Великая Клоака⁠⁠

Денис релоцировался в Рим из Воронежа. Думал, будет, как и на родине устраивать свадебные фотосессии и фоткать на свою широкоуголку всяких инстасамок на фоне фонтана Де Треви, но со всеми своими портфолио оказался нахрен никому не нужен. Сначала вместе с марокканцами торговал палью напротив Колизея, потом на все лето уехал батрачить на виноградных плантациях. В итоге, по знакомству кое-как устроился в фирму, занимавшуюся прочисткой канализаций – «непыльная работенка», как ее описали. Едва ли не половина римской канализации представляла собой нечто среднее между древней рухлядью и античным памятником, поэтому нередко приходилось «запачкать руки». Работа и правда оказалась не то чтобы пыльная, скорее грязная, блевотная, омерзительная, невыносимая, особенно летом, когда над нечистотами поднимался густой, почти физически ощутимый смрад – хоть ножом режь, но пыли и правда не было. Зато был провонявший изнутри и снаружи резиновый костюм и восемьдесят евро за каждый спуск. Если, конечно, не считать всякой мелочевки, которой щедро одаривали канализацию всякие криворучки: ювелирка, деньги, целые кошельки, гоу-про камеры и даже смартфоны. Сначала Дениса определили в бригаду к тому самому знакомому – бывшему земляку, но потом земляк где-то прокосячился. Его уволили, бригаду разделили, а Дениса определили к усатому и коренастому Марио, чья бригада обслуживала один из центральных районов Рима. Сходство Марио с знаменитым водопроводчиком бросалось в глаза, но, когда Денис на ломаном итальянском пошутил про «принцессу в другом замке», бригадир его не понял. Шутка приобрела новый слой, когда выяснилось, что перед спуском в древние коллекторы – те, что находились ближе к Пантеону и другим древностям – Марио бросал вниз двухевровую монетку. Денис однажды спросил, кому предназначается подношение.
— Это для синьоры Клоацины, — ответил Марио. — Она следит, чтобы Рим оставался чистым.
Дома Денис погуглил. Клоацина оказалась буквально древнеримской богиней канализации. Ее имя означало «Очищающая», и даже сохранилось что-то вроде фундамента святилища на Форуме прямо над старым входом в Великую Клоаку. На старинных денариях его изображали в виде ограды с двумя женскими статуями. Денис посмеялся над безобидными причудами бригадира и забыл. Но вскоре причуды стали напрягать: Марио жестоко отчитал Дениса, когда тот собирался прикарманить найденный в коллекторе новенький айфон, видимо, упавший в ливневку у незадачливой туристки.
— Все попавшее в Клоаку принадлежит синьоре, так что руки держи при себе.
Предупреждение Денис, очевидно, всерьез не воспринял, но в присутствии Марио приходилось игнорировать даже самый жирный улов.
Кольцо он нашел через неделю. Оно блестело в черном иле среди влажных салфеток, крысиного помета и женских прокладок. Денис оттер золото перчаткой и разглядел камень в пол-карата минимум. Марио работал далеко впереди, поэтому кольцо отправилось в нагрудный карман.
В скупке за кольцо предложили восемьсот евро. Торгаш-турок объяснил, что камень искусственный, и вообще это венчальное кольцо, а такие обычно берут в ювелирных салонах, и продать его будет непросто. Кое-как Денис выторговал себе еще полтинник сверху.
В ту же ночь он проснулся от сильной боли в животе. Добежал до туалета, уселся и услышал, как на дно унитаза со звоном упало что-то твердое. Среди жидкого кала лежал молочный зуб. Денис решил, что проглотил его вместе с купленной по дороге домой шаурмой. Если, конечно, предположить, что афганец из забегаловки на углу барыжит детским мясом. Объяснение получилось слабое.
