Волшебство отменяется V⁠⁠

Я не верю в совпадения, я верю в злой умысел. Но иногда в событиях нет смысла, нет логики, и я принимаю условное "так совпало".

Через восемь месяцев после нашей вылазки в чужой мир мне позвонили. Погиб Андрюха. У соседей играл "Дубовый Гаайъ". Юный Дельфин рвал душу "Черным городом", а неунывающий весельчак, бабник и мелкий мошенник Андрюха, смуглый, с высокими скулами и насмешливым прищуром раскосых глаз, с золотыми руками механник от бога, тот, кому я могла доверить любой секрет, циничный и добрый Андрюха, не разминулся со столетней сосной по пути из Твери. Мы забирали его тело из какого-то районного морга, санитар твердил что-то про закрытый гроб. Я впервые увидела истерику Михлика. Он плакал, хватал санитара за грудки, совал в карман грязного белого халата скомканные стодоллоровые купюры и просил сделать красиво. Как на мой вкус, лучше бы мы сразу согласились на закрытый гроб.

У морга сидела одноглазая собака с обожжённой левой половиной туловища. Гладкая, лишённая меха, багровая плоть пса, была перевита синими жгутами то ли вен, то ли рубцов, и была точной уменьшенной копией вида, открывающегося с крыши. Я зажмурилась и глубоко втянула воздух. Примерещилось. Надышалась в пропахшей трупами, душной мертвецкой.

После панихиды жизнь на время превратилась в мутный и вонючий кисель на костной муке. Слова вязли в студенистом воздухе, и даже жирные августовские мухи летали на замедленной раз в десять скорости. Я лежала на мокрых от пота простынях и смотрела в потолок, за которым, как я знала, клубилось небо чужого мира. Несколько раз я поднималась на крышу, свешивалась вниз, до тошнотворной боли налегая животом на ограждение и кричала в пустоту. А после Нового Года пропал Круглый.

Задолжал кому-то, у кого не стоило одалживаться, скрыл от нас, пытался что-то там намутить, видимо, неудачно. О предыстории я могу только догадываться, основываясь на обрывках услышанных разговоров и гуляющих по району сплетнях. А факты таковы: Круглый, нет, конечно, уже не Круглый, а Коля Кругликов, допоздна засиделся в "Golden Palace".

Была в свое время между Белкой и Динамо чудная улочка под названием Golden street, место вечного праздника, светящиеся пальмы, пирамиды и чуть ли не золочёные слоны. Желая освежить память, я пыталась найти фотки в интернете, увы, практически ничего не сохранилось. Да и с чего? В 90-х мы не тратили время на фоточки еды и селфи, без этого дел хватало. Мы торопились жить.

Два дня Коля Кругликов играл в казино по крупной с переменным успехом. Дважды закладывал и выкупал золотые часы, подаренные старшим братом. Ушел, говорят, в плюсе. Сел в свою машину. Позвонил домой, сказал, что выезжает. От Белки до Аэропорта десять минут по прямой, не сворачивая. Домой Коля не приехал. Забегая вперёд, скажу, Колю так никогда и не найдут, как не найдут и следов его машины. Незаметный и вежливый ботаник, младший и любимый брат бандита, мальчик, зубривший биологию на кровати, под которой таилась "муха", исчез из нашей жизни так же тихо как уходил с каждой тусовки.

Эту новость мне сообщили под "Я люблю людей". В тот момент я находилась в ДК МАИ, на концерте Дельфина.

Нас осталось трое: я, Вано и Михлик. Мы стали неразлучны, будто боялись, что стоит ненадолго расстаться и мы опять кого-нибудь недосчитаемся. Предполагаю, у каждого из нас была ещё какая-то, неявная для остальных жизнь, но все это было неважно. Мы медленно, но уверенно опускались на дно вины, не обсуждая ничего друг с другом, молча, тайно, но вполне осмысленно двигались навстречу гибели. Точку поставила я, выйдя замуж за Серёжу Михалина. Вано стал всё чаще пропадать, потом я нашла шприц, забытый им в ванной.

Шло время. Ваня торчал, лечился, срывался вновь. Сергей работал в милиции, его почти никогда не было дома.

Это была ночь в канун моего дня рождения, я только что вернулась из клуба и включила MTV. Крутили клип "Любовь", его часто крутили. В дверь позвонили. "Кто там?" "Милиция". Мельком брошенный взгляд на часы: для Серёжи ещё рано. Открыла. И, правда, милиция.

На мне был миленький такой костюмчик, я не успела переодеться, короткий топ и мини, покрытые стразами. От горловины до подола шел разрез, зашнурованный тонкими атласными лентами... Долго не могла найти шубу, накинула куртку Сергея, в сапоги не попала, так и пошла в тапочках.

— Что с ним?

— Порезали.

— Сильно?

— Да, нет, не переживай. Сейчас подштопают и домой пойдет.

У реанимации Боткинской собрался весь полк, машин пятнадцать. Небольшое старое здание, Лестница, второй этаж. Кругом люди в форме: сядь, на, вот, выпей. Рядом со стулом белый пластиковый пакет. Не пойму, что в нем? Не могу разобрать... В пакете густая кровь и что-то ещё. Не трогай, это на экспертизу. Что это? Его форма. Ок. Краем уха: операция длится десять часов, сам Лебедянский оперирует, девяносто лет мужику, а он все оперирует. И уважительно: профессор, акаде-емик! Тормошат: не плачь, не плачь! Вот ещё, дёргаю плечом. Я не плачу. Я жду этого семь лет. Все семь лет я напряжённо готовлюсь к этому. Я чувствую облегчение: с днём рождения, дорогая. За окном светает.

Ненавижу похороны в январе. Нет ничего хуже январских похорон. "Хоть слезинку бы проронила! Стерва!" Я не плачу, со мной все в порядке, я просто не могу говорить. Речь вернётся, но спустя три месяца.

В перерывах между рваным неглубоким сном и тихим воем, я думаю только об одном: есть ещё Ванька. Античное божество Ванька с прекрасными длинными руками и ногами. Самый близкий из всех, понимающий без слов, родной, похожий на меня как брат близнец. Выбрав Серёжу, я всегда понимала, что люблю его лишь чуточку сильнее, чем Ваню. А теперь у меня и нет никакого выбора. Лишь бы только встать на ноги, прийти в себя, успеть.

Не успела. Есть одна вещь, которая в сто крат хуже январских похорон, мартовские похороны. Передозировка. Пе-ре-до-зи-ров-ка. Как ранняя капель по жестяному подоконнику на восьмом этаже в квартире под самой крышей. Глупое, пустое слово. Это все не со мной, это просто кино, ведь правда? Кино, саундтреком к которому играет "Надежда" Дельфина. Чертова "Надежда", непонятно как попавшая в мой плейлист. Вечерами у подъезда меня встречает одноглазый пёс.

Я потом все придумаю, проанализирую, сопоставлю и пойму. Потом. А сейчас я не намерена ждать, пока проклятие доберется до меня, и я устремляюсь ему навстречу. Я ищу свою смерть. Думаете это просто, найти кого-то в городе с населением в пятнадцать миллионов?

И повсюду звучат песни Дельфина. Ходят слухи, что не все так просто с этим Дельфином.