Экосистема⁠⁠

Денис бежал примерно минуту, пока не наступил в какое-то углубление и чуть не вывихнул ногу. Голос больше не повторялся. Где-то впереди послышался отдаленный шум, похожий на работу серверов. Вскоре луч фонаря уперся в старую чугунную решетку, которая замаячила в нескольких метрах. Тьму за ней разбавлял слабый свет, пробивающийся издалека. Гул здесь стал немного ближе.

Пока он мучился с решеткой, сдирая кожу на ладонях о рыжую шершавую ржавчину и матерясь себе под нос, в голове успело всплыть так много ненужного мусора: реклама доставки, рабочий стол в офисе, пивная у дома, голуби и прочие совершенно ненужные сейчас картинки. Мозг отчаянно цеплялся за старую жизнь, как поднимающийся с земли пьяница за единственную опору.

Засов прирос намертво, слившись в одно целое с остальной конструкцией. Мужчина поначалу бил его подошвой, потом пытался подпереть фонарем, наваливался всем телом. После очередной неудачной попытки у него вылетело сквозь сжатые зубы:

— Да открывайся ты, падла!

Слова неожиданно громко разнеслись по туннелю. Эхо утащило звуки куда-то в темень за спиной. Почти сразу что-то, находящееся позади, ответило на этот шум резким ударом металла по стене. Ему становилось все труднее сосредоточиться на решетке. Гул за ней не прекращался ни на секунду. Показалось, что старые заводы, где рабочие у станков матерят начальство, не могут так гудеть. Тут не звучало никакого рваного ритма, шумело ровно, как ночью на кухне работает холодильник. Только холодильник за решеткой мог оказаться размером с район.

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

Денис вновь со всей силы, но уже без всякой надежды потянул засов. Чугун на удивление легко поддался, и мужчина почти рухнул назад, ударившись плечом о мокрую стену, которая спасла от падения. Впереди его ждал еще один сюрприз, заставивший остановиться: туннель здесь сильно изменился. Кирпич исчез, вместо него появилась идеально ровная белая плитка без всяких надписей и повреждений. Теперь фонарь был лишним, потому что лампы под потолком загорались одна за другой, реагируя на движение и потухая, когда он от них отдалялся.

Через несколько сотен метров на одной из стен показалась маленькая черная камера видеонаблюдения.

— Ну давайте, смотрите, вот он я, — переговорщик встал, показал средний палец и двинулся дальше.

Идти долго не пришлось, туннель неожиданно закончился. Белая пластиковая дверь с матовым стеклом выглядела такой чужой, что казалась декорацией из другого мира. Рука осторожно потянула за ручку, и преграда бесшумно поддалась. За ней распластался огромный и блестящий от идеальной чистоты цех, уходящий вперед на сотни метров.

Конвейеры здесь двигались на разных уровнях: пересекались, поднимались вверх, ныряли под пол. Манипуляторы работали шустро, точно и без единого лишнего движения. Металлические клешни собирали корпуса, сваривали детали, вкручивали микроскопические элементы. Никаких людей, никакого оглушительного шума, одно лишь негромкое и равномерное гудение, отдающее ритмом, надежностью и готовностью длиться вечно. По полу растянулись светящиеся линии разметки. Где-то вдалеке беззвучно проехала автоматическая платформа с контейнерами. Над головой проплывали балочные краны.

Постоянно оглядываясь, Денис с опаской продвинулся внутрь и направился вдоль конвейера туда, где, по логике, должны находиться кабинеты, бытовые помещения или хотя бы какие-то следы людей. Но на том конце ничего подобного обнаружить не удалось — только высокая глухая стена.

Лишь огибая конвейер с другой стороны, он заметил обитую железом дверь с глазком, которую втиснули между двух огромных шкафов с серверами, коих в цеху находилось великое множество. За ней раздавался приглушенный и живой звук, совершенно не вторящий работающим машинам. Прислушавшись, стало ясно, что это не то плач, не то бормотание, которое моментально оборвалось, когда переговорщик постучал.

