Шёпот детства (2⁠⁠

3

На следующий день, поздно вечером, Руслан и я пришли в назначенное время к Саньку с лопаткой, напоминающей сапёрную, захваченную мной из отцовского гаража. Денис обещал догнать нас, но, как всегда, снова где-то затерялся в потёмках позднего вечера.

-Санёк, ну, что тормозишь? - позвали мы.

-Сейчас. - Он дожидался нас, выглядывая в распахнутые окна балкона и пощёлкивая семечки.

Скрывшись в квартире, он уже через минуту стоял, исполненный приключенческой радости и юношеского оптимизма, рядом с нами.

- Я ему сказал, чтобы он больше не мочился на соседний дом. - Санёк хотел показаться владыкой своего райончика и всё ещё догрызая семечки, стал вглядываться в темноту своего же подъезда, из которого сам только что вышел. - Ты, смотри, а! - продолжил он возмущаться. - Он ещё и не торопится!

-Ты про кого?

-Про того, кому нельзя мочиться не на свои дома, чтобы не получать пинков и затрещин от жильцов! - помогая жестами рук он попытался объясниться в чужих естественных потребностях.

Из подъезда вышел его братишка Витька, весь важный, с приподнятой головой и в рваных штиблетах, шумно втягивая носом порцию свисавших из носа зелёно-жидких соплей.

-Когда выходим? - гордо задал он нам вопрос, для солидности подтирая ладонью свой нос картошкой.

Мы с недоумением посмотрели на Санька, копающегося в пустых карманах, будто пытаясь что-то там найти, кроме имеющейся дырки в одном из них.

-Да, блин, бабка сказала, что бы я его с собой взял, - теперь уже промямлил он себе под нос, приговорённо посматривая по сторонам.

Выяснилось, что Витька как-то узнал о наших тайных планах — наверняка Санёк сам и похвастался перед братишкой, - и Витька закатил перед их бабкой истерику в том плане, что старший брат совсем не следит за ним. После чего бабка поставила ультиматум, чтобы он брал его всегда с собой, а то тот растёт уличным шалопаем. А если не так - то никаких копеек со сдачи в магазине, для его копилки на мотоцикл! И ему пришлось молча согласиться с поставленным ребром требованием — не отказываться ведь от мечты, которая тем более скоро должна, по его расчётам - в последующие год-два - осуществиться. Бабка уже была очень старая и не хотела понимать, что ему в это время лучше спать, на что Витька ещё больше закатил свою истерику.  Другого выхода у него не оставалось - а то бы уже вся улица узнал о наших планах.

Убеждения несчастного Санька нас в том, что это наглое существо нам ни в чём не помешает, и даже смачный подзатыльник по лысине братишки, нас не впечатлили.  Витька же тут же угрожающе огрызнулся. Поэтому нам осталось только осуждающе посмотреть на Санька, который, опустив глаза, снова шарил в рваных карманах, изображая ранимую невинность.

Но поздний, погрузившийся в трепетный мрак вечер, предвещал быть хорошим и, не считая инцидента с Витькой, зычным криком грабежа звал нас, сухопутных викингов, к предстоящим приключениям и завоеваниям. На улочках было многолюднее, чем днём. Все выползли подышать уже становящимся прохладным воздухом и, наконец-то, остудить расплавленные азиатским летом, за день на работе, тела.

Но тут появилась ещё одна сущность. Нет, не Денис, а дружок Витька из соседнего подъезда. Он, довольный, возвращался, скорее всего с дачи, с полным ведром помидоров, казавшихся при выглядывающем из квартир свете бурыми, жирными и аппетитными.

-Здорово, Санёк, вы куда? - весь сияющий спросил с сходу Питак, как его все звали.

-Гуляем, - сухо донеслось от Санька

-Подождите меня, я быстро отнесу...

-Не торопись, мы всё равно уже сваливаем. – Санёк и так уже чувствовал свою вину перед нами, согласившись взять с собой Витьку. А тут ещё один обалдуй навязывается. - Иди, иди, твоя мать с сестрёнкой уже давно прошли, а ты всё плетёшься здесь. Людям отдыхать мешаешь, - уже увереннее крикнул ему Санёк, смотря на нас, будто нам от этого стало легче, и мы простили ему его брата-прилипалу.

