизской, Таджикской, Туркменской, Узбекской ССР началась мобилизация своих жителей в войска. Сами "партизаны", в отличие от большинства советских граждан уже знали (хоть и за счёт слухов) о том что они скоро перейдут границу. Причём призыв резервистов шёл довольно спешно. В эти же недели в СССР уже формировались пополнения из солдат-срочников различных войсковых частей, в том числе и из Европы. Так, один из авторов сайта "Проза.Ру", Игорь Исетский (Морозов), попал в рембат в ДРА через год срочной службы на Урале.
«Идём на Афган!» – впервые я услышал эти слова в декабре 1979 года в районе сосредоточения 108-й мсд под Термезом от одного пожилого узбекского «партизана» (отмобилизованная дивизия была укомплектована призывниками из запаса, в основном узбеками). Он доверительно мне рассказал, что ему 52 года, но он не может пропустить такое большое событие, как «поход за речку», а потому пообещал военкому барана, чтобы тот направил его в войсковую часть вместе с сыном (статья "Афганистан, конец декабря 1979-го – начало января 1980 года", автор в 1979 году - замначальника отдела спецпропаганды Политуправления Туркестанского военного округа генерал-майор Л.И. Шершнев).
Возраст, боевая и физическая подготовка мобилизованных резервистов была разная. Так например, бывший комроты рембата, подполковник в отставке М.Ф. Шаймарданов пишет, что в его роту добавилось 12 человек (треть от всей роты), недавних инженеров, колхозников, шофёров, в возрасте 25-48 лет, выше приведён отрывок о 52-летнем узбеке. Соответственно в лучшем случае это были дембеля 0-5 давности, в худшем почти 30-летней. Они имели большой житейский опыт, но довольно трудно оценить их боеготовность и по ряду источников дисциплина у людей с гражданки часто также была невысокой. Вдобавок, формируясь в Средней Азии, 40-я армия получила в свой состав в большинстве своём военнослужащих местных национальностей, часто плохо знавших даже русский язык, что также было большим минусом, тем более в боевой обстановке.
Но наличие житейского опыта у партизан спасало их и молодых солдат-срочников в быту - резервисты заставляли следить за собой и своей формой, чтобы выглядеть опрятно и избежать вшей, менять подворотничники и т.д. Партизаны же предложили и первые приборы для освещения и обогрева, делая их из артиллерийских гильз, как в 40-е. Прожив не один десяток лет, и зачастую оставив дома семьи, взрослые мужики бережнее относились к своим и чужим жизням, что конечно не всегда срабатывает, тем более на войне.
Замена резервистов призванных на 20-тидневные сборы на срочников растянулась до марта 1980, а полностью завершилась к ноябрю, последними вернулись домой мобилизованные офицеры и прапорщики, хотя небольшое число их продолжало оставаться в 40-й армии. В Афганистане погибли 42 военнослужащих призванных из запаса - 6 офицеров и 36 солдат. Общая же численность "партизан" в 40-й армии по разным данным составила от 32 000 до 50 000 военнослужащих. Разброс по числу резервистов в ДРА связан вероятно с тем что ряд развёрнутых частей границу не пересекал, оставшись на советской территории в качестве резерва. Кроме того из уже вводимых войск некоторое число мобилизованных отсеялось по болезням, семейным причинам и т.д.
Cтоит отметить, что кроме резервистов и дембелей, ряд частей и значительное число военнослужащих также покинул ДРА в полном составе ещё в 1980-1981 годах, а ещё несколько полков позднее, в основном во время показужного вывода 1986 года. В основном это были избыточные для боевой обстановки Афганистана зенитные, строительные и танковые части, а под вывод 86-го два полка (которых не было в 40-й армии) из шести выводимых специально сформировали из "желтушников", стройбатовцев и дембелей, зато шло постепенное усиление ОКСВА мотострелковыми, спецназовскими и другими боевыми частями. 15 февраля 1989 года - официальный день окончательного возвращения контингента на Родину, также дата отчасти условная: после речи Б. Громова о том что "за моей спиной нет ни одного советского солдата", в Афганистане продолжали оставаться подразделения советского спецназа и погранвойск, выведенные полностью в течении весны, а их отдельные операции на афганской территории проходили и позднее, пограничники продолжали вступать в стычки на границе, лётчики ВТА доставляли военные грузы для афганских войск и т.д.
