Выбор⁠⁠

Дул пронизывающий ветер. Парень поёжился и, подойдя к краю крыши, посмотрел вниз. Вроде всего десятый этаж, а люди всё равно внизу выглядят как муравьи, куда-то спешащие по своим, муравьиным, делам. Кто на работу, кто с работы, кто домой. Весёлые, грустные, утомлённые, бодрые. Едут машины, где ускоряясь, а где стоя в пробке. Жизнь кипит в этот вечер, несмотря на ненастную погоду. Впрочем, как и в любой другой вечер.

Шелестят деревья в парке, только-только покрывшиеся листвой. Да и трава не отстаёт, то тут, то там, высовываясь из-под земли.

Витя засмотрелся на это зелёное море, постепенно заполняющее, всё больше места. Ссохшиеся деревья, борются с остатками зимы, и с каждым днём всё сильнее расцветая. Успокаивающая картина...

Так, хватит! Совсем отвлёкся, ради чего пришёл сюда. Он приблизился ещё на пару миллиметров и, покачиваясь, закрыл глаза.

— Ты что, прыгать собрался? — раздалось сзади.

Витя дёрнулся и отступил от края. Испуганно обернулся. Метрах в пяти от него стоял мужчина в длинном сером пальто. Нахмурив брови, он наблюдал за неловкими движениями парня.

— Да собираюсь! — крикнул Виктор. — Не надо меня останавливать!

— Упаси, боже, — на этом слове мужчина скривился, будто целиком съев лимон, — хоть солдатиком, хоть сальто исполняй в полёте. Тут скоро закат начнётся, красивый вид, а ты его портишь.

— К... Как же так, — закашлялся от неожиданности Витёк, — вам всё равно?

— Я тебя минуту знаю. С чего мне хотеть тебе помочь? — Мужчина подошёл поближе. Его суровые глаза будто бы проникали Вите прямо в душу.— Может ты маньяк-насильник, от угрызений совести, решивший покончить с собой.

— Да что вы несёте?! — сорвался на крик парень. — Какой маньяк?

— Это просто предположение, — поковырялся в ухе мужчина, — так-то я знаю причину. Из-за девушки небось?

— Ну... да, — поначалу опешившись, а затем, печально вздохнув, сказал Витя.— Я ей всё, а она с другим мутить начала...

— Бла-бла-бла. Ты это, не отвлекайся, давай, — махнул в сторону мужчина, — лети, как кусок голубиного говна на асфальт. Вижу, как ты скривился. Не поэтично получается?

Парень мрачно уставился под ноги.

— А на асфальте, — продолжил мужик, — будешь смотреться ещё мерзостней. Думал прыгнешь, она узнает, прибежит рыдая, а ты весь в белом рядом летаешь и слушаешь, какой ты хороший и какая она тварь, что бросила тебя? По лицу вижу, что так и думал. Извиняй, но так не будет. А от твоего вида родителям тошно станет, не то, что ей.

— Хватит разговоров! Я решился уже!

— А записку написал?

— К...какую?

—Блин, пацан, реально ваше поколение чересчур отупело, — мужчина сокрушённо покачал головой, посильнее закутавшись в пальто, — записку, где сказано, что любил её, и вертушкой скакнул с крыши тоже из-за неё. Даже мамкин борщ не поев напоследок.

Витя покраснел и отвернулся, закусив губу.

— Поел всё-таки? Ну, поверь, маман будет рада. А уж дворники тем более. Такую красоту оттирать... Без записки не комильфо будет, отвечаю. А если ещё и в туалет не сходил...

— Перестаньте мне рассказывать эти мерзости!

— А что ещё делать, если ты мне мешаешь наслаждаться тишиной? Устроил тут комедию - то прыгну, то нет. Решился - давай. Но летать над своим бренным телом с крылышками, увы, не получится.

— Как так?

— Вот ты болван, ты же самоубийца, только в ад дорога. А там, поверь, не так приятно, как здесь. А, прикинь, ещё веселее, если после смерти ничего нет. Вообще. Тогда твой поступок выглядит ещё более глупым. Подумай.

Витя зашмыгал носом.

Внизу загрохотала дверь. Кто-то поднимался на крышу. Мужчина приложил палец ко рту и внимательно уставился в ту сторону. Раздался шум и ругань.

— Слышь, Лёх, тут заперто чёт.

— Не может быть, открыто же было с утра! — с печалью прохрипел пропитой голос — Всё Михайловна, старая ведьма! Небось закрыла дверь...Ну ничего, в другом месте бухнём. Сегодня ж пятница, сам бог велел!

Голоса удалились.

— Создание людей - самая большая ошибка творца, — мужчина взглянул исподлобья на парня, — "сам бог велел". Конечно. Спустился с неба к этому Лёхе и сказал: "Велю жрать водяру до потери пульса, иначе в рай не попадёшь". Согласен?

— М... — Витя уже потерял нить беседы и нерешительно топтался на месте, понимая что выглядит всё глупее с каждой минутой.— Может вы это...отвернётесь?

Мужчина захохотал.

— Сколько я всего повидал, но всё равно умудряюсь вам удивляться. Да можно уже на ты, раз ты такой нерешительный. Меня Меф зовут.

— Какое глупое имя, — первый раз за день у Вити на лице появилась робкая улыбка, — как кличка у собаки.

— А Виктор типа нормальное? — Меф сделал вид, что обиделся,— в какой-нибудь Африке тебя отпинали бы по мягкому месту палками, не выговорив его с первого раза.

Теперь засмеялся Витя.

— Слушай, парень, скажу как есть. Ты, вроде, производишь впечатление нормального человека. Чересчур впечатлительный только. Забей и забудь. В жизни у тебя будет ещё столько всякой фигни, что этот момент ты и не вспомнишь, либо скажешь "какой же я был дэбил" Подумаешь бросила. Будут и другие девушки. Вообще попробуй представить, что она не виновата в принципе, просто не подошли вы друг другу. Не всё делится на белое и чёрное на этом свете...

Солнце медленно опускалось к горизонту, раскрашивая облака в оранжевый. Всё в этом цвете стало более позитивным, уют и покой охватил каждого, кто смотрел вверх. На краткий миг стих гул машин и голоса людей. Последние лучи прощально сверкнули на краешке земли.

— Как красиво, — прошептал Витя. В голове немного прояснилось и на душе стало спокойнее. И действительно, ради чего он припёрся сюда?

— Ну хоть что-то здесь сделано на совесть, — в голосе Мефа сквозила тоска,— так близко и так далеко...

Витя глубоко вздохнул и подошёл, протянув руку.

— Спасибо, Меф, за совет, надеюсь ещё встретимся.

Меф крепко её пожал.

— А я всё-таки надеюсь, что нет. И, удачи, парень.

Витя спустился вниз, не заметив, что дверь опять стала открытой. Жизнь казалась теперь не такой мрачной штукой.

А Меф остался стоять на крыше, смотря на чернеющее небо, и будто бы прислушиваясь к рокочущим звукам, доносящимся оттуда...