Терпение⁠⁠

— Поехали.

— Да не поеду я никуда, что тебе непонятно!

— Поедешь.

— Не поеду!

— Хочешь, чтобы я тебя связал и в багажник кинул?

— Ты нормальный вообще? Чего ты хочешь? Оставь меня в покое!

— Юрий Михайлович нас уже ждёт. Я сказал, что мы будем после обеда.

— Да мне фиолетово! Скажи своему Юрий Михайлович, чтобы лечил психов в психушке, я здесь при чем?!

— Ты неделю с кровати кроме как в туалет никуда не встаёшь, не заметила? Только лежишь и смотришь в потолок. Сама говорила, что будет завтра — не интересно. По телефону врач сказал, что похоже депрессивное расстройство.

— Просто мне грустно, у меня этап сложный, я работу ищу, ты ничего не понимаешь сам? Ты никогда ко мне внимательно не относился, тебе плевать!

— Так, иди сюда.

— Убери руки! НЕ ПОДХОДИ!

Девушка вскочила и отползла на край кровати. Для полной картины осталось только зашипеть и выпустить когти.

— Будешь бегать от меня? Не трать последние силы.

— Если не отвалишь, буду!

Парень дёрнулся к краю кровати, но всё оказалось не так просто. Тоненькое запястье выскользнуло из ладони.

Щёлкнула дверь туалета.

— Теперь будешь там сидеть?

Тишина.

— Открывай! — кулаки застучали по дереву. — А то я выломаю дверь!

— Открой, ну же.

— Выходи, время идёт, нас правда ждут!

— Не молчи, скажи что-нибудь.

— Мне надо в туалет, открывай!

— Ну правда, дорогая, хватит. Скажи хоть что-то.

Из туалета раздался глухой и сдавленный голос.

— Ты повезешь меня насильно?

— Просто дай в туалет сходить, а потом сиди сколько хочешь, могу тебе подушку принести, будешь на унитазе спать.

Замок открылся.

— Не говори так.

Действовать надо было быстро и резко. Сильные мужские руки подхватили девушку и потащили на кухню. Та отчаянно дергалась и отбивалась, пытаясь вывернуться и убежать снова. Удивительно, откуда внутри измученного тела оставалось столько энергии.

— ВЫПУСТИ! Ты не имеешь права. Это похищение, принуждение! Это преступление, ты не можешь!

— Замолчи.

Постепенно, проталкиваясь сквозь коридор, удалось добраться до кухни. А точнее до угла, где стояли весы. Маленькие женские ступни коснулись холодного пластика, но сразу соскочили обратно на пол.

Брюнетка с растрепанными волосами посмотрела на своего визави с вызовом, упрямо скрестив руки на груди.

— Хочешь сказать, что я для тебя теперь слишком костлявая?

— Что ты несёшь? Сама не видишь? У тебя и физическое, и психологическое состояние в состоянии катастрофы. Тебя спасать надо! И тело, и голову!.

— Костлявая и тупая! Тупая и психованная стерва, я всё поняла! Я тебя поняла!

Глубокий выдох.

— Вставай на весы.

— Не буду.

— Вставай.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ!

— Ладно, давай так. Ты взвешиваешься, и я от тебя отстану.

— Обещаешь?

— Да.

Весы выдали цифру 44.

— Доволен?

— Нет, не доволен. Ты обычно сколько весишь?

— Пятьдесят.

— За неделю шесть килограмм.

— И что? Анорексички ещё меньше весят, и ничего!

— И то! При росте 170 сантиметров это ненормальный вес. И не надо переводить тему.

— Со своим весом разберусь без тебя!

С высоко поднятой головой прошагала обратно в комнату.

— Пойми же, у тебя психическое расстройство. Если бы я иногда не заставлял тебя попить йогурта или съесть банан, ты бы уже наверное умерла от истощения, понимаешь? У тебя инстинкт сохранения отключился, хандришь до безумия. Ты нуждаешься в медицинской помощи, в этом нет ничего предосудительного или стыдного. Поехали в клинику.