Мнения самих "афганцев" (в основном офицеров - воспоминаний срочников и резервистов по теме практически нет) по теме "партизан" в Афгане разнятся (у каждого всё таки был "свой" Афган) и немногочисленны, поэтому единую картину представить сложно.
Из воспоминаний А. Полторацкого:
"Из моего опыта - действительно, партизаны нам здорово тогда помогли, именно, в житейском смысле. Они и поопытнее были и привычнее к труду, но, военные навыки и дисциплина у срочников были все-таки выше. Мы друг друга гармонично дополняли. В нашем полку погибло несколько партизан, в дивизионе - Бурцев с третьей батарее, два срочника были ранены, один тяжело, при штурме Тулукана.
Заменили их в середине февраля, сразу 800 человек, нас отвели на отдых в район Кишима, и туда пришло пополнение из КСАВО и ТуркВО, и партизаны убыли теми же вертолетами. Затем в марте, Кабуле, заменили оставшихся".
"Да, и если говорить о партизанах, то, то, что они якобы следили за дисциплиной и гигиеной срочников, это точно преувеличение. Все зависит от человека, за полгода в войсках уж точно привыкаешь следить лизацияза собой, а моложе солдат у нас не было. В полевых условиях это несколько сложнее, с водой были проблемы, хотя и не большие - на севере ДРА, тем более зимой, воды для питья и умывания хватало. А вот с помывкой было сложнее, первая баня была в Кишиме в феврале, поэтому, все были в одинаковом положении".
Советская армия покинула Афганистан в 1989 году. После ухода шурави (советских солдат) моджахеды перешли в наступление, намереваясь взять власть в свои руки. Афганистан погрузился в пучину борьбы за власть. Прошло несколько лет, и вооружённым силам теперь уже Российской Федерации пришлось вернуться в неспокойную страну, чтобы вывезти сотрудников посольства из охваченного боями Кабула.
После вывода Советской армии из Афганистана в 1989 году светская власть в этой стране вступила в чёрную полосу. Лидеры моджахедов считали, что для обрушения правительства достаточно одного серьёзного удара, и тянуть с его нанесением они не собирались. Через месяц после вывода Ограниченного контингента душманы ударили по Джелалабаду, пятому по величине городу в стране.
Мятежников ждало большое разочарование: хотя правительственные силы и позволили взять город в кольцо, но отдавать его боевикам просто так они не собирались. На помощь окружённому гарнизону было брошено практически всё, что могло подняться в воздух. В ход пошли даже переделанные местными умельцами из транспортных самолётов в бомбардировщики Ан-12, вывалившие свой смертоносный груз прямо из грузовых кабин. ВВС ДРА (Демократической Республики Афганистан) не жалели топлива и бомб, совершая больше ста вылетов в день для поддержки сухопутных сил в городе. Моджахеды так и не смогли забить последний гвоздь в гроб режима Мохаммада Наджибуллы — последнего генерального секретаря в истории Афганистана. Им не оставалось ничего иного, кроме как отступить, обвиняя друг друга в провале операции. Весной 1989 года началась новая глава в долгой и горькой истории афганских междоусобиц.
Мятежники продолжали сражаться с правительственными силами и медленно, но верно брали под свой контроль новые территории, превращая карту Афганистана в полотно из пёстрых лоскутов.
Военнослужащие правительственных войск
Отдельно стоит остановиться на одном из главных участников гражданской войны — лояльных Кабулу силах. Ни для кого ни секрет, что военнослужащие Ограниченного контингента в 1980-е годы очень редко могли сказать что-то хорошее о своих товарищах из местной армии: те не славились дисциплиной, имели низкую боевую подготовку и при первой же возможности дезертировали из вооружённых сил. После того, как генерал Громов доложил, что в Афганистане не осталось советских солдат, ситуация в армии ДРА только ухудшилась. Активно воевало только несколько подразделений, которые регулярно перебрасывались с одной проблемной точки в другую. Состояние афганской армии ярко описывает рассказ главного военного советника М.А. Гареева о формировании новой танковой бригады:
«Из 370 чел. танковых экипажей, которые обучались в Термезе, в составе танковой бригады в Кабул прибыли только 127 чел., остальные дезертировали. На каждом привале и ночлеге по несколько человек убегали. Главная причина происшедшего состояла в плохом отборе и изучении людей. Для обучения в Термезе набрали молодёжь в основном из северных районов страны, которые уезжать из родных мест и воевать где-то под Кабулом или Джелалабадом не хотели. Часть людей, видимо, «подсунул» Ахмадшах с тем, чтобы подготовить для себя танкистов. Вторая причина — плохо были подготовлены служба и контроль за людьми на марше».
