Забавы падших. Глава 29⁠⁠

29

21.Ноябрь. 23:11

-Привет, дорогая. - Он поцеловал её и позволил снять с себя подаренное недавно ему ею кашемировое пальто — иногда он закрывал глаза на некоторые семейные слабости. Он в ней улавливает настойчивый запах алкоголя. - Ты ещё не спишь?

-Хотела тебя дождаться, но дети спят уже давно. - Она аккуратно вешает в шкаф пальто и осторожно спрашивает: - У тебя всё хорошо?

-Есть проблемы, но они решаемы, - отвечает он и идёт в зал.

Она спешит на кухню за стаканом воды для него, он проводив её задумчивым взглядом, направляется в зал. Арестованный и впавший в кому Толик был ей очень близок. Придётся с ней немного пообщаться, посочувствовать. Она не доносит воду до журнального столика, рядом с которым на диване разместился он и начинает плакать, упершись свободной рукой в спинку кресла. Он спешно встаёт, подходит к ней, берёт из её руки стакан, крепко обнимает и прижимает её враз ставшее мокрым от слёз лицо к своей груди.

-Весь день я делала всё так, как ты говорил. - Она рыдала, сжимая его пиджак. - Но я всё, ещё раз всё, хочу услышать от тебя. Как такое могло случиться с нашим Толиком?

-Вика, я здесь, я уже рядом с тобой. - Не сделав ни глотка, он ставит стакан на столик, усаживает жену на диван и садится рядом с ней. - Для меня самого это было сильнейшим потрясением. Как только я услышал эту ужасную новость, то, бросив все дела, сразу же примчался на его защиту. Я на сколько мог — на столько тотчас же остудил пыл следователя, но Толик, он был сильно подавлен...

-Скажи, это — он? - она с огромным трудом выдавила из себя то, что мучило её весь день. - Он... - убийца?

-Что именно ты хочешь услышать от меня?

-То, что он сказал тебе. - Она посмотрела на него своими большими и влажными от слёз глазами. - Только тебе он мог сказать правду. Намекнуть. Я пойму.

Полной дурой его жена не была и характер имела тоже — он это знал, как и то, что можно было ей говорить, а что лучше было бы от неё скрыть. Тем более в данной махинации с фирмой её обожаемого кузена, она была замешана лично и сегодня по этому поводу даже общалась со следствием, следуя, конечно же, его инструктажу. И хотя к различного рода мошенничествам ей было и не привыкать — на этом были сделаны деньги и её семьи, и большей части родни, тем не менее использовать её надо было в строго отведённой ей роли.

Он взял со столика стакан с водой и отпил половину.

-Ты уверена, что хочешь это услышать?

-Да, Аркадий, говори. - Она сжала его локоть. - Только так мне станет понятнее и легче.

Он с сожалением отставил стакан и обнял её за плечи, нежно, на сколько себе это представлял, погладил её волосы.

-Ты права, дорогая, Толик во всём признался мне. - Она ещё крепче вцепилась в него и задрожала в горьком рыдании боли. - Он кое о чём попросил меня, в чём я не смог ему отказать. - Он дотянулся до стакана и допил воду.

-Дядя и мой отец уверены, что его подставили, - сквозь слёзы прошептала она.

-В свою очередь, я так же буду это утверждать. - Он заставил себя погладить её ещё раз. - И вся моя защита будет построена на этом. Про откровения же Толика со мной, прошу, не говори никому, особенно его родителям… Хотя бы на время расследования…

-Это точно была его идея, переоформить на меня свою фирму?

-Поверь, не только это. - Он подумал и поцеловал её в лоб. - И мы хорошо справились с этим, особенно ты.

Определённо, общаясь сегодня со следствием, она не запуталась ни в датах, ни в именах, ни в цифрах, которыми он её снабдил — он прослушивал и домашний телефон, и её сотовый, как и всю квартиру.

Она немного отстранилась от него, вытерла слёзы, налила себе в бокал элитной текилы и отпила пару глотков. Алкоголь он заметил сразу, как только вошёл в комнату. На неё это было абсолютно не похоже — пить в одиночестве.

-Они ведь заслуживали чтобы сдохнуть, эти зажравшиеся черти?! - она и спросила, и утвердила это.

