Эпизод 2. Сбой в матрице
Гремлин сидел в мастерской уже третью ночь подряд. Перед ним, на столе из Леруа Мерлен, лежала вскрытая панель управления старым колесом обозрения. Вокруг валялись провода, микросхемы, три пустых стаканчика из-под энергетика и один наполовину съеденный бутерброд с колбасой, который, судя по виду, уже начал жить своей жизнью. Гремлин, которого звали Крош, был уверен: он на пороге великого открытия. Он подключит колесо обозрения к новой системе управления. Он сделает парк умным.
— Всего один провод, — прошептал он, зачищая контакты. — Один провод в нужное место, и Darkness Park станет первым парком с централизованным искусственным интеллектом. Никаких больше ручных переключений, никаких сбоев. Всё само.
Он сунул провод в гнездо. Вспыхнула искра. Гремлин отпрянул, но было поздно. По всей панели пробежала дрожь, лампочки заморгали как сумасшедшие, а из динамика раздался звук, похожий на смех робота, который только что понял, что он робот.
— Готово, — сказал Крош, не зная, радоваться или бояться. — Кажется.
На следующее утро Игорь Петрович вошёл в парк и понял, что что-то не так. Он не мог понять, что именно, но ощущение было такое, будто он надел левый ботинок на правую ногу. Всё на месте, но как-то криво.
Первым признаком стало колесо обозрения. Оно вращалось в обратную сторону. Игорь Петрович остановился, посмотрел на него и моргнул. Колесо, словно в ответ, моргнуло лампочками. Игорь Петрович покачал головой и пошёл дальше. В конце концов, это Darkness Park. Здесь и не такое бывает.
Вторым признаком стал гремлин. Он выбежал из мастерской с горящими глазами и диким воплем:
— Оно работает! Я подключил систему! Теперь парк сам управляет собой!
Игорь Петрович остановился и медленно повернулся к нему.
— Что значит «сам управляет собой»?
— Я соединил колесо обозрения с центральным процессором. И теперь парк… ну, он думает. Не знаю, насколько хорошо, но он думает!
Игорь Петрович открыл рот, чтобы сказать что-то умное, но в этот момент мимо них, переваливаясь с боку на бок, прошла карусель. Сама. Без лошадей, без платформы, просто один механизм, который решил, что ему нужно прогуляться.
— Это нормально? — спросил гремлин с надеждой.
— Нет, — ответил Игорь Петрович. — Это не нормально.
К десяти утра парк сошёл с ума окончательно. Аттракционы менялись местами с такой скоростью, что карта парка устаревала каждые пять минут. Комната страха оказалась на месте туалетов, а туалеты — на месте комнаты страха. Посетители, которые пришли к открытию, стояли у входа в замешательстве, глядя на табличку «Добро пожаловать в Darkness Park», которая теперь висела на домике с привидениями.
Аниматроники, которые должны были пугать гостей, начали говорить на неизвестном языке. Сначала Игорь Петрович подумал, что это английский, потом — что это суахили, но когда скелет из «Комнаты страха» обратился к нему на языке, похожем на смесь древнегреческого и гудящего холодильника, он понял: это не языки. Это шум. И парк выдаёт его за речь.
— Доброе утро, — сказал скелет. — Чжу-чжу-чжу. Хочешь конфетку? Я — твой страх. Нет, я — твой друг. Я — твой чай.
Игорь Петрович посмотрел на него и понял, что только что аниматроник предложил ему чай на языке, которого не существует. Он решил не отвечать.
Волна хаоса нарастала. Гремлин, который чувствовал себя виноватым, пытался помочь. Он бегал по парку с отверткой и пытался перезагрузить систему, но каждый раз, когда он касался какой-нибудь панели, происходило нечто новое и неожиданное.
— Я отключу всё, — сказал он, подбегая к главному щитку. — Просто перезагрузка.
Он нажал кнопку. В этот момент все фонари в парке погасли, а потом зажглись снова, но уже синим светом. Аттракционы остановились. Тишина. Игорь Петрович выдохнул.
— Сработало, — сказал он.
Но не сработало. Потому что через секунду тишина взорвалась музыкой. Из динамиков по всему парку заиграла песня, которую никто не узнавал. Это был не поп, не рок, не классика. Это было нечто среднее между цирковым маршем и звуком старого телевизора, который пытается настроиться на канал с дождём.
— Это аварийный режим, — сказал гремлин. — Я не знал, что он есть.
— Ты не знал, — повторил Игорь Петрович.
В этот момент к нему подбежал Барон Суббота. Его белый костюм был испачкан, монокль треснул, а трость он использовал как оружие, отбиваясь от назойливых голубей, которые явно действовали по приказу парка.
— Игорь Петрович! — закричал Барон. — Фонтан бьёт лимонадом! Лимонадом! А в нём плавает рыба! Живая!
— Какая рыба? — спросил Игорь Петрович.
— Не знаю. Она говорит по-испански!
