Старенький петушок
У меня соседка есть, тётя Зина. Она держит кур около меня. Раньше много держала, у неё больше десятка было, и утки ещё. У неё было два сына. Один умер в молодости. А второго в прошлом году убили на войне. Я его знала, Серёжку-то. Мы с ним вместе быков пасли. А ещё он у меня брал одеяло шерстяное, когда не хотел идти домой, и ночевал у меня в рулонах сена. И один раз на свой день рождения принёс трехлитровую банку домашнего вина, ему мама дала. Мы его тогда и приговорили втроём: Мишка(сейчас в доме инвалидов, отморозил себе руки), Серёга, да я. Было весело. Серёга включил музыку на телефоне и стал плясать, от радости и от вина, всё вокруг затряслось(хлипенькое же было), и ему гарпун мой на голову с потолка упал, но слава богу, без травмы обошлось, просто напугался.
Мы дружили втроём. И быков тоже пасли втроём. И на рыбалку ходили. А потом вот так нехорошо всё получилось.
А тётя Зина осталась одна. И к курочкам всё равно ходит. Они её радуют.
Зинины куры.
Этот петух, он очень сильно старенький. Ему лет семь или восемь. Может быть даже больше. Его зовут Курухан. В позапрошлом году он пережил нападение собак(две хаски подрыли забор снизу). И из всех кур выжила одна, которая спряталась, и Курухан, но ему оторвали хвост. Хвост потом вырос, и петуху молодых курочек купили, когда Серёжа был ещё живой. А петух-то уже не молодой. И он, когда залезает на курицу, забывает, зачем залез. Я думала, такое только в анекдотах бывает, но вот, на самом деле такое происходит.
Когда тётя Зина выпускает их на прогулку и Курухан гуляет со своими курицами, я своего петушка Петровича запираю. Потому что Петровичу всего четыре года, вроде бы, или пять, и он гораздо сильнее. Забивает старика, а тётя Зина потом плачет. Она не приходит, не жалуется, а просто плачет, потому что ей жалко.
Она этих кур держит для души. Куры эти, скорее всего своей смертью умрут. В этом году тётя Зина сильно болела, и всё равно приходила кур кормить. А потом легла в больницу, и ходила её родня. Но кур она не стала продавать или нарушать. Хотя я ей сказала, что если тяжело, то может мне продать, я их не буду есть.
Она говорит: "Пусть живут. Я прихожу к ним, они мне радуются, а сидеть дома на лавке и глядеть в окошечко я всегда успею."
Ну и правильно. Знала я в Лемешках ещё одну бабушку, тётю Тоню. Она пока коз держала, с ними гуляла в лугах. А потом как-то попала в больницу, и её родня коз извела, пока её не было. И она вернулась домой, и за совсем маленький промежуток времени очень сильно постарела. Прям сдала сильно, и уже не выходила из дома. Я к ней пришла, а она плачет и плачет, а родня(дочь, внук) на неё орёт. Даже меня не постеснялись. А я тогда молодая была, глупая. Мне неудобно стало, и я ушла. Зря.
Сейчас бы хрен я постеснялась. За семь лет нахваталась жести, язык отъем непонарошку. Особенно за последний год. Хотя всё больше молчу. Вроде бы и есть, что сказать, но незачем. Толку-то говорить, если один хрен не дойдёт до человека. Вот папа мой, он умеет сказать так, чтобы дошло, чтобы стыдно стало. А я так не умею. Только ещё больше разозлю, если человек - дурак.
А если человек - не дурак, то ему и говорить не нужно такие вещи. Он и без меня это знает.