- А, ну ладно. – Питак даже не расстроился и так же с сияющей улыбкой сразу удалился со своими соблазнительными помидорами.

Денис появился сразу после его ухода, как и всегда, не объяснив своё опоздание.  Мы тоже, не удостоив его ни словом, тут же заторопились на кладбище. Он знал, что лучше промолчать, а не придумывать оправдания своему опозданию. Хотя все знали, что Денис не пропустить никогда ужин в кругу своих близких — семья местных интеллигентов. Мой папа, частая гроза спокойствия местных многоквартирных пенатов, почему-то называл их евреями.

Денис не сразу понял, почему такая шалупонь как Витька, разнообразил нашу компанию на кладбище и Саньку снова пришлось разъяснять нависшую над ним проблему с его бабкой, на что тот промолчал и только взглянул на нас вопросительно, на что и мы с Русланом отделались молчанием — против факта не попрёшь.

- Слышь, она, наверное, уже завоняла там - жара то какая. Здесь живые жуть как вонять за целый день начинают, как говорит моя бабка, а тут — труп. И у нас борщ вчерашний даже скисся! – Санёк не мог умолкнуть даже после вынужденных объяснений.

Мы двигались по направлению к кладбищу и устрашающие самих себя разговоры начали потихоньку вливаться в наш малолетний коллектив.

- Под землёй прохладно, мы с дядькой на охоту в прошлом году ходил на барсука, так жара была неимоверная. Я думаю, градусов сорок - как минимум, так мы в охотничьей землянке в горах останавливались, вот там даже днём замёрзнуть можно было, – Денис блеснул своими великими познаниями в сфере углубления под землю.

Город освещался редкими фонарями, а ночное небо было бесконечно усыпано яркими звёздами, спереди которых красовалась полная луна. Восточные ночи — самые романтичные на Земле. Не ночи, а сплошная поэзия!  Во дворах на скамейках сидела с гитарами неугомонная молодёжь, которую было невозможно сейчас загнать в постель, а утром добудиться. Было много гуляющих и просто отдыхающих на свежем воздухе. Со многих окон орали телевизоры, или радио. Оживление на улицах укрепляло наш дух, заставляя забывать к чему мы движемся и что нас может ожидать в начале этой тихой летней ночи.

-Витька, а ты тоже с ними? - К нам сзади подбежал запыхавшийся Питак, со всё той же безвинной улыбкой, по которой хотелось дать чем-нибудь тяжёлым.

-Валите оба отсюда! – Денис неожиданно даже для нас взорвался и точным пинком отправил Витька к Питаку. Видать он всю дорогу очень злился и на Витька и на нас всех, что не исправили ситуацию сами в самом её зародыше.

Наша «нагрузка» в лице Витьки на наши нервы и свободу закатила, в свою очередь, истерику. Он, надрывая глотку, орал, что всем расскажет о нашей затеи. Мне показалось, что его крики покрыли своей тошнотворной вибрацией сразу полгорода. 

-Утухни! - Санёк, ударив Витька в плечо, заорал не слабее своего горластого братюни.

Витёк отбежал к опешившему от происходящего и наезда на него самого Питаку, уже забыв о своих претензиях и притихнув, словно это совсем не он сейчас горланил как потерпевший. Он знал, что если его брат взбешён, то он сначала бьёт, а потом разбирается с уже хорошо покалеченным до состояния криминала. Хорошо, что лопатку держал спокойный Руслан, а то бы у бабули, к которой мы спешили с визитом, появилось сразу двое соседей с проломленными черепками, из которых вытекли все мозги и те в небольшом количестве.