В войне с моджахедами полагаться на таких бойцов было самоубийственно, поэтому в рядах правительственных сил начались изменения. Гораздо шире стали использоваться отряды племенного ополчения, а для обороны столицы министерство госбезопасности создало национальную гвардию, части которой имели хорошую материальную мотивацию. Моджахеды же всё чаще действовали как регулярные силы. Это позволило афганской армии сдерживать душманов при помощи артиллерийских обстрелов, авианалётов и массовых ударов тактическими ракетами. В условиях катастрофического недостатка боеспособной пехоты такие удары имели большой эффект и позволяли срывать планы противника.
Однако судьба страны решалась не в горах Панджшера или окрестностях Хоста, а в кабинетах чиновников в Москве. Советский Союз доживал последние дни, и руководству государства, озадаченному проблемами в экономике, многочисленными войнами на собственных окраинах и политической борьбой, было не до помощи союзнику. Махмут Гареев, внесший серьёзный вклад в боеспособность правительственных сил после ухода советского контингента, в своих воспоминаниях приписывал Андрею Козыреву, главе МИД РСФСР, такие слова:
«В Афганистане всё готово к урегулированию — мешает этому только советская поддержка «экстремистов» во главе с Наджибуллой».
В ноябре 1991 года министр иностранных дел Борис Панкин объявил о прекращении с 1 января следующего года поставок топлива и боеприпасов в воюющую страну. Афганской армии, важным подспорьем которой в борьбе с боевиками являлась авиация и тактические ракетные комплексы «Эльбрус», был подписан приговор. Без стабильного снабжения правительственные войска не могли долго сдерживать натиск радикальных группировок.
В марте 1992 года Абдул-Рашид Дустум — генерал, сражавшийся на стороне социалистического правительства с момента его появления в 1978 году — отрёкся от Наджибуллы. Он командовал самым боеспособным подразделением правительственных войск — 53-й дивизией, которая представляла собой ополчение, собранное из проживающих на севере страны узбеков. Без поддержки этой силы Наджибулла, державшийся у власти три года и один месяц без помощи советских войск, уже ничего из себя не представлял и ушёл в отставку. Генерал же быстро стал ключевой фигурой в Афганистане и создал на севере страны фактически независимое государство, прозванное Дустумистаном.
Генерал Абдул-Рашид Дустум.
В апреле 1992 года боевики добрались до пригородов Кабула. Столицу Афганистана заняла коалиция, созданная Ахмадом Шах Масудом и Абдулом-Рашидом Дустумом. Лидеры других группировок были не согласны с таким раскладом сил, и между боевиками, воевавшими против светского режима, началась ожесточённая борьба за власть.
После падения режима Наджибуллы российское посольство продолжало исправно функционировать, однако смысла в его работе с каждым днём становилось всё меньше. Моджахеды регулярно обстреливали Кабул из всего имевшегося у них вооружения. Столица стремительно превращалась в руины. Почти две недели августа сотрудники российского представительства из-за непрекращающегося огня жили в бомбоубежище. Два человека погибли под обстрелами. Было бы очень глупо спокойно ждать момента, когда радикалы начнут штурм некогда цветущего города и ворвутся на территорию посольства, поэтому в Москве начали готовить операцию по эвакуации российских граждан из погрузившейся в кровавую бойню страны.
Задачу по вывозу 160 граждан Российской Федерации министерство обороны решило выполнять силами 110-го полка военно-транспортной авиации. ВВС выделили три Ил-76. Звено транспортников лично возглавил командир соединения Евгений Зеленов — опытный офицер, за плечами которого были полёты в Афганистан и ликвидация Чернобыльской аварии. В самый последний момент к выполнению опасной миссии решили привлечь воздушно-десантные войска. За несколько часов до вылета в 106-й дивизии ВДВ сформировали три группы из бойцов разведывательной роты и военнослужащих 7-й роты 51-го полка, уровень подготовки которой считался одним из самых высоких. В Кабул предстояло отправиться 33 десантникам.