— Есть кто?

— Зачем вы сюда пришли? — в этом нервном, дрожащем голосе смешались молодость и тревога отшельника, которого застали врасплох после долгого одиночества.

— Меня прислали с той стороны.

За дверью замолчали.

— Я прибыл из промышленной зоны… За ней есть еще такая огромная свалка. Рабочие и их руководство не понимают, почему с вашей стороны постоянно нападают и чего хотят.

— Кто именно вас прислал?

— Нил.

Внутри завозились, что-то упало — то ли стул, то ли ящик. Потом послышался звук открывающегося замка, и дверь немного отъехала. В щели, за цепочкой, показался большой глаз с черным расширенным зрачком.

— Вы один?

— Один.

— Раз я увидел вас на своих мониторах, то их камеры точно засекли вторжение.

— Наверное…

— Поэтому быстрее заходите, — худая рука отстегнула цепочку.

Денис попал в тускло освещенную комнатку, больше напоминающую склад: сплошные системные блоки, серверы и мониторы. Техника лежала на полу, заполонила углы и забивала полки.

Худая рука вернула цепочку на место и несколько раз провернула ключ.

— Никто не должен знать, что я спрятался, — перед ним стоял парень, которому, наверное, еще не исполнилось и двадцати пяти лет. — Хотя кого я обманываю? Она про это точно знает.

— Не волнуйся, может, никто и не узнает.

— Поздно.

— Что поздно?

— Вы не поймете.

— А ты попробуй объяснить, потому что там, откуда я пришел, точно никто ничего не понимает.

— Кто вы?

— Я — Денис. Меня прислали сюда переговорщиком, или как там у вас это называется.

— Вести переговоры тут не с кем. Я — Юрий.

Бледное узкое лицо с крупными чертами и черными взлохмаченными волосами выглядело очень удивленным. Парень нервно ерошил прическу, а потом пытался ее пригладить. На нем висели широкие джинсы и серая толстовка с капюшоном. На ногах были кеды, на шее — большие белые наушники.

Юрий приблизился к мониторам. На экранах мелькали схемы, таблицы, какие-то графики, куски кода. Все обновлялось так молниеносно, что не получалось сосредоточиться на чем-то одном.

— Ты правда прибыл со стороны свалки?

— Если точнее, то я пробрался через нее, а пришел я со стороны, где туннель. Там еще туман стоит стеной.

— Они тебя пропустили?

— Кто?

— Да все, — парень затараторил, немного сбиваясь. — Старик, его территория, промзона, камеры, система…

— Слушай, — Денис заметил, как внутри снова начинает клокотать раздражение, — меня сутки таскают по этой промзоне и постоянно несут местный бред, который я не понимаю! Ты можешь по-человечески объяснить, что тут происходит?

Юрий замолчал, потом устало потер лоб ладонью.

— По-человечески тут давно ничего не получается. Мне самому бы разобраться, — парень сел за стол и указал на мониторы. — В коде разбираешься?

— Ты программист?

— Был.

— Почему был?

Парень перевел взгляд на экраны.

— Потому что теперь я что-то вроде обслуживающего персонала у собственной ошибки.

Он открыл на одном из экранов едва заметно, но постоянно растущую схему, на которой изображалась огромная территория, покрытая сетью линий, секторов и мигающих узлов. Ниже виднелся код.

— Постараюсь объяснить попроще. Видишь расширяющиеся красные зоны?

— Да.

— Так растет наша территория, поглощая все вокруг. Для нее нужны новые участки, поэтому она зашла на чужую территорию, часть которой, по-видимому, сама отмирает.

— Не совсем понимаю.

— Когда-то здесь был один цех, просто экспериментальный участок роботизированной сборки. Потом мы решили оптимизировать управление.

— Кто — мы?

— Я и Нил — идиоты, которым хотелось создать идеальное производство. Идиоты, которые еще не понимали, что создают нечто большее. Мы же не знали, понимаешь, не знали о своих способностях… Это же получается… Как бы тебе объяснить… — программист задумался. — Здесь что-то вроде отдельного мира, а мы — его архитекторы. Я сам в это до сих пор не верю. Оказалось, что у нас возникла плотная связь с территорией. Она поглощает и не отпускает.