Денис посмотрел на меня и махнул головой в сторону нашего места назначения.  Мы двинулись дальше. Санёк немного подождал, чтобы эти двое даже не подумали тронуться с места в путь вместе с нами, а потом догнал нас. Мы все нервно оборачивались, чтобы заметить этих двоих, но они бесследно исчезли. Но их отсутствие нас не вдохновляло - ведь уже есть двое, которые знают о наших планах, и они были не из тех, которые бы молчали, а напротив - по нашему возвращению нас может поджидать пол-улицы любопытных.  Я предложил вернуться домой и разойтись. Но разума моё предложение ни у кого не пробудило, и мы молча двигались дальше к началу, как я думал, нашего корыстного позора.

На выходе же из города эти двое встречали нас на скамейке у тротуара. Я догадывался, что Витька так просто не отстанет от нас и они, видимо, обежали нас через центр. Запыхавшийся толстенький Витёк, скорее всего, всё ещё смакуя детали, раскрывал шёпотом Питаку на ухо наш маленький секрет. Они, при нашем приближении, затихнув, отошли в сторону подальше от тротуара. Мы с Денисом сказали им что бы они, так уж и быть, шли молча и на расстоянии позади нас. Запланированные ими истерика и шантаж им не понадобились. Не ожидая такого поворота действий, они только радостно кивнули в ответ и, обгоняя друг друга, но держа дистанцию от нас и от всё ещё чешущихся кулаков Санька, засеменили за нами. У меня ненароком появилась идея - закопать их вместе со старухой и лучше живьём, и таким образом избавиться от ненужных свидетелей. Я совершенно идиллически поделился этой гениальной идеей с другими, но Санёк испугался, что я и вправду всерьёз задумал это сделать. Он стал за них не в шутку заступаться. Денис это понял с самого начала и расхохотался над Саньком. Руслан тоже заулыбался радостно, но опасно размахивая лопаткой, а не прижимая её как прежде к своей широкой груди. Санёк обругал нас и пояснил — пропадёт братишка, с ним испарится и его мечта — мотоцикл! Я был снова рад за себе и свою злую шутку, которую некоторые приняли всерьёз.

Дальше можно было идти по узкому мостику, перекинутому через широкую с холодными даже в самую жару водами реку, берущую свои начала из многих горных истоков - так было намного ближе, чем по настоящему мосту. Но этот мосточек со своими дырами, да в кромешной ночной тьме, представлял большую опасность. Это были большие, качающие воду и с шумом несущие её в себе две трубы, перекинутые с одного берега на другой; на них наварили хлюпкие перила, а промежутки между ними застелили чем попало. Дыры в этой конструкции достигали в некоторых местах до метра и некоторые люди, в надежде сократить путь, иногда охлаждались в ледяной реке. И даже бывало кто-нибудь из несчастных охлаждался навсегда и сменял своё место жительства с одной стороны реки на другую: ведь ширина раскинувшейся перед дамбой реки была более трёхсот метров и выбраться удавалось немногим. Поэтому мы, только посмотрев в темноту по направлению моста смерти, и даже не обсуждая этого, пошли к центральному мосту, который проходил по плотине. Машин за городом почти не было, людей подавно. И только Витёк с Питаком — две наши уже прижившиеся мозоли, плетясь позади и то отставая, то вновь догоняя нас, о чём-то бормотали сзади, видать, подсчитывая свой процент с бабкиных проездных.

4

Вид ночного кладбища, ярко освещённого полной луной и со зловещими могильными надгробиями, да покосившимися крестами, быстро развеял наше лихачество. Уже никто не пытался шутить.

«Русское» кладбище, старое и растекающееся из него «новое»... Сколько народу здесь закопали из нашего города и всех других близлежащих городков и селений! Лежат себе в узких гробиках и гниют, или уже сгнили. А ведь дышали и радовались. А сколько вынесенных мук перед смертью? А кто и без мук, даже и не поняв, что же с ним произошло, уходили в неизвестную простому смертному вечность. Да, у каждого своя история. Зачем жить, если умереть? Кто раньше умрёт, тот будет дольше мёртвым. А зачем? Там что - лучше? Вообще-то мне и здесь неплохо с живыми, когда есть что взять у мёртвых - на этом я для себя и порешил, после моего недолгого философствования на тему: «Зачем мы умираем».