Транспортный самолёт Ил-76.
27 августа самолёты с бойцами на борту взлетели с аэродрома Кречевицы под Новгородом и перебрались в Узбекистан, где их ждала дозаправка. Прибывшие из России машины в теперь уже независимой республике встретили тепло: Евгений Зеленов и Олег Струков, командир истребительного полка узбекских ВВС, на аэродром которого сели Илы, хорошо знали с друг друга ещё со времён учёбы в Военно-воздушной академии имени Ю.А. Гагарина.
План операции был до банального прост. Авиация должна прибыть в аэропорт Кабула, где к этому моменту её уже будут ждать сотрудники дипмиссии и представители других стран, изъявившие желание покинуть Афганистан. Эвакуируемых под прикрытием бойцов 51-го полка быстро посадят на борт, после чего самолёты отправятся домой. На бумаге всё выглядело легко и просто. К тому же дипломаты смогли поговорить с Гульбеддином Хекматияром — полевым командиром и одной из ключевых фигур в грызне за власть после свержения Наджибуллы. Советнический аппарат в Кабуле давал весьма лаконичную и красноречивую характеристику этому человеку:
«Вообще Хекматьяра отличали исключительная целеустремлённость, упорство и фанатизм в борьбе, изощрённая хитрость, коварство и жестокость как по отношению к противникам, так и к своим подчинённым. В его вооружённых формированиях многое держалось на страхе и примитивной политической демагогии (…) Хекматьяр выделялся среди других лидеров оппозиции наибольшей непримиримостью и ненавистью к Советскому Союзу и Кабульскому режиму, основанному на идеях Апрельской революции».
Именно его отряды весь август расстреливали столицу, используя танки и реактивные снаряды. Тем не менее лидера боевиков удалось убедить не мешать эвакуации и на время прекратить обстрелы.
Гульбеддин Хекматияр.
Ранним утром 28 августа многотонные машины с интервалом в 10 минут поднялись в небо и взяли курс на Афганистан. Неприятности начались почти сразу. После того, как самолёты пересекли границу, радар с аэродрома Струкова показал, что на хвост российским транспортникам сел неизвестный объект, о чём комполка предупредил своих коллег. Неизвестным объектом оказался стремительно приближавшийся к Ил-76 истребитель МиГ-21, поднятый в небо по приказу генерала Дустума. При встрече с перехватчиком транспортные самолёты представляли собой беззащитные мишени, не имевшие даже малейшей возможности дать отпор. Командир истребительного полка отправил на помощь российским пилотам несколько МиГ-29, но узбекское начальство запретило самолётам пересекать границу. К счастью, опасная ситуация разрешилась без участия боевых машин: афганский истребитель получил приказ вернуться на аэродром, а транспортники продолжили полёт. Причина появления перехватчика в небе остаётся неизвестной по сей день.
На территории посольства в это время заканчивались последние приготовления к исходу. Когда документы были уничтожены, а всё имущество погружено в три КамАЗа, сотрудники дипломатической миссии покинули представительство. Колонна медленно шла по улицам Кабула с выключенными фарами. Её охраняли местные бойцы, но только на той территории, которую они контролировали, поэтому лица, сопровождавшие конвой, регулярно менялись после прохождения того или иного района города.
Сотрудники посольства в ожидании самолётов.
На подлёте к аэропорту моджахеды начали стрелять по ведущему борту из зенитных орудий, но экипажу повезло: зенитки боевиков не могли достать до самолёта. Первый Ил-76, отстреливая тепловые ловушки, уверенно сделал афганский заход и приземлился на ещё не раскалённый от жары бетон. В него быстро загнали КамАЗ с имуществом сотрудников дипмиссии и стали сажать членов иностранных представительств из Монголии, Китая, Индии и Индонезии. Затем Ил-76 начал разбег по взлётной полосе и благополучно поднялся в воздух.
На смену первому борту пришёл следующий самолёт, который повторил ту же самую процедуру. В этот момент боевики нарушили своё обещание и начали расстреливать аэропорт реактивными снарядами. Сперва снаряды падали вдалеке от Ила, но постепенно их разрывы подбирались всё ближе к самолёту. Один из сотрудников охраны посольства позже рассказывал, как происходил запуск подобного снаряда:
«Я видел, как духи в городе стреляли подобными снарядами. Сваренная сваркой или связанная проволокой, железная тренога из толстой катанки, сам реактивный снаряд, задранный носовой частью в небо, а соплом на земле, бикфордов шнур, подведённый к стартовому механизму, ну и сам «Яшка-артиллерист».
