Эпилог. После 02:17⁠⁠

Через семь месяцев все называли его Максом.

Коллеги помнили, что он работал в отделе безопасности двенадцать лет. Соседка снизу утверждала, что он помогал носить мебель при её переезде. В кафе у вокзала официант без вопроса приносил ему чёрный кофе. В архиве хранились школьные фотографии, налоговые записи, медицинская карта и заявление на первую работу. Биография Макса Левина была подробной, последовательной и скучной.

Антон помнил её всю.

Он также помнил диспетчерскую, которой не было в его трудовой книжке. Помнил девять лет брака Нины. Помнил, как Виктор держал скальпель над открытой грудной клеткой. Помнил будущее Леона, менявшееся каждое утро. Иногда просыпался с уверенностью, что его зовут Артур. Иногда — что он пятилетний Саша и отец скоро вернётся.

Он больше не пытался разложить воспоминания по колонкам «моё» и «чужое». Когда память могла причинить кому-то боль или подсказать дорогу, он всё ещё спрашивал, чья это история и кому она нужна.

В записной книжке для этого появилась одна общая глава: «То, за что я отвечаю».

Анна жила в двух кварталах от реки и работала переводчицей. Так говорили документы. Она знала четыре языка, которых не помнила до выхода, и на каждом иногда называла Антона братом. Анализ родства они сделали один раз. Лаборатория потеряла первый образец. Второй показал, что они близкие родственники. Третий — что никогда не имели общих предков.

Четвёртый они не сдавали.

По воскресеньям Анна приходила к Антону и рассказывала детство. Каждый раз другое. Он не исправлял её, даже когда присутствовал в этих историях женщиной, стариком или пустым местом за обеденным столом. Потом рассказывал сам. Некоторые воспоминания совпадали. Они отмечали их не как истинные, а как общие.

Однажды она вспомнила берег и маленькую девочку в зелёном пальто. Антон уже открыл книжку, чтобы записать возраст девочки и название реки, но заметил, как Анна замолчала при виде ручки. Он спросил, хочет ли она сохранить рассказ именно таким. Анна покачала головой: сегодня она хотела только, чтобы он посидел рядом. Антон закрыл книжку. Раньше ему показалось бы, что важная подробность потеряна; теперь он запомнил, что она попросила, и остался.

Нина получила работу в городском картографическом бюро. В первый месяц она нашла одиннадцать улиц, отсутствовавших в реестрах. На трёх жили люди. Две вели к пустырям. Ещё одна появлялась только по четвергам между шестью и семью утра. Начальство считало Нину исключительно внимательным специалистом и поручало ей самые трудные районы.

Кольца у неё не было, но на безымянном пальце оставался светлый след.

В дату, выгравированную на потерянном кольце, Нина пришла на центральный вокзал. У южного выхода ждал мужчина, которого она помнила под тремя именами. Он держал два стаканчика кофе и поглядывал на часы.

— Павел? — спросила Нина.

Мужчина посмотрел на неё без узнавания.

— Простите, мы знакомы?

Раньше Нина рассказала бы ему девять лет совместной жизни. Назвала бы имя его матери, любимую музыку, место шрама под рубашкой. Вместо этого она протянула руку.

— Нина.

Он представился другим именем.

Они выпили кофе. Через час разошлись. Через неделю встретились снова.

Антон не спрашивал, тот ли это человек. Он начинал понимать, что вопрос ничего не меняет.

Иногда из несуществующего города приходили вещи.

В почтовом ящике Анны появилась детская трость. Нине прислали красный карандаш без обратного адреса. Антон однажды нашёл на рабочем столе три пробитых билета. На обороте первого Леон написал: «Мост стоит». На втором: «Виктор всё ещё спорит». На третьем: «Симон просит не опаздывать».

Антон носил билеты в бумажнике рядом с документом Макса.

Официальное расследование ночного происшествия на узле завершилось без выводов. Два поезда действительно остановились в ста метрах друг от друга. Западная стрелка действительно перевелась, хотя управлявшая ею линия была демонтирована двадцать восемь лет назад. Записи камер показывали Артура одного в диспетчерской.

На одном кадре в оконном стекле отражался второй человек.

Эксперты назвали это дефектом изображения.

В городской больнице Антон нашёл историю пациента «Левин А.». Тот поступил после железнодорожной аварии, семь месяцев находился без сознания и исчез из палаты в 05:43. Врачом был Виктор Ворон. Следующая страница сообщала, что пациента никогда не существовало, а больницу построили через три года после указанной даты.

В архиве транспортного управления сохранился старый журнал ночных дежурств. Между двумя выцветшими записями стояла ещё одна: «Макс Левин. Прибыл в 05:43». Бумага и чернила были на двенадцать лет старше той ночи. Архивист уверял, что строка находилась там всегда.

Антон поверил ему не меньше, чем врачебной истории.

Были дни, когда всё казалось ясным. Он пережил аварию, а город, поезда и забытые люди возникли в повреждённом сознании. На следующий день Нина приносила карту улицы, которой Антон никогда не видел, но точно помнил каждое окно. Тогда убедительнее становилась версия о мире, построенном из общей памяти. Потом в старых журналах находились страницы, написанные его почерком задолго до его рождения, и казалось, что в городе наложились друг на друга разные времена и жизни. А иногда Антон просто чувствовал под асфальтом его дыхание — будто город сам собирал тех, кого больше некому было помнить.

Ни одна версия не объясняла остальных.

В ночь на восьмой месяц Антон задержался на работе.

Отдел безопасности располагался в новом здании у центрального вокзала. После полуночи коридоры пустели. Антон закончил отчёт, выключил компьютер и заметил, что за окном идёт дождь.

На стене тикали часы.

02:16.

Антон не двигался.

Секундная стрелка дошла до двенадцати. В дальнем углу кабинета зазвонил телефон.

Чёрный, с круглым диском и потёртой трубкой.

Ещё секунду назад его там не было.

Два коротких сигнала, пауза, ещё два.

Антон снял трубку.

— Левин, — сказал он и не стал уточнять имя.

Сначала услышал стук колёс. Затем собственное дыхание. Где-то далеко, в другой диспетчерской или в глубине его головы, мужчина спросил:

— Повторите номер поезда.

Антон посмотрел на окно. По стеклу бежали капли, отражая красные и зелёные огни путей. За его спиной стояли Нина, Анна, Леон, Виктор и Симон. Или только их отражения. У каждого была тень. Ни одна не совпадала с человеком.

— Ноль, — ответил Антон.

— Такого номера нет.

— Я знаю.

— Назовите маршрут.

Антон открыл записную книжку. На чистой странице проступала красная линия. Она начиналась здесь, проходила через все их жизни и заканчивалась в точке, названия которой он не помнил.

— Мы идём к вам, — сказал Антон.

За окном из дождя вышли пять бледных прямоугольников вагонных окон.

В трубке его прежний голос спросил:

— Где вы?

Антон улыбнулся.

— На нулевом.

— Нулевого пути нет.

Красная линия на странице дошла до края и продолжилась по столу.

— Тогда постройте.