Стокгольмский синдром и дизентерия
Расскажу-ка я вам историю об особенностях борьбы с дизентерией в закрытом мужском коллективе, а точнее в воинской части номер не скажу, потому как военная тайна. Был я тогда новоиспеченным офицером-двухгодичником, и занимал почетную должность врача «за все» в этом доблестном воинском подразделении. И был у меня начальник Ашот. Был Ашот высоким подтянутым блондином с пронзительными серыми глазами, что в сочетании с его именем вызывало у многих когнитивный диссонанс. Он был мой друг и однокурсник, и так получилось (да, да, так получилось), что попал он в эту часть на год раньше меня, и был начальником медслужбы полка.
Вели мы вдвоем беззаботную (нет) жизнь, пока солдат с редким именем Вася не постучался к нам в санчасть. С жалобами. На частые ложные позывы. Не душевные, а к дефекации. Я сразу вспомнил красивое слово «тенезмы», раскрыл тетрадь и приготовился задавать умные вопросы, но умудренный годичным опытом Ашот остановил меня. Он расстелил на пол газету и велел Васе насрать на нее. Да, да, вы не ослышались (бля, какой ослышались, я же пишу, ну да наср ладно). Насрать на газету. На полу. В кабинете. Я тогда был зелен в плане службы и удивился не меньше вашего. Это потом, когда стал замечать странные совпадения в списках жалующихся на понос и назначенных на наряд в столовую, я стал специально держать в кабинете газеты с фотографиями нелюбимых политиков. Они так умилительно смотрели снизу вверх на нависающие солдатские задницы…
Че-то я отвлекся. Так вот, помявшись немного для приличия, Вася спустил штаны и присел над газетой. Постонал, постонал, да и плюнул жопой на «Центробанк увеличивает процентную ставку, потому что так надо». Слизью.
- Ректальный плевок, Ашот, это же ректальный плевок! - почему-то обрадовался я.
- Пиздец. Надо в госпиталь. На анализы, - не разделил мою радость Ашот.
Повез я Васю в госпиталь, и диагностировали у него дизентерию. И позвонили инфекционисты в военную санэпидстанцию, и настучали на нас туда…
Как следствие в часть приехала проверка, и вот тогда началось настоящее веселье. Нам с Ашотом выдали тыщу пробирок. В каждую пробирку был воткнут кусок проволоки с ватным тампоном на конце. Это чудо лабораторной мысли предназначалось для взятия мазка прямо из прямой кишки (извините за каламбур, если кто не заметил). И требовалось взять этот мазок у всего личного состава...
Медсанчасть превратилась в пыточную. Перед кабинетом выстраивалась молчаливая очередь. После каждого входящего из-за двери слышались тихие пререкания, иногда переходящие в дикий рев врача. Выходили бойцы оттуда морально сломленные, с потухшим взором, и, не поднимая глаз, уныло брели в казарму переживать позор.
Часть минимум на неделю потеряла боеспособность. Ну какой воин из человека, которому ни за что ни про что воткнули в зад алюминиевую проволоку, да еще с ваткой на конце?
Удивительно, но дизентерии ни у кого больше не обнаружили. Что еще удивительней, солдаты не возненавидели нас с Ашотом. Наверное интимные процедуры все же роднят людей. Или это было проявление стокгольмского синдрома?
А командир части после всех этих перипетий еще долго при встречах бешено выпучивал на нас глаза и хрипло стыдил на офицерских собраниях. Мы с Ашотом хмуро отмалчивались и в отместку ежедневно обсыпАли всю территорию части хлорной известью. Так, что даже на плацу у всех глаза резало.
Хлорка и дизентерия... Какое знакомое сочетание ))))
Был случай. На летней приинститутской практике (дело было в середине 80-х, еще в СССР) нас с товарищем поставили на ужасную работу - перетаскать ведрами кучу хлорки с улицы в какое то помещение. После первых же 5 минут мы поняли что попали. Вернее пропали... Решили пойти в поликлинику и сказаться больными, так как все симптомы на лицо. Из глаз и носа потоки, лица красные, кашель.. Но по дороге в поликлинику вдруг кореш обеспокоился что опдозрительно будет если сразу двое из одной группы к терапевту припрутся за освобождением от практики. И попросил чтобы я пошел к хирургу, сказав что болит живот, тошнота и т.д. А к хирургу еще и очереди не было. Я даже обрадовался.. Ага.. ))) Недолго радовался.. Хирург очень внимательно выслушал мое повествование, долго мял живот. Я на всякий случай пару раз ойкнул. Потом что то долго писал. Я безмятежно наблюдал, в полной уверенности что это и есть долгожданное освобождение от практики, лишь гадая на сколько недель мне его дают, предвкушая Свободу!! От мечтаний меня оторвали слова доктора ".. зайдете в приемный покой, отдалите направление.." Почувствовав неладное спросил куда меня направляют. Оказалось.. в инфекционное отделение. На попытку сказать что дома полечусь, было предложено сопровождение санитаров. "Не надо, я сам" -, как в приключениях итальянцев в России сказал я, взял бумажку и бросился бежать домой.. Все только начиналось...
Я тогда жил с бабушкой в ее квартире. Наутро пошел снова на практику, долго объяснялся с руководителем по поводу дезертирства, получил какое то еще более нудное занятие. Хлорку, слава всем богам, убрали, так как пошел накануне дождь. Прихожу после практики. а бабушка в панике... К ней утром пришли девушки в белых халатах, сказали что я со вчерашнего дня лежу в инфекции, все обработали какой то зеленой вонючей жидкостью и бабушку не забрали лишь потому, что не было свободной машины для отправки в больницу. Обещали заходить каждое утро и если что то заподозрят - следом за мной недельки на две в инфекционное. На ее возражения что я ночевал дома, утром хорошо покушал и ушел в институт сказали что или она что то путает или это уже галлюцинации..
Пошел сдаваться... Мда, доказать что ты не симулируешь здоровье оказалось гораздо сложнее чем симулировать саму болезнь.. Чуть не заперли в туалете с коробком до тех пор, пока не выдам анализ кала.. Слезно поклялся что утром уже качественно сходил "по-большому". "Ну кто тебя просил??!!" - , гневно орала сестричка. В-общем, они там целым консилиумом что то совещались, велели назавтра все-таки принести кал, придти еще пару раз на прием, пообещали написать в институт жалобу. Не написали..
А товарищ? А он легко получил освобождение на неделю, отдыхал в свое удовольствие, попивая пивасик и угорая над моими рассказами...