Когда подошли к могилке нашей бабули, внутри нас от страха закипел бешеный азарт. Я первым набросился на подсохший холмик и дрожащими руками принялся раскидывать ещё местами рыхлую землю. А Денис, как циничный аристократ, убрал осторожно два худеньких венка и в одиночку, в раскачку, вытащил деревянный крест, аккуратно облокотив его на свежевыкрашенную металлическую оградку соседней могилки. Да, чьи-то родственники уже постарались с оградкой - чтоб погребённый или погребённая зазря не шлялись по ночам и не нарушали покоя живых. А для чего она ещё, получается, нужна - ведь кому что надо, тот и без труда может открыть незапертую калитку, а мёртвый — догадается ли? Поэтому, вопрос этот, конечно, спорный - кому больше нужна оградка - от живых, или о от мёртвых?..

Мы быстро углублялись в ещё хорошо поддающуюся землю, не забыв припахать и этих двух злостных халявщиков – Витька и Пятака — они должны были следить, что бы выкидываемая нами земля образовывала один цельный холмик. Руслан с Саньком менялись лопаткой, а мы с Денисом, найдя в расположенной не вдалеке мусорной куче по куску фанеры, орудовали не хуже любого землекопа. Когда дошли примерно до середины, то сами не могли поверить нашей прыткости - так быстро! «С такими темпами мы через час дома будем», - радостно промелькнуло у меня в голове... Я с удовольствием высморкался забившей нос пылью. Луна – небесный фонарь, казалось, ещё никогда не светила так холодно и ярко!

И вот - первый глухой стук лопатки о мёртвое дерево! Все радостно переглянулись, словно это был ни гроб с мертвецом, а сундук с кладом. Сундук с мертвецом?!

-Оно! - прошептал довольно Руслан, но почему-то стал бодренько вылазить из могилы, где в свою очередь со мной и был — всем четверым нам там места не хватало. Вместо него спрыгнул тут же Санёк, обозвав последнего «трусом».

Попытка открыть крышку прямо в яме, накрепко удерживающую её вбитыми, казалось, что на вечно гвоздями, не увенчалась успехом. Мы и сами мешали себе, стоя на крышке гроба. Об этом мы как-то не подумали. Могила не была предназначена для подобных грабёжно-вандальных посещений. Но всё-таки, кое-как растопырив ноги по краям ямы, мне удалось куском гнутой арматуры из мусорки, немного отодрать крышку на противоположной изголовью стороне — оттуда тут же повеяло тухлятиной. Сначала у всех это вызвало отвращение, ну а затем и немного радости от того, что бабуля уже начала разлагаться и не сможет причинить нам вреда. Хотя это странновато - так быстро затухнуть. Наверное, её тело уже давно при жизни гнило, но она сама не очень-то спешила покинуть этот мир. 

Находясь в могиле, я посмотрел на верх, на усыпанное звёздами небо и мне неожиданно захотелось лечь на прохладный гроб, обтянутый плотным материалом, протянуть руки к небесам и нежно ласкать эти далёкие светила, которые, протискиваясь в сырую яму, приблизились настолько близко что картина казалась почти сказочной и нереальной. Романтика всё ещё не покидала меня здесь, в городе мёртвых. Мы сейчас пришли сюда незваными гостями, нарушая их вечный покой... А, кто знает — может, им и нравится, когда кто-то тревожит их, а? Спросить то можно, но получишь ли ответ?..

-Надо крышку верёвкой подцепить и вырвать её! - Денис так же много советовал, как и отлынивал от работы.

Пронырливый Витька и хитрый Питак, снова отправились на мусорную кучу и притащили, довольные собой, несколько обрывков верёвки и шмотки проволоки от сожжённых, отслуживших своё, венков. Ничего не оставалось делать, как мастерить из всего этого нечто цельное и пригодное для перетягивания. Я же в это время железякой расковырял щель побольше.

-Санёк, помоги Женьке! - опять скомандовал Денис.

-А ты? -  возмутился его наглостью Санёк.

-Ты, мне пачкаться нельзя, сам же знаешь. - Этот малолетний интеллигент зазнался окончательно! - А если мы по каждому поводу ещё будем спорить, то я, ко всему прочему, и домой очень поздно попаду!