В разгар обстрела на взлётной полосе появился третий транспортник. К последнему самолёту устремился КамАЗ российского представительства, и тут же возникла заминка. Один из десантников начал объяснять сотруднику МИД, что грузовик с собой забирать никто не будет. Второй участник диалога пытался доказать обратное. Пока решалась судьба автомобиля, рядом с Илом взорвался очередной снаряд, осколки которого повредили систему подачи топлива. Заминка при погрузке грузовика спасла жизнь огромному количеству людей. Пламя охватило огромный транспортный самолёт, несколько членов экипажа получили ранения.
Десантники в аэропорту Кабула.
В это время второй самолёт уже шёл на взлёт и вот-вот должен был подняться в воздух, но командир борта подполковник Анатолий Копыркин решил вернуться за ранеными сослуживцами и сотрудниками МИД. Его самолёт развернулся и с открытой дверью направился по усыпанному осколками лётному полю к терминалу, где укрывались все, кто должен был покинуть Афганистан на третьем Иле. Машина Копыркина взяла на борт несколько десятков сотрудников посольства, раненых лётчиков, и транспортник вновь пошел на взлёт. Резина на шасси была разорвана в клочья осколками, перегруженный самолёт катился по взлётной полосе и никак не мог оторваться от земли. Один из свидетелей этих событий вспоминал:
«Взлетал он очень тяжело. Было видно, как, чуть оторвавшись от земли и не набравши высоту, он проседал в яму, но опять заревев движками, пошёл вверх и опять вниз и опять пошёл вверх. Потихоньку, потихоньку он всё же набирал высоту. Потом поворот, так низко от земли, и опять я думал, что он упадёт. Но нет, он пошёл, набравши нужные обороты».
Подняться в воздух транспортнику удалось только у самого конца полосы. Самолёт взял курс на узбекский аэродром Кокойды — тот самый, где несколько часов назад три Ил-76 пополняли свои топливные баки. Экипаж не имел ни малейшего понятия о состоянии шасси. Конечно, лётчики понимали, что оно было ужасным, но насколько? Сможет ли перегруженный самолёт приземлиться на них? Чтобы получить ответ на эти вопросы, экипаж Копыркина выпустил шасси и сделал круг над аэродромом. С земли им сообщили, что колёса действительно повреждены, но всё-таки стоит попытаться посадить машину на шасси, а не на брюхо. Транспортный самолёт сумел благополучно сесть на бетонную полосу.
Тем временем в кабульском аэропорту всё ещё оставались сотрудники посольства и десантники, один из которых был серьёзно ранен. Пока они укрывались в подвале воздушной гавани, дипломаты ломали голову над тем, как вызволить россиян из капкана. Помощь пришла, откуда не ждали: генерал Дустум после переговоров согласился принять участие в эвакуации и отправил в Кабул несколько самолётов Ан-32 — машин, представлявших собой модифицированную версию Ан-26 для работы в высокогорье.
В столичном аэропорту наученные горьким опытом россияне быстро заняли места в транспортниках, после чего лётчики генерала покинули опасное место и взяли курс на Мазари-Шариф — столицу так называемого Дустумистана. Однако за один раз вывезти всех из Кабула не получилось, и афганским пилотам пришлось сделать ещё по одному вылету.
Посадка сотрудников посольства в Ан-32 генерала Дустума.
Моджахеды не унимались и стреляли по уходящим вдаль самолётам, не жалея боеприпасов. К счастью, трассеры проходили вдалеке от машин, и те благополучно добрались до места назначения.
В вотчине влиятельного генерала дипломатов ждала короткая встреча с одним из главных участников гражданской войны. Через несколько часов сотрудники посольства и десантники наконец-то покинули Афганистан и без происшествий добрались до узбекского Термеза, откуда спокойно улетели в Москву. Операция по эвакуации российского посольства и иностранных граждан успешно завершилась.
На аэродроме Чкаловский вернувшихся из Кабула дипломатов встретили министр иностранных дел и журналисты, вооружённые десятками объективов фотокамер. На страницах газет появились скупые строки о вывозе сотрудников посольства.
