Ёшка⁠⁠

Ёшка, старый цепной пёс, отказался есть. Так часто бывало весной. Спасали просроченные антибиотики, засунутые в кусок мяса. Вдогонку шли глистогонные. Но в двенадцатую Ёшкину весну схема не сработала. Пёс был вял, ел мало и неохотно, а то и вовсе лежал в луже из талого снега и собственных фекалий.

Сдвинуть его с места было сложно, смесь кавказкой и немецкой овчарки – это ни чихуахуа. Даже заметно исхудавшего Ёшку тяжело было поднять одному человеку. Операция по спасению животины включала носилки из линялой, но крепкой советской шторы, двух взрослых членов семьи и место, оборудованное в котельной. Сюда же хотели вызвать ветеринара. Боялись, да и не хотели везти огромного пса в салоне легкового автомобиля.

К утру пёс лежал на старом месте около будки. Даже изнеможённый, он, будучи природной дурмашиной, отогнул угол китайской заводской двери, словно край консервной банки, и выбрался на свободу.

Пришлось оборудовать приемлемую лежанку в полевых условиях. Клали ему фуфайку, старые матрасы, которые пёс, по известной только ему причине, безжалостно рвал.

Наконец-то, через две недели пёсьих страданий и сведений графиков приёма сельского ветеринара с расписанием рабочих и выходных дней членов семьи, Алефтина Петровна в белом халате и тёплой рабочей куртке поверх, с неизменным чемоданчиком, появилась у собачьей будки и с укоризной посмотрела на хозяев. Отец семейства, принялся оправдываться. Вход вновь пошла штора и рабочий верстак в гараже.

— Рассказывайте, — начал осмотр ветеринар. — Рефлексы ни к чёрту, односторонний парез, да и общая слабость, как при таких симптомах умудрился двери сломать, не понимаю. Здесь либо рак, либо инсульт. Видите, как перекосило собаку. Точно покажет МРТ, анализы крови, мочи, но вы это, думаю, делать не будете.

Отец семейства отрицательно покачал головой:

— У нас дети и стройка, — мычал он, подыскивая оправдания. Нет, не собственной скупости, а отсутствию средств, которых никогда не было лишних.

— Можем усыпить. Зачем собаку мучить? — предложила Алефтина Петровна.

— Нет, нет, — вмешалась жена отца семейства. — Может, отойдёт, он всегда отходил. Таблетки пропишите, обезбол, питание. Пусть доживает, сколько отмеряно.

— Вот, — черканула на бланке Алефтина Петровна, — Облегчит, но не вылечит, и за вызов, — протянула она квитанцию.

На цепь больше Ешку не сажали. Кормили ливеркой с прописанными таблетками и ждали чуда. Когда псу стало совсем плохо - полностью отказала правая сторона, он вдруг ожил и пытался бегать за кошками, заваливался и не понимал, что с ним, с болью ждали последнего вздоха.

Ёшка ушёл тихо, над полем вставало тёплое майское солнце.