Все мы, кроме Дениса, предупредили родителей, что останемся ночевать у Санька, а Денис, как всегда, не успел, или просто не хотел спрашивать. Да и впрямь - променяет он свою уютную постельку на жёсткий диванчик у Санька!

- Дай верёвку, я сам! - сказал я, протягивая вверх руку Витьке, который со зловещей  ухмылкой на лице принялся разглядывать Дениса.

Мне вдруг почему-то захотелось побыстрее убраться отсюда — то ли вонь торопила, то ли затянувшееся присутствие бабули. Как всегда, пришлось взять инициативу в свои руки. Никто не возражал. Когда просовывал верёвку в щель, то представилось, как бабуля ловит изнутри меня за пальцы. Поэтому начатое закончил в спешке и выскочил из могилы без чьей-либо помощи.

- Старая не ворочалась? А то, небось, уже проснулась от твоего шума! - ухмыльнулся Денис.

- Ага, тебя спрашивала, - не опоздал я с ответом. - Прилечь рядом звала.

- А я уже тяну! - Руслан немного натянул верёвку и, улыбаясь, смотрел на нас безвинными глазами.

- Подожди! - деловито остановил его Санёк. – Давайте, все разом возьмёмся!

Распределились — Денис осторожно пристроился сзади, Санёк спереди, а мы с Русланом посередине. Витька с Питаком стояли на краю могилы и, ехидно хихикая, о чём-то болтали, весело пощёлкивали семечки и с безразличием сплёвывали шелуху в могилу к бабуле.

Потянули сразу все вместе. Скрежет из могилы глухо промчался в ночной тишине по кладбищу и противно поскрёб по коже. Но верёвка в какой-то момент мгновенно ослабла и Санёк, стоявший спереди завалился на меня. Он испугано вертел головой с приоткрытым ртом и глубоко вдыхал. Витька с Питаком стояли у могилы и укатывались от смеха. Верёвка сорвалась, виновным оказался конечно, я, и лезть в могилу, уже с более приоткрытой крышкой от нашей первой неудачной попытки, конечно же, предоставлялось снова мне.

-Пусть Руслан теперь лезет, - возразил я.

-Ага, он сейчас на крышку встанет, и она опять сомкнётся, он же вон — кабанчик, - Денис так сказал потому, что никто не доверял нашему батыру никакие тонкие поручения зная, что хоть и здоровый но совсем неуклюжий Руслан, всегда что-нибудь испортит. Но и сам Денис любил только командовать, а не выполнять что-нибудь, поэтому Руслан теперь грозно сжал кулаки, хоть и был всегда очень спокойный.

Я взял верёвку и сказал, чтобы меня лучше поддерживали, добавив, что их неуместные сейчас разборки не вписываются в местный пейзаж.

-Уйди! - Дал пинка Витьку Санёк, чтобы тот не мешался с Питаком. - И не балуйся фонариком, а то мы тут и так, как на витрине.

Фонарик мы с самого начала не включали, чтоб не привлекать лишнего внимания – полная луна и так неустанно справлялась лучше любого прожектора и подбадривала нас своим присутствием, а неугомонный Витёк вновь решил посветить в могилку, но Санёк выхватил его у него из рук и отдал Руслану.

Я же, ловко упираясь в могильные стены, уверенно спустился к оттопырившейся крышке гроба, и в уже ставшее более широким отверстие просунул верёвку. И снова без чьей-либо помощи моментально выскочил на верх. Санёк сразу немного подтянул её.

-Только ни так резко, а то я больше не полезу.

-Да ладно, тебе уже не привыкать, - снова ухмыльнувшись, произнёс Денис. - Вы там уже, небось, сдружились.

Что-то гулкое - железо об железо, громыхнуло прямо возле нас, неожиданно нарушив кладбищенское спокойствие. Мы все оцепенели, и никто не шелохнулся, замерев каждый на своём месте от страха. Руслан осторожно и нехотя направил луч фонарика в кусты, в сторону удара.