1992 год так не стал годом окончания боевых действий в Афганистане — многолетняя бойня только набирала обороты. Тем временем огонь войны перекинулся на бывшую советскую республику: радикальные боевики взялись за оружие в Таджикистане. К слову, там российским военным пришлось выполнять очень похожую задачу. В октябре 1992 года в раздираемый боями Таджикистан прибыл американский посол, а уже через шесть дней представителя Вашингтона пришлось эвакуировать. Просто так покинуть Душанбе, улицы которого погрузились в кровавый хаос, было уже невозможно, поэтому выручать американцев пришлось бойцам 3-й бригады специального назначения, находившейся там в командировке, и военнослужащим 201-й дивизии, втянутой в гражданскую войну.
Американский посол на броне российского БТР. По воспоминаниям участников операции, дипломат в меховой шапке выглядел очень комично, ведь температура на улице тогда была в районе +20°С.
Что же касается героев нашей истории, то в начале 1993 года Евгений Зеленов, командир звена транспортных самолётов, Анатолий Копыркин, командир второго Ила, и Сергей Арефьев, десантник, вытащивший из охваченного пламенем самолёта нескольких раненых, стали одними из первых, кто получил звание Героя России. Генерал Абдул-Рашид Дустум продолжил сражаться и успел повоевать почти со всеми сторонами конфликта в Афганистане. После 2001 года он нашёл себе место в новом правительстве и по сей день оказывает большое влияние на жизнь в республике. В 2020 году Дустуму было присвоено звание маршала, а через год, когда светское правительство пало, он бежал в Узбекистан.
Советские партизаны в Афганистане 1979-1980
Андрей Легостаев
Об Афганской войне 1979-1989, как впрочем и о любой другой, сложился ряд мифов и стереотипов, растиражированных в массовой культуре и СМИ. Если верить книгам, фильмам, инету, то воевали исключительно 18-20-летние "зелёные", необстрелянные пацаны. На самом же деле, первыми "за речку" в декабре-1979-январе 1980 года вошли и начинали обустройство на чужой территории, вступали в первые боестолкновения как раз наоборот, взрослые мужики - "партизаны" (хотя в Афгане с первых дней хватало и солдат-срочников). В Советской, да и в Российской Армии "партизанами" называли и называют военнослужащих уволенных в запас, и позднее призванных на военные сборы. Причём для тысяч советских мужчин эти "сборы" прошли далеко не мирно, аукнувшись Афганом, Чернобылем, Карабахом.
В декабре 1979 года в Среднеазиатском и Туркестанском военных округах началась подготовка к вводу в Афганистан 40-й общевойсковой армии, но большинство её частей были кадрированными, т.е. сокращённого до штатов мирного времени состава. Военкоматами Казахской, Киргизской, Таджикской, Туркменской, Узбекской ССР началась мобилизация своих жителей в войска. Сами "партизаны", в отличие от большинства советских граждан уже знали (хоть и за счёт слухов) о том что они скоро перейдут границу. Причём призыв резервистов шёл довольно спешно. В эти же недели в СССР уже формировались пополнения из солдат-срочников различных войсковых частей, в том числе и из Европы. Так, один из авторов сайта "Проза.Ру", Игорь Исетский (Морозов), попал в рембат в ДРА через год срочной службы на Урале.
«Идём на Афган!» – впервые я услышал эти слова в декабре 1979 года в районе сосредоточения 108-й мсд под Термезом от одного пожилого узбекского «партизана» (отмобилизованная дивизия была укомплектована призывниками из запаса, в основном узбеками). Он доверительно мне рассказал, что ему 52 года, но он не может пропустить такое большое событие, как «поход за речку», а потому пообещал военкому барана, чтобы тот направил его в войсковую часть вместе с сыном (статья "Афганистан, конец декабря 1979-го – начало января 1980 года", автор в 1979 году - замначальника отдела спецпропаганды Политуправления Туркестанского военного округа генерал-майор Л.И. Шершнев).