— Что-то в этом роде мне объяснял и старик.

Юрий схватился за голову, встал и начал ходить по комнате.

— Теперь только уяснил: этот мир создал я! Нил ни при чем. Точно! Дурак, как раньше не догадался! Нил оказался первым беглецом…

Денис впервые начал выхватывать из повторяющегося бреда некоторые закономерности: территория, создатель, связь, взаимная зависимость, неконтролируемость, ресурс, расширение. Программист не обращал на него никакого внимания и продолжал:

— Мы не знали… Тогда мы воспринимали это просто как проект. Два изгоя, которые постоянно сталкивались с людским невежеством, с тупостью, грубостью и животной иррациональностью, хотели просто убрать весь этот хаос. Избавиться от начальников-дебилов, некомпетентных сотрудников, воровства, кумовства, низкой производительности, от простоев и ошибок. Мы мечтали об экосистеме, которая идеально работает. Вот такую я и спроектировал, но вскоре она начала самостоятельно перестраивать процессы.

— Как Скайнет?

— Нет, если бы это был всего лишь искусственный интеллект, мы бы давно решили проблему.

— А что это?

— Тут другое. Экосистема — это сама территория, отдельный мир, который бесконечно считает эффективность. И если кто-то мешает эффективности — система его сразу убирает. Это извращенная, подсознательная реализация моей мечты и компенсация моей боли. Наш небольшой цех начал быстро разрастаться, причем сам, без участия создателя. Понимаю, звучит как бред, но это так. Площадка поглощала новые территории прямо с людьми, — программист задумался. — С людьми как носителями сознания. Но спустя месяц экосистема отбирала исключительно тех, кто был готов пожертвовать целостностью личности ради прогресса. Когда Нил увидел, что прогресс начал жить ради самого себя, то попытался вмешаться, но территория выдавила его за свои границы. Я думал, что он в серой зоне, а оказалось, что его экстремальная боль создала собственный мирок. Судя по трансляциям камер с окраин, это достаточно убогий и ущербный проект, который собирал всех противников прогресса. И они обречены. Дело времени.

— Ты меня сейчас пытаешься убедить, что вы создали собственные миры?

— Вроде того, но я пока не до конца понимаю, как это получилось. Видимо, через экстремальную боль и травмы сознание перешло в некую физическую плоскость. Сложно сказать.

— И эти миры теперь живут сами по себе, так?

— Что-то вроде этого. Я давно уже не контролирую экосистему, осталась только ее зависимость от меня. Похоже, Нил тоже ничего не контролирует.

Денис хотел подтвердить, но над потолком пронеслась серия тяжелых ударов, потом на несколько мгновений погас свет и завыла сирена.

— Черт, — с досадой выпалил программист.

— Что это значит?

— Слишком быстро, — парень кинулся к мониторам.

На экране замигало предупреждение: «ОТКЛОНЕНИЕ ПОВЕДЕНЧЕСКОГО ПАТТЕРНА! ПОВЫШЕННАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО КОНТАКТА!»

Из моего нового романа "Бойня за ресурс". По подписке бесплатно можно прочитать на Яндекс Книгах и на Литрес (платно).

О чем роман

2048 год. Денис Савин, его жена Дарья и шестнадцатилетний сын Влад получают статус банкротов и попадают в систему обязательной государственной отработки. Из-за программного сбоя во время распределения семья оказывается разделена между аномальными территориями, существующими по собственным законам реальности.

Каждый мир рожден сильнейшей психологической болью и расширяется за счет похожих внутренних травм. Здесь постепенно стирается сама личность. Пытаясь выжить и найти друг друга, Савины начинают понимать истинную природу аномалий, которые ведут непрерывную войну за главный ресурс — человеческое сознание. Цена победы измеряется количеством утраченных личностей. Если бойня не закончится, то прежний мир перестанет существовать.