-Убью! - прохрипел Санёк.

Я медленно повернулся и увидел среди тёмной листвы довольного своей выходкой Питака, державшего в руке лопатку.

-Да ладно, вы что? Я ведь просто, по оградке, - пробурчал он, разглядев наши разъярённые, но всё ещё испуганные физиономии, оправдывая себя. Ухохатывающийся взахлёб Витька, стол возле него.

-Пошли оба домой, и бегом! Вы уже надоели, до отказа, чмошники конченные! – срывающимся в девчачий писк голосом выругался Денис, выпуская из себя нахлынувший страх, и всё ещё держась очень крепко за моё плечо, которое даже болезненно заныло.

-Вы же сейчас чьё-нибудь внимание привлечёте, придурки! - не остался в стороне и я.

Но моих объяснений они уже не слышали - каждый из этих двух отморозков получил порцию пендалей и затрещин от подскочившего со скорость молнии к ним рассвирепевшего Санька. Когда экзекуция закончилась, то мы, довольные увиденным «мочиловым», снова взялись за верёвку и осторожно потянули. Но у меня уже не было того страстного желания открывать крышку - ведь там лежала она и ждала нетерпеливо нас.

-А кто за деньгами полезет? - Расчётливый Денис думал на пару ходов вперёд.

-Ты почти не копал, вот и полезешь, аристократ на палочке! - сходу ответил Санёк. - Не бойся - не испачкаешься - покойников во всё новое одевают! Да и внутри у старухи чистенько, тем более ещё не разложилась, а то, что вонь чудилась - так это кто-то из вас от страха не смог удержаться вот и завоняло.

Гвозди уже не так шумно вытягивались из древесной плоти гроба, и чувствовалось, что крышка медленно, но уверенно открывалась.

-А её здесь нет, - тихо и удивлённо произнёс Витька, потирая отбитые зад и бока и осторожно оборачиваясь на нас, словно кого-то, и в правду, ища.

Мы приняли это заявление за его новую, тупую шутку, хотя биение сердца, по крайней мере у меня участилось, а жилки слегка подтянулись.

Руслан посветил во внутрь могилы, и мы все разом заглянули в разинутую пасть гроба.  Фонарик вывалился из руки Руслана, а в голову ударилось увиденное — гроб и вправду был пуст, и бездна тени смертной взирала на нас!

Мгновение полного смятения длиною в вечность невыразимого ужаса! И – все, единым порывом, ринулись, не задумываясь и тем более не думая друг о друге, в паническое бегство! Как, где и кто с кем бежал, я даже не знал и вообще ничего не понимал — словно всепоглощающий страх сделал меня безумным. И, скорее всего, ни меня одного — нас всех!

Бег, бег сквозь ночь и колючки, сквозь пустоту и беспамятство! Бег от ужаса и в него!

Немного в себя я пришёл, когда уже вбежал в город.

Ночные фонари, ещё издалека, светили мне так, словно освещали путь жизни, своими скудными желтоватыми лучами прокладывая надежду спасения от подстерегающей опасности, скрывающейся во мраке ночи. Так как в эти минуты мне казалось, что опасность скрывается теперь везде и повсюду!

Ведь если подумать, то жизнь и была одним сплошным освещённым коридором. Рождаешься во тьме и бредёшь в потёмках к свету, и светит он для кого-то ярче, а для кого-то совсем уж тускло. И ты пытаешься всё же идти по направлению к нему, но изредка, с необъяснимой боязнью, заглядываешь через мутные стены-тени в сплошной духовный мрак, тебя окружающий. И заглянув раз во тьму, она почему-то больше тебя не отпускает.

Я старался бежать по освещённым улицам, а если не было возможности, то ни на секунду не сводил своего взгляда от света, брезжащего где-то впереди - не оборачиваясь и не заглядывая в непредсказуемую мглу. До дома оставалась пара минут, если бежать тем темпом, что я держал до этого, но силы в один момент покинули меня, и я остановился. Обессиленный я согнулся и облокотился руками о полусогнутые и трясущиеся колени. В горле драло от каждого вздоха. Пот прошиб, и сразу стало слегка морозить. Нехотя, и с опаской медленно обернулся: «где же остальные?», - но за спиной всё пребывало в полном спокойствии, не нарушая ночной тишины. Я медленно продолжил свой путь по направлению к дому, но уже не с таким рвением, что было прежде.

