Сказ о Фаэтоне.
Однажды, когда молодой Фаэтон
В распитие праздном вина,
Неверием пьяных друзей оскорблен,
В храм бросился кликать отца.
И Гелиос, любящий добрый отец,
Явился пред ним и сказал:
- Желай же, что хочешь, мой бедный юнец,
Я выполню, как обещал.
И молвил пред богом его юный сын,
Безумной взирая зеницей:
- Отец, я хочу средь небесных долин
Твоей управлять колесницей.
- Безумец, ты просишь того, что нельзя!
Одумайся, сын, не глупи!
Погубишь ты всех, включая себя
На этом опасном пути.
Но тщетны усилия старого бога
И юноша твердо стоит на своем.
Его не пугает крутая дорога
И он восклицает: Ну же, начнем!
Приблизилось утро, пора начинать.
Дает старый бог юнцу наставленья.
Крылатые кони готовы скакать,
У каждого сердце стучит от волненья.
Но только лишь смертный коснулся вожжей
Почуяли кони нетвердую руку,
Изверглось пламя из конских ноздрей,
Сошла колесница с привычного круга.
Безумец забыл наставленья отца
И бросил поводья поверженный страхом,
Земля содрогнулась в преддверьи конца
И храмы людские осыпались прахом.
Но Зевс-громовержец стрелой грозовой
Пронзил наглеца ослепленного страстью,
Он рухнул на землю потухшей звездой,
Сожженное тело распалось на части.
От горя померк венценосный отец,
Лицо золотое закрыл он руками,
Так мир увидал Фаэтона конец
И не было солнца в то утро над нами.
В распитие праздном вина,
Неверием пьяных друзей оскорблен,
В храм бросился кликать отца.
И Гелиос, любящий добрый отец,
Явился пред ним и сказал:
- Желай же, что хочешь, мой бедный юнец,
Я выполню, как обещал.
И молвил пред богом его юный сын,
Безумной взирая зеницей:
- Отец, я хочу средь небесных долин
Твоей управлять колесницей.
- Безумец, ты просишь того, что нельзя!
Одумайся, сын, не глупи!
Погубишь ты всех, включая себя
На этом опасном пути.
Но тщетны усилия старого бога
И юноша твердо стоит на своем.
Его не пугает крутая дорога
И он восклицает: Ну же, начнем!
Приблизилось утро, пора начинать.
Дает старый бог юнцу наставленья.
Крылатые кони готовы скакать,
У каждого сердце стучит от волненья.
Но только лишь смертный коснулся вожжей
Почуяли кони нетвердую руку,
Изверглось пламя из конских ноздрей,
Сошла колесница с привычного круга.
Безумец забыл наставленья отца
И бросил поводья поверженный страхом,
Земля содрогнулась в преддверьи конца
И храмы людские осыпались прахом.
Но Зевс-громовержец стрелой грозовой
Пронзил наглеца ослепленного страстью,
Он рухнул на землю потухшей звездой,
Сожженное тело распалось на части.
От горя померк венценосный отец,
Лицо золотое закрыл он руками,
Так мир увидал Фаэтона конец
И не было солнца в то утро над нами.