Возраст, боевая и физическая подготовка мобилизованных резервистов была разная. Так например, бывший комроты рембата, подполковник в отставке М.Ф. Шаймарданов пишет, что в его роту добавилось 12 человек (треть от всей роты), недавних инженеров, колхозников, шофёров, в возрасте 25-48 лет, выше приведён отрывок о 52-летнем узбеке. Соответственно в лучшем случае это были дембеля 0-5 давности, в худшем почти 30-летней. Они имели большой житейский опыт, но довольно трудно оценить их боеготовность и по ряду источников дисциплина у людей с гражданки часто также была невысокой. Вдобавок, формируясь в Средней Азии, 40-я армия получила в свой состав в большинстве своём военнослужащих местных национальностей, часто плохо знавших даже русский язык, что также было большим минусом, тем более в боевой обстановке.
Но наличие житейского опыта у партизан спасало их и молодых солдат-срочников в быту - резервисты заставляли следить за собой и своей формой, чтобы выглядеть опрятно и избежать вшей, менять подворотничники и т.д. Партизаны же предложили и первые приборы для освещения и обогрева, делая их из артиллерийских гильз, как в 40-е. Прожив не один десяток лет, и зачастую оставив дома семьи, взрослые мужики бережнее относились к своим и чужим жизням, что конечно не всегда срабатывает, тем более на войне.
Замена резервистов призванных на 20-тидневные сборы на срочников растянулась до марта 1980, а полностью завершилась к ноябрю, последними вернулись домой мобилизованные офицеры и прапорщики, хотя небольшое число их продолжало оставаться в 40-й армии. В Афганистане погибли 42 военнослужащих призванных из запаса - 6 офицеров и 36 солдат. Общая же численность "партизан" в 40-й армии по разным данным составила от 32 000 до 50 000 военнослужащих. Разброс по числу резервистов в ДРА связан вероятно с тем что ряд развёрнутых частей границу не пересекал, оставшись на советской территории в качестве резерва. Кроме того из уже вводимых войск некоторое число мобилизованных отсеялось по болезням, семейным причинам и т.д.
Cтоит отметить, что кроме резервистов и дембелей, ряд частей и значительное число военнослужащих также покинул ДРА в полном составе ещё в 1980-1981 годах, а ещё несколько полков позднее, в основном во время показужного вывода 1986 года. В основном это были избыточные для боевой обстановки Афганистана зенитные, строительные и танковые части, а под вывод 86-го два полка (которых не было в 40-й армии) из шести выводимых специально сформировали из "желтушников", стройбатовцев и дембелей, зато шло постепенное усиление ОКСВА мотострелковыми, спецназовскими и другими боевыми частями. 15 февраля 1989 года - официальный день окончательного возвращения контингента на Родину, также дата отчасти условная: после речи Б. Громова о том что "за моей спиной нет ни одного советского солдата", в Афганистане продолжали оставаться подразделения советского спецназа и погранвойск, выведенные полностью в течении весны, а их отдельные операции на афганской территории проходили и позднее, пограничники продолжали вступать в стычки на границе, лётчики ВТА доставляли военные грузы для афганских войск и т.д.
Мнения самих "афганцев" (в основном офицеров - воспоминаний срочников и резервистов по теме практически нет) по теме "партизан" в Афгане разнятся (у каждого всё таки был "свой" Афган) и немногочисленны, поэтому единую картину представить сложно.
Из воспоминаний А. Полторацкого:
"Из моего опыта - действительно, партизаны нам здорово тогда помогли, именно, в житейском смысле. Они и поопытнее были и привычнее к труду, но, военные навыки и дисциплина у срочников были все-таки выше. Мы друг друга гармонично дополняли. В нашем полку погибло несколько партизан, в дивизионе - Бурцев с третьей батарее, два срочника были ранены, один тяжело, при штурме Тулукана.
Заменили их в середине февраля, сразу 800 человек, нас отвели на отдых в район Кишима, и туда пришло пополнение из КСАВО и ТуркВО, и партизаны убыли теми же вертолетами. Затем в марте, Кабуле, заменили оставшихся".
"Да, и если говорить о партизанах, то, то, что они якобы следили за дисциплиной и гигиеной срочников, это точно преувеличение. Все зависит от человека, за полгода в войсках уж точно привыкаешь следить за собой, а моложе солдат у нас не было. В полевых условиях это несколько сложнее, с водой были проблемы, хотя и не большие - на севере ДРА, тем более зимой, воды для питья и умывания хватало. А вот с помывкой было сложнее, первая баня была в Кишиме в феврале, поэтому, все были в одинаковом положении".