— Ты обещал, что отстанешь!

— Пришлось соврать, чтобы ты взвесилась.

— Урод, так и знала!

— Одевайся, прошу тебя.

— Я не поеду! И вообще, мне просто надо отдохнуть. Ну, и аппетита нет. Вообще-то у людей такое бывает.

— Если так пойдет и дальше, придётся везти тебя уже сразу в морг.

— Так и радуйся! Отдохнёшь от психованной!

— Собирайся, не доводи до греха. Я не хочу звонить твоим родителям, если они увидят тебя в таком виде, их тоже придётся везти к врачу.

— Не смей им говорить, у отца сердце слабое!

— Я и не хочу. Солнышко, пожалуйста, поехали в клинику. Юрий Михайлович нас сразу примет, в очереди сидеть не придётся. Посмотрит тебя, поспрашивает. Ну же, решайся.

Большие женские глаза, красивые, но замученные, уставились в стену.

— Что за Юрий Михайлович?

— Друг отца, вот такой дядька — молодой человек показал палец вверх, — лучший психиатр в городе, между прочим. А ты нос воротишь.

— Это надолго?

— Не знаю, но вряд ли. Поговорит с тобой, может что-то пропишет.

— А если окажется, что у меня всё плохо, меня положат в психушку? Я так боюсь!

— Не положат. Я всё время буду рядом с тобой, никто не заберёт. Да и говорю же, это друг отца, плохо он он сделает.

— Ну…. ладно, хорошо. Только мне нужно время, чтобы собраться.

Сначала загудел душ, потом фен. Через полчаса нежные руки начали путешествие по полкам с одеждой.

— Как лучше одеваться в таких… ситуациях?

— Так, чтобы ты чувствовала себя комфортно.

Ещё через полчаса оба сидели в машине. Одно нажатие кнопки — и система заблокировала двери.

— Боишься, что я выпрыгну?

************

Вскоре машина затормозила у клиники. Парковку окружал высокий кованый забор.

— Алло, Юрий Михайлович, это Кирилл Каменев. Мы приехали.

В трубке прогудел короткий ответ.

— Сказал, что встретит нас в приёмной.

— Кирилл, мне страшно. Ты же пойдешь вместе со мной к нему в кабинет? Будешь слушать, о чем мы говорим?

— Конечно, — молодой человек улыбнулся и кивнул в сторону клиники. — Пойдем.

Улица встретила тишиной. Только в кустах негромко пели весенние птицы. Девушка дрожащей рукой ухватилась за своего спутника, вместе они зашагали ко входу.

Юрий Михайлович уже стоял у стойки приёмной, перекладывая какие-то бумаги из одной папки в другую.

— Вы, должно быть, Кирилл! — врач энергично прошагал вперёд, мужчины пожали руки. — А это, я так понимаю, та самая очаровательная особа, о которой вы рассказывали! Меня зовут Юрий Михайлович Озеров, можно просто Юрий.

Психиатр внимательно посмотрел на Алину поверх очков. Проницательный взгляд врача нацелился прямо на зелёные зрачки, не требуя, но ожидая ответа.

— Меня… меня зовут Алина Цветаева.

— Алина! Прямо как мою жену, надо же! Значит, имя ваше я не спутаю, а ведь у меня вечно с этим проблемы. А некоторые люди бывают ой какие обидчивые, как будто они английские герцоги из сериалов, не замечали? Подождёт такой несколько секунд, медленно посмотрит, глазами таинственно похлопает, вздохнёт и заявляет: “Я вообще-то не Георгий, а Григорий”. Понимаете?! Не Георгий, а Григорий! Что мне, наклейки им на лоб клеить или что? А вы чего застыли, я не пойму?

Юрий Михайлович каким-то образом уже начал ускользать из приёмной и оказался на нижней ступеньке широкой каменной лестницы.

— Живее, живее. Я вообще-то недавно поел, мне сложно ходить и тем более стоять. Эта тётенька из столовой наложила мне столько плова, что я чуть не лопнул.