Он с некоторым удивлением присмотрелся к ней. Как ему реагировать на подобную агрессию со стороны жены, которою в столь жёстком состоянии духа он ещё никогда у неё не наблюдал? Да, она могла, как и любой другой человек вспылить, поскандалить, иногда это позволяла себе даже по отношению к нему, но в очень лёгкой форме, больше похожей на намёки.  Его она опасалась на каком-то самом потаённом подсознательном уровне, и что-то, за годы совместной жизни, научило её, как вести себя с ним. Она уже давно не была той заносчивой студенткой, которая могла себе позволить отвергнуть его целых два раза и смаковать с такими же спесивыми подругам все моменты забракованного ею признания. А подкатывать именно к ней для него было огромной проблемой: как человек он презирал её и ей подобных, выросших в роскоши и лености, на уме у которых были сплошь тусовки, элитные клубы и «нафаршированные» мальчики. Если она кому-то и была интересна на тот момент, так это Паяцу, который со временим к ней, а если конкретнее — к её смерти, стал абсолютно равнодушен.

-С моральной точки зрения, даже большинство полицейских считают действия Толика оправданными — он убивал тех, кто, прикрываясь властью и огромными деньгами, оставались безнаказанными, совершив или совершая серьёзные преступления. Так уж устроенно наше общество — тотальная коррупция с правом унижения тех, кто с этим не согласен. - Он ведь подобрал правильные слова, чтобы её успокоить и быть на одной с ней волне? - Но с точки зрения правосудия он убил тех, кто формально был чист перед законом.

-К тому же убийство есть убийство, - усмехнулась она, вытирая слёзы и подливая себе текилы. Кажется, буря чувств пошла на убыль.

-Ну, как-то так, дорогая. - Он заставил себя погладить её по спине пока она, нагнувшись к столику, управлялась с бутылкой. Пусть выпьет, выплачется и примет суровую действительность.

-Никогда бы не могла подумать на Толика такое! - Она сделала пару глотков кактусовой водки — как он называл этот странный напиток прямиком из Мексики. - На кого угодно, но только не на него!

Она вздрогнула под его тёплой и тяжёлой рукой, остановившейся в процессе поглаживания на её изящной шее. Ещё мгновение — и он принялся бережно массировать основание её черепа. Он ещё никогда не считал её глупой, но и поводов подозревать его в чём-либо ни разу ей не подавал. Интересно, что у неё в голове? Можно ли её мысли пощупать, запустить в них руки, пошевелить в них пальцами? Давно ли она его подозревает? Нет, не в тёмных адвокатских делишках и не в юридических махинациях — что как раз существенно и увеличивает их зарубежные банковские счета — с этим она познакомилась ещё в юности, а уже с первого курса юридического основательно вникала во всевозможные схемы отмывания, вложения и управления теневым капиталом. Учителя же у неё были одни из лучших: папа — удачно затерявшийся в Мособлдуме аппаратчик, и мама — малоизвестный общественности юрист, успешно специализирующийся на госзакупках. Так что проверка легенды будущего зятя была предельно тщательной и не без подключения родственника из прокуратуры — отца всеми любимого Толика. Тогда диагностику своего выдуманного и ловко закреплённого документально прошлого он выдержал достойно и даже похвально — ещё раз убедившись, что компьютерное программирование и дерзкое хакерство будут неотъемлемой частью его двойной жизни. Но вот двенадцать лет совместной жизни — могут ли они, проведённые бок о бок с ним, выдать в нём истинного владельца его души?

-Осторожно, дорогой, задушишь! - взмолилась она. - Это уже не массаж!

Он отпустил её шею, оставив на ней чёткие отпечатки пальцев своей, по мужскому изящной, но тяжёлой руки.

-Да, прости, милая, задумался!

Он дотронулся до её плеча, чтобы обнять. Она вздрогнула и отстранилась в сторону бутылки с текилой, хотя её бокал не был пуст. Внутри него на мгновение вспыхнул свет и тут же погас. Она в отражении тёмного экрана огромного телевизора, благодаря удачно падающему свету, увидела, как на миг мужественно красивое лицо её мужа исказила гримаса свирепого отвращения. К ней. Ко всему связанного с ней!