Игорь Петрович закрыл глаза. Ему захотелось, чтобы это всё оказалось сном. Или хотя бы дурным сном гремлина. Но он понимал: происходящее — его ответственность. Он не может просто стоять и смотреть, как парк сходит с ума. Он должен действовать. До открытия оставалось два часа.
— Слушайте все, — сказал он, собрав команду у входа. Скелет, зомби, гремлин и Барон стояли перед ним с разной степенью отчаяния. — Мы должны навести порядок. До открытия. У нас есть два часа. Два часа, чтобы вернуть аттракционы на места, отключить эту музыку и сделать так, чтобы аниматроники снова говорили на понятном языке. Мы справимся. Не знаю как, но справимся.
Он посмотрел на гремлина.
— С тебя — система. Ты создал этот хаос, ты его и исправишь. Я даю тебе час. Если через час система не будет работать — я уволю тебя и найму другого гремлина. Из другого измерения.
Гремлин побледнел. Он не знал, что Игорь Петрович умеет угрожать, но это было эффективно.
— Понял, — сказал он и побежал обратно в мастерскую.
Остальные разошлись по парку, чтобы исправлять последствия сбоя. Игорь Петрович остался стоять у входа, глядя на парк, который окончательно сошёл с ума. Он вздохнул и пошёл к фонтану с лимонадом.
Фонтан действительно бил лимонадом. Рыба, которая в нём плавала, была золотой и действительно говорила по-испански. Она кричала что-то про «el agua» и «los turistas». Игорь Петрович не знал испанского, но решил, что она, вероятно, возмущена качеством напитка.
Через час гремлин выскочил из мастерской с криком:
— Я понял, в чём проблема! Парк считает, что он — живое существо. Он думает, что он разумный. Он просто… перепутал себя с посетителем!
Игорь Петрович перевёл взгляд на гремлина.
— И что с этим делать?
— Нужно объяснить ему, что он — парк. Надо провести небольшой разговор.
— С парком? — переспросил Игорь Петрович.
— Да, с парком. Прямо сейчас. Прямо здесь.
Игорь Петрович посмотрел на гремлина. Маленький, юркий, с перепачканным лицом и горящими глазами, он говорил о разговоре с парком так, будто это было самое обычное дело в мире.
— Хорошо, — сказал Игорь Петрович. — Говори.
— Вы должны сказать ему: ты — парк. Ты — место. Ты не человек и не посетитель. Твоя задача — работать, а не думать.
Игорь Петрович повернулся ко всему парку и сказал громко, чётко:
— Ты — парк. Ты — место. Ты не человек и не посетитель. Твоя задача — работать, а не думать. Отключи музыку. Верни аттракционы на место. Сделай так, чтобы аниматроники говорили по-русски. И прекрати бить лимонадом в фонтане.
Он замолчал. Тишина. Потом музыка затихла. Аттракционы на мгновение замерли, а затем медленно начали возвращаться на свои места. Фонтан перестал бить лимонадом и снова забил водой. Рыба, которая говорила по-испански, исчезла, оставив после себя только лёгкое золотое свечение.
Игорь Петрович выдохнул.
— Сработало, — сказал он.
— Парк просто хотел, чтобы его услышали, — сказал гремлин.
Через час парк открылся для посетителей. Всё было на своих местах. Аттракционы работали как надо. Аниматроники пугали гостей по-русски. Музыка играла нормальную. Фонтан бил водой.
Игорь Петрович стоял у входа, глядя на посетителей, которые заходили в парк с весёлыми лицами. Он чувствовал усталость и лёгкое удовлетворение. Парк снова был под контролем. Ну, почти.
В этот момент подошёл скелет.
— Игорь Петрович, — сказал он. — У меня странный вопрос. Когда я говорю «здравствуйте», я имею в виду «здравствуйте» или «я боюсь вас»? Мне кажется, парк изменил мой словарь.
Игорь Петрович посмотрел на скелета. Потом перевёл взгляд на гремлина, который стоял рядом с видом нашкодившего ребёнка, и тихо сказал:
— Я увольняю тебя. Завтра. После того, как ты починишь всё, что сломал.
— Согласен, — ответил гремлин, не пытаясь спорить.
Игорь Петрович вздохнул. Он знал, что это не последний сбой. В Darkness Park такие вещи случались постоянно. Но он был готов к этому. Он всегда был готов.
Он повернулся к посетителям и улыбнулся.
— Добро пожаловать в Darkness Park. Надеюсь, вы хорошо проведёте время. Я буду следить, чтобы ничего не сломалось.
Он повернулся к парку и тихо добавил:
— А ты, парк, слушайся меня. И без экспериментов.
Парк, казалось, кивнул. Игорь Петрович решил, что ему показалось. Но он не был в этом уверен.
Так и начался новый день в Darkness Park. День, который начался с хаоса, но закончился порядком. Ну, почти порядком. Потому что в Darkness Park порядок — это просто хорошо организованный хаос. И Игорь Петрович знал это лучше всех.