Озеров сделал страдальческое лицо. Алина, не отпуская руки Кирилла, неуверенно пошла вперёд. Все трое стали подниматься на второй этаж. Примерно на середине лестницы врач повернулся к своей новой пациентке и спросил:

— Далеко живёте-то?

Та, робко поглядывая то под ноги, то куда-то вперёд, но уже без страха и дрожи, тихонько ответила:

— На Проспекте Победы. В конце, где мост.

— А! Ну знаю. Мы в юности с товарищем снимали квартиру на Брусничной. Там летом ещё иногда валит какой-то пар с бывшего целлюлозного завода, а вообще хорошее место. Долго ехали, пробки есть? Там же Орудийную перекрыли…

За всеми этими расспросами Алина и Кирилл не успели опомниться, как оказались возле белой пластиковой двери. Психиатр одной рукой открыл замок, а другой сделал пригласительный жест и торжественно произнёс:

— Проходите, в мой кабинет! Чай, кофе будете?

Гости согласились на черный чай. Пока Юрий Михайлович в углу кабинета доставал кружки и шуршал рафинадом, они разглядывал причудливые картины на стенах.

— Это всё Сальвадор Дали. Занятные, правда? “В поисках четвертого измерения”, “Тайная вечеря”, “Ловля тунца”. А вот моя любимая — “Лебеди и слоны”, вроде как-то так. Я не то чтобы большой фанат живописи, просто надо было чем-то украшать комнату, когда я переезжал с четвёртого этажа. Тем более, иногда интересно поинтересоваться у пациентов, что они там видят.

Через пару минут врач предоставил перед поднос с двумя кружками горячего чая, от которых шёл густой пар. Рядом — блюдце с вафлями и печеньем.

— Ну что, — Озеров уселся в своё кожаное кресло по ту сторону длинного стола. — Я вас чаем напоил, всё про себя рассказал. Теперь ваша очередь.

Прежде чём Алина успела что-либо ответить, заскрипела дверь в кабинет и из коридора выглянула медсестра.

— Юрий Михалыч, срочно подойдите в девятую палату!

Озеров с готовностью встал из-за стола и, надевая на ходу белый халат, произнёс:

— Вы меня извините, придётся немного подождать. Если что, подлевайте кипятка.

Кирилл с Алиной остались наедине с картинами Дали и переключились на чай. В дальней части комнаты за большим окном открывался вид на грандиозную стройку. За территорией больницы рабочие принимались за окружную дорогу, о которой говорил весь город. Кто-то руководил выгрузкой песка, кто-то переодевается возле вагончика в грязный комбинезон. Кто-то курил, представляя, как через три года по огромной автостраде полетят тысячи машин, а сотни жёлтых фар разрежут воздух над гладким асфальтом новой федеральной трассы.

А пока строители просто стоят у истоков большого пути.

— Как тебе Юрий Михалыч?

— Вроде хороший. Во всяком случае, первое впечатление приятное.

— Я же говорил, что он классный дядька. Они с отцом ещё с армии дружат. Как вернётся, ты ему всё рассказывай подробно. Не бойся, не стесняйся, ничего не утаивай. Про садик и всё прочее.

— Да знаю, знаю.

Чай остывал как-то совсем медленно. Приходилось дуть на поверхность и пускать круги, чтобы поскорее его остудить и не обжечь язык. Кирилл съел одно печенье, Алина к сладостям не притронулась.

Через несколько минут застучали уверенные шаги доктора.

— Простите ещё раз! У нас в девятой палате шизофреники, случается всякое. Ну что, рассказывайте.

Озеров снова сидел на своём месте, сложив руки.

— Первый раз мне стало плохо на работе. — Алина начала очень бойко, видимо чай с сахаром подействовал положительно. — В смысле, на прошлой работе — я была воспитателем в детском саду. Одному мальчику из нашей группы — Мише Дёмину, делали сложную операцию на сердце, так что мы все очень переживали. Слава Богу, всё прошло хорошо, но вернулся Миша такой бледный и худой, а я всё смотрела у него и почему-то представляла, как он лежал там, на операционном столе, как его резали. В общем… — девушка тяжело вздохнула и продолжала уже не так быстро, — у меня резко закружилась голова, громко стучало сердце, тошнило… — Алина замолчала.