-Ты простишь меня за то, что не смогла отказать себе выпить? - спросила она дрогнувшим голосом, боясь повернуться к нему лицом, или встретиться с его зловещим взглядом на чёрном экране.

Он не употреблял алкоголь ни при каких обстоятельствах, не одобряя даже его присутствия у себя в доме. В том же случае, когда жена хотела выпить, то он не возражал, если она это делала с подругами в каком-нибудь ресторане, в гостях, или в закрытом клубе. Но сегодня был особый случай, и он это понимал. Он не злился на неё за вонючую мексиканскую дрянь на своём кофейном столике из секвойи от именитого дизайнера. Столик, кстати, как и всю другую строгую роскошь в доме выбирала она лично и большей частью в Европе. Остепеняясь, она всё больше влюблялась в английские пейзажи, ирландские трамваи и музеи, немецкие замки и машины, в итальянскую городскую толкотню, во французский язык, в испанскую полуденную сиесту, так очаровательно переходящую в неизменно чудный вечер, с видом на берега греческих островов.

-Всё в порядке, милая, - его приятный, но бесстрастный голос показался ей незнакомым. - Мы все любили Толика.

«Любили?», - хотела воскликнуть она, непроизвольно отстранившись от него ещё дальше и расплескав при этом алкоголь из своего бокала по столику, дивану и ковру. «Толик ещё жив, он выкарабкается!», - кричало всё в ней. Из тёмного экрана телевизора, словно из разверзшегося перед ней Ада, на неё изучающе смотрел холодными глазами мужа кто-то совсем чужой. Ей прямо сейчас надо встать, взять бутылку и пойти на кухню! — решила она... Нет, лучше — в детскую — там безопасней!.. Или позвонить отцу и попросить его забрать её вместе с детьми к себе? Если отец приедет сюда, то ей будет легче собраться. Надо скорее бежать из этого дома, а вернее от того, кто зловеще-уютно расположился на диване рядом с ней.

-Дорогая, ты куда-то торопишься? - спросил он.

-Сильно устала. - Она старалась говорить спокойно, без дрожи и паники в голосе. - Хочу уже пойти лечь спать.

-Хорошая идея, котёнок. - С ней говорил не один, а два человека и два лица — за её спиной и в отражении экрана выжидающе наблюдая за ней. - Мне надо будет ещё поработать у себя в кабинете, а потом я присоединюсь к тебе в нашей кровати.

-Знаешь... - Она искала выход. - Я обещала нашей принцессе поспать эту ночь в её комнате, на диванчике. Ей опять снится что-то страшное.

Он презрительно усмехнулся — она этого не видела, но могла поклясться, что почувствовала это всем своим нутром, всей кожей своей спины, боясь, что он прикоснётся к ней снова. О чём он думал? За годы, прожитые вместе с ним, она впервые по-настоящему боялась его. Однажды дядя Володя, отец Толика, человек с огромным опытом прокурорской работы, сказал, с одобрением оценивая адвокатскую деятельность её мужа: «Наш Аркаша ужасно многолик и чертовски изворотлив как в манипулировании законом, так и мнением людей» - время от времени он с удовольствием за ним наблюдал в процессе работы. Так вот — она до сих пор не знает кто её муж, способный в спину смотреть звериным оскалом.

-Надо так надо, - согласился он. - Главное, чтобы тебе там было уютно и… безопасно.

Она, стремительней чем надо было, подскочила с дивана, и, не забыв про бутылку текилы, поспешила подальше от него.

-Вика, - окликнул он её.

-Да. - Она нехотя остановилась и заставила себя обернуться к нему. Он мило и ободряюще улыбался своей любимой, но немного уставшей жене.

-Не хочу тебя сегодня уже ничем утруждать, но в деле с Толиком и с его бывшей фирмой появилось ещё несколько моментов, которые тебе надо обязательно знать, особенно для набирающего обороты расследования. - Он со столика взял свой смартфон и стряхнул с него капли алкоголя. - Завтра утром, уже в семь, я тебе позвоню из офиса и всё объясню, а необходимые бумаги положу тебе на стол. Это всё ради нашего Толика. Хорошо?

-Отлично. – Она нервно кивнула и заставила себя улыбнуться в ответ. - Я всё сделаю так, как ты скажешь.