У своего подъезда я снова остановился, перевёл дыхание и, всё ещё дрожа, стал стряхивать глину с брюк.

Что сказать родителям? - ведь ночевать отпросился к Саньку. Идти к нему? Снова идти в темноту? Не-е-ет!.. Может, Руслан сейчас подбежит — он ведь у нас спортсмен?

В листве деревьев послышался шелест, и я пулей, не оглядываясь, влетел в подъезд. Мгновенно открыл дверь своим ключом и, как вкопанный, остановился в прихожей, прислушиваясь за оставленной за запертой дверью тишиной.

Чутко спящая мама удивлённо спросила из спальни - я ли это. Пришлось на ходу соврать, что всё же захотелось домой — ничего другого не пришло в голову.

И уже через минуту лежал в постели, глубоко дышал и боялся заснуть, всё ещё не отойдя от ночной пробежки и от нестихаемого страха и не понимая, что же произошло. Вздрагивая от каждого шороха, уснул только на рассвете.

5

Проснувшись, я не находил себе места в стенах квартиры: то умоюсь холодной водой, то, с надеждой увидеть наших, смотрю через закрытое окно. Мучился тем, что струсил и убежал, бросив ночью своих товарищей. Но тот, кладбищенский страх я ощущал и сейчас, и это он держал меня в квартире. И как бы мне ни хотелось выйти и разузнать о других - я боялся, а ещё боялся узнать худшее. Уже наступил день, а ни о ком ничего не было слышно. Может, также сидят, как и я по квартирам, и боятся выйти из дома? Эту старую ведьму, если бы была жива, то задушил бы собственноручно! Вспомнились вдруг, сами собой, истошные крики Витьки у проклятой могилы, потом, как без оглядки удирал в темноте.

Стуки в дверь оживили меня. На пороге стоял Санёк: измученное страхом и недосыпанием лицо, сухая земля на штанах и красноватые глаза указывали на то, что не только ночь, но и день были у него насыщенными.

-Витька, не у тебя? - после некоторого молчания он всё же заговорил первым.

Его вопрос подтвердил мои домыслы, что вчерашняя ночь не обошла ни одного из нас стороной.

Я не знал, что ему ответить - ведь самому стало не по себе и в голове всё перемешалось.

-Куда вы все убежали? - не дождавшись моего ответа и полный обиды снова спросил он.

-Ну, я побежал... Мы же все побежали.

-А Витька, он же там остался! Его, кажется, чем-то зацепило. Я тоже побежал, а сам слышу, как он орёт. Потом остановился у реки - кто-то переплывал через неё, но я не увидел кто это был. Река меня в общем, и остановила. Ну, я не знаю, просто развернулся и побежал обратно - мне уже было наплевать. Подбежал — никто уже не орал и никого там не было. На земле лежал наш фонарик. Подошёл взял его и посветил туда.

Он замолк и в первый раз за свой рассказ посмотрел на меня. Его зрачки запрыгали, и он ещё больше побледнел. Присел на ступеньки и закрыл ладонями лицо.

-Ни её, ни его там не было, - втянув носом жидкие сопли, пробормотал он.

Молчание продлилось пару минут.

-А как ты пустой гроб разглядел - крышка то назад упала. - Я всё ещё на что-то надеялся.

-Она лежала боком. И я никого там не увидел. Только пустая чернота.

По мне прошлись мурашки, словно я снова увидел этот пустой гроб.

-Я услышал, что кто-то идёт ко мне со стороны кладбища. Я позвал — никто не ответил, но и не остановился.  Ну, я и бросился снова бежать оттуда... Ты знаешь, как мне было страшно там, одному?!

-Может, он с кем-нибудь вместе бежал, - я попытался что-то сообразить или как-то успокоить его.