— Паническая атака, продолжайте, продолжайте.

— На следующий день мне уже стало страшно за всех детей. Как сложится их жизнь, сколько из них доживут до того момента, когда сами станут родителями. Это всё случилось неосознанно, мысли сами полезли в голову. А потом ещё Кирилл улетел в командировку, и я боялась — а вдруг самолёт разобьётся? Мне стало боязно выходить из дома, смотреть на людей. Я сказала, что заболела, а потом уволилась.

И теперь мне или страшно или, наоборот, безразлично — я всё время лежу в кровати, не вставая. Мне всё равно, что будет завтра, и вообще — проснусь я или нет. Работу не ищу, хоть и надо. Иногда срываюсь на Кирилла, думаю, как усложняю ему жизнь, и от этого мне ещё хуже.

— Ещё она похудела на шесть килограммов за неделю.

Юрий Михайлович слушал очень внимательно, но потом начал что-то писать.

— Так, диагностирую: клиническая депрессия плюс паническое расстройство, — врач посмотрел на Алину поверх очков. — Ваша депрессия имеет двойную природу: физиологическую и психологическую. Я, как психиатр, могу помочь только с первой. Вот здесь, — Озеров показал квадратный кусочек бумаги с каракулями, — я оставляю вам рецепт на антидепрессанты. Если от них вы почувствуете себя плохо, тогда подберём другие. Таблетки помогут восстановить баланс серотонина и других гормонов.

Только корень проблем препаратами не вылечить. Вам нужно разобраться с вашими внутренними переживаниями, найти главную причину и бороться с ней. Попробуйте записаться к психологу, но он только поможет вам выговориться, ответы придётся искать самой. Некоторым требуются годы, чтобы докопаться до сути, кто-то живёт с этим всю жизнь. Депрессия — диагноз довольно распространённый, некоторые даже не считают её за болезнь, но в плане лечения это один из самых неизученных человеческих недугов. Так что будьте готовы ко всему.

Ещё пара очевидных советов: концентрируйтесь на хорошем, наращивайте активность. Если вам тяжело от людей, ищите работу за компьютером, где ни с кем общаться не надо. Уделяйте внимание хобби и творчеству. Обязательно выходите гулять, хотя бы иногда. Сидеть без дела в четырех стенах, особенно в одиночестве, для вас опасно. Когда будете…

— Юрий Михалыч, Юрий Михалыч!

Уже другая медсестра пулей залетела внутрь, встала посреди кабинете и начала тараторить:

— Ломакина и Резцова, новенькая! Забаррикадировались у себя и грозятся, что будут… — только через несколько секунд она заметила Кирилла и Алину. — Грозятся, что… пойдёмте! Аминазин и прочее мы уже приготовили.

Психиатр протянул Алине листочек с рецептом:

— Снизу я написал номер. Вы можете звонить мне в любое время.

И исчез в коридоре.

************

На этот раз Кирилл не стал блокировать двери и сразу поехал мимо той самой стройки, которую они видели из кабинета. Пришлось сделать небольшой крюк до проверенной аптеки. Алина вжалась в кресло и крепко держалась за ремень безопасности.

— Посидишь одна? Я быстро схожу. Алина, ты слышишь?

— Да, да, посижу. Спасибо, что отвёз меня к врачу, хоть я и сопротивлялась. Можешь ещё купить мне гематогенку?

— Могу, — Кирилл протянул руку и ласково пригладил длинные непослушные волосы, торчавшие из-под модной женской кепки. — Теперь дело должно сдвинуться с мёртвой точки. Ты же умница. Будем делать всё, как сказал Озеров, и ты обязательно поправишься. Надо только набраться терпения. Скоро вернусь.

Через лобовое стекло в салон пробились неуверенные лучи первого мартовского солнца.