Утром из него вышли две оливковые косточки, использованный презерватив и фигурка лего-человечка. После обеда Денис, едва не задохнувшись, выкашлял раздувшийся тампон. На следующий день к находкам добавились ржавый ключ, обертка от шоколадного батончика, половинка вареной луковицы и комок волос, перетянутый зубной нитью. А вскоре попытка сходить по-большому обернулась лишь струйкой темной крови из ануса. Никакое слабительное не помогало: Денис чувствовал, как трудится раздраженная перистальтика, но задница лишь поплевывала на фаянс дурно пахнущей водицей вперемешку с кровью. Уже ночью в панике Денис побежал в клинику. Там, перешучиваясь на своем, хирурги срочного отделения достали у него из прямой кишки пропитанный жидким дерьмом складной зонтик – спасибо, что закрытый и в чехле; но самочувствие Дениса все ухудшалось. После наскоро проведенного КТ выяснилось, что и желудок, и кишечник буквально под завязку набиты всяческим мелким мусором. Врачи тут же посерьезнели, спросили его по-английски, зачем он поглощает все эти вещи. Попросили его подождать, а сами принялись что-то нервно обсуждать на итальянском. В этом щебете Денис четко распознал слово «psichiatria». Решив не дожидаться, пока его сдадут в итальянскую психушку, Денис сбежал из клиники, оставив после себя на кушетке вонючее коричневое пятно. Отбежав на достаточное расстояние, Денис принялся дозваниваться Марио. Только после третьей попытки в трубке послышался его заспанный матерок. Денис, путаясь в словах, кое-как описал ситуацию, взмолился объяснить, что с ним происходит. Марио сразу посерьезнел:
— Ты брал что-то из Великой Клоаки?
Денис решил не отпираться, лишь покорно кивнул:
— Si!
— Клоацина очищает город. Вся грязь должна где-то остаться. Ты присвоил ее плату, значит, тебе и выполнять ее работу.
— Так что мне делать?
— Верни то, что присвоил.
Денис караулил у ломбарда до самого открытия. За это время он выблевал в переполненную урну несколько использованных влажных салфеток, сигаретный бычок и цветастый поп-ит. Из задницы после того, как хирурги достали зонтик, текло теперь постоянно, и в кроссовках уже хлюпало от мерзкой жижи. Воняло от Дениса, видимо, так, что турок из скупки, пришедший к открытию, сначала принял его за бомжа и замахал руками, пытаясь прогнать. Сам Денис вони уже не замечал. Узнав, однако, в нем недавнего клиента, турок хоть и морщась, но вступил с ним в диалог. Оказывается, кольцо купили на следующий же день: какая-то парочка, видимо, на романтическом порыве от прогулок по древнему городу решили связать себя узами брака. Порадоваться за будущую ячейку общества Денис не смог. Как не смог выпросить у торгаша ни описания парочки, ни номера телефона. Тот разве что сказал, что это были вроде как туристы – то ли из Швейцарии, то ли из Германии. Денис умолял помочь найти их, предлагал сперва две, потом три тысячи евро и свой телефон в придачу, цеплялся за рубашку торгаша, пока на работу не пришел охранник и не прогнал Дениса пинками подальше от ломбарда.
От работы Денис взял больничный, а через четыре дня перестал отвечать на звонки. А еще через неделю соседи пожаловались на запах, и вызванный с утра пораньше арендодатель открыл дверь своим ключом. Труп лежал посреди ванной в луже подсохших экскрементов. Изо рта тянулась спутанная лента презервативов, волос и драного полиэтилена. Живот Дениса раздуло настолько, что полиция битый час спорила с санитарами, кто и как должен был выносить тело – боялись, что этот гнойник в любой момент может лопнуть.
При вскрытии из Дениса извлекли сто семнадцать килограммов посторонних предметов. Среди них обнаружились сорок три непарных серьги, шесть вставных челюстей, детская кукла без головы, ключи от двадцати восьми гостиничных номеров и мраморная кисть руки. Впоследствии эксперты установили, что кисть эта предположительно принадлежала знаменитой статуе «Бородатый Геркулес» первого века нашей эры из собрания маркиза Винченцо Джустиниани, и была утрачена почти восемьсот лет назад. Кисть направили на экспертизу в национальный музей, однако окончательного заключения так и не опубликовали. Как утраченный фрагмент статуи начала прошлого тысячелетия оказался в желудке русского мигранта из Воронежа – так и осталось для всех загадкой.
Загадкой остался и тот факт, что обычно зловонные и заполненные до края нечистотами каналы возле Форума с рокового дня, когда Денис подобрал кольцо и вплоть до его смерти оставались чистыми, и впервые за столетия в коллекторы сливалась прозрачная чистая вода. Но никто, кроме бригады Марио, не заметил этой маленькой странности, а сам Марио предпочитал лишний раз не вспоминать о Денисе.