-Нет... Хотя, Питак тоже не вернулся - под утро его мать приходила. Я сказал, что его с вчера не видел. И Дениса мать только что наорала на меня.

-Тоже не пришёл?

-Пришёл. Но его утром отец в больницу увёз. Пришёл весь мокрый, бормотал что-то. Я думаю, это он реку переплывал. А под утро ему совсем плохо стало. Так вот она на мне и сорвалась, говорит, он со мной, с отбросом связался - вот от меня и все неприятности. Даже её сожранный суп на прошлой неделе припомнила, - злобно сжимая губы, закончил он.

- А, Руслан? Ты заходил к нему?

Но он только помотал отрицательно головой и попросил меня самого зайти к Руслану.  Я нехотя спустился этажом ниже. Открыл его братишка. На вопрос - где брат, он спросил мать, которая была в ванной. Она крикнула, что он с утра зачем-то один уехал в кишлак к бабушке.

Санёк, стоявший рядом, отрешённо покачал головой. Мы зашли ко мне в квартиру, и он сразу сел на мою заправленную кровать и попросил попить, и пока я ходил за водой для него на кухню, он уже уснул.

Проснувшись через час, он попросил, чтобы я пошёл с ним на кладбище поискать Витьку или его следы. Этого мне не хотелось делать больше всего. Но после упорных уговоров пришлось нехотя одеться, тем более на улице светило солнце и пели птицы — страхи как-то приутихли. После недолгих сборов мы двинулись вновь посетить это тихое место с покойниками в земле и могилку старухи, которой, видимо, не хотелось там ни как оставаться...

По дороге Санёк молчал, а я высказывал всё то, что накипело - что против был с самого начала этой тупой затеи и сколько их отговаривал. Но он упорно молчал, не произнося ни слова в ответ. Видать, сильно переживал за исчезнувшего братишку.

Оказавшись на кладбище, увидели несколько машин, стоявших возле бабкиной могилки. Мы осторожно обошли это место и, спрятавшись в кустах, стали наблюдать: там стояло двое милиционеров, мужчина в белой рубашке и с папкой в руках и двое в рабочей одежде, которые уже вкапывали крест над бабулей, который Денис вчера аккуратно поставил у соседней могилки. Переждав на холмике, пока они уедут, спустились к бабкиной территории - всё было закопано и прибрано. Санёк стал хаотично бегать и рыскать вокруг, выискивая сам не зная чего. Потом бегом спустился к речке, а я покорно последовал за ним. Убедившись, что здесь и там никого нет, он сел и зарыдал. Я стоял в стороне и мне приходилось только отводить свой взгляд, чувствуя и себя в чём-то виноватым.  Успокоившись минут через десять, он вскочил как ошпаренный и побежал вновь к кладбищу. Я не спеша пошёл за ним уже зная, куда и зачем он мог отправиться. Я нашёл его лежащим на бабулькиной могилке, холмик земли которой был уже разбросан, а надгробный крест уныло валялся в стороне. Кладбищенская пыль смешалась на его лице со слезами и потом, и он выглядел просто ужасно — словно свежевосставший вурдалак.

Я поднял его и потащил домой. Он только тупо и молча смотрел в недоброе пространство, облокотившись одной рукой о моё плечо.

В застывшей синеве висело одно облачко.  Впервые за многие летние недели. Оно, далеко за холмами напоминало одинокого странника, заблудившегося в огромном, голубом пространстве. Оно не прольётся дождём, а просто растает, как будто и не существовало никогда. И никто не потрудится вспомнить о нём. Да и зачем?

Санёк как-то странно разглядывал это одинокое явление в расплавленной вышине, словно ища какую-то связь или с собой, или ещё с чем-то абстрактным, что ли.  Я ещё раз всмотрелся в странное облачко, но никакие мысли больше не лезли в мою опустошённую этой ночью голову. Санёк уже шёл самостоятельно, так и не произнося ни слова.

Мы расстались с ним в городе.

-Если они снова закопали могилу, значит — она там?.. - были его прощальные слова, но я не смог ему ответить — он, не дождавшись ответа, уже брёл походкой лунатика в свой двор.