Экспериментальный рассказ. Часть 1⁠⁠

Лето 2006 года. Вспотевший от жары охранник сидел в будке под палящем солнцем. Приемник негромко передавал новости дня. Будка, напоминающая скворечник, возвышалась посреди темно-коричневых железных отходов. Территория с размером футбольного поля была огорожена бетонными плитками.

- Это здесь, сказал Цыган, посмотрев через щель между плитками на охранника. - Вроде не спит. Давайте пока покурим.

Нам было по 15, но мы уже паровозили, как взрослые.

Цыган был яркий пример подражания среди наших сверстников у наших родителей. Он выполнял все домашние поручения: помыть ковры, сделать уборку, подготовить дрова для бани. Все было вовремя. Правда каждый раз в этом помогали кто-то из нас. Цыган умел интриговать: ты приходи и послушай. Есть идея, говорил он. И каждый раз кто-то из нас поддавался на это. Правда я однажды не пожелал, что помог ему вспахать огород. После мы покурили по косячку анаши и он дал мне послушать музыку Ханса Циммера. До этого я слушал всякую попсу. Я не знал, что от оркестровой музыки можно получать удовольствие. Я чувствовал как земля кружится вокруг своей оси и летала в космосе.

Лаша был лучшим другом Цыгана. Он жил в так называемой «нахаловке» за железной дорогой. В восьмидесятые нагло люди переезжали туда из сельской местности и строили дома. По приказу властей их сносили, но люди все равно снова строили свои саманные дома. В итоге власть сменилась, а дома остались. Теперь люди живут в свое удовольствие в 30 метрах от железной магистрали.  Лаша рос без отца и с детства на свои карманные расходы зарабатывал своим трудом. Мать свою он видел пару раз в неделю. Она работала на двух работах и кормила троих детей, включая нашего друга Лашу. Он во всем старался подражать Цыгану. Лаша тогда еще знал, что ни в математике, ни литературе он успеха не увидит. Но копировать общение, войти в доверие рефлекторно умел.

— Давайте так, сказал Лаша. - Мы с Цыганом перелезем туда. Вытащим через забор что можно вытащить, а вы с Чесоткой будете тащить как можно дальше отсюда.

Как можно дальше отсюда означало, что мне с Чесоткой надо было таскать от 50 до 80 кг железяк 400-450 метров. У нас не было другого выбора. Чесотка, как и я, в этот жаркий день, вышли из дома в гелевых шлепках, а Цыган с Лашой в кроссовках. То есть, выходя из дома они знали чем они сегодня займутся, а мы с Часоткой нет. А зайдя в тыл врага нужно было вовремя умотать. У охранника было ружье.

Часотка, как и я, были более менее правильным детьми. Может даже слишком правильными. Старались учить все предметы, особенно в математике. Пару раз, я с ним заканчивал, бывало, учебную программу еще в декабре. Занимали высокие места в олимпиадах. Он не любил много болтать.

Надо сказать территория железных отходов была расположена недалеко цементного завода. Буквально 2 километра. А не доезжая до цемзавода торгаши продавали цементы в мешках в малых объёмах. По 50кг. Спрос был хороший. Там всегда стояли пирожковозы. Но мы знали, что эти пирожковозы в притык к территории, где мы собираемся украсть железа, не станут. А если станут, то по разумной цене. Так что во благо экономии, я с Часоткой должны были перетащить все выброшенное наружу, пока как Цыган и Лаша работали внутри. Усложняла наш труд 40 градусная жара. С тяжестью железами мы с Часоткой справлялись почти без проблем. Это были небольшие швеллеры, редукторы, фланцы, тройники, не все я сейчас вспомню. Но помню, что они были горячими. Очень горячими. Это как в пустыне Сахары, понимаете. Белокурый мой товарищ Часотка перед моими глазами становился коричневым.

Мы часто начали останавливаться. Я, наконец, снял свою футболку, словно в поле боя нужно остановить кровотечение сослуживца, рву пополам её и обматываю руки. Часотка молча повторяет за мной, понимая, что в данный момент, этот швеллер стоит не меньше нескольких новых футболок. Процесс ускорился,мы проделали несколько рейсов и решили отдохнуть. Покурили, вспомнили кто из наших одноклассниц нам нравится и вернулись к заборам. Цыгана и Лаши не видно. Никаких железяк снаружи нет. Смотрим через щель, охранник спит в своей будке. Тишина. Ни звука. Негромко кричим. Ответа нет. Чесотка предлагает перелезть, посмотреть.