Революция. Часть I⁠⁠

Его отец был рыбаком. Мальчишки из города над этим смеялись. Они говорили, что настоящему троллю позорно ловить рыбу, просиживая целыми днями на берегу. Сами они хвалились, что их отцы заняты важным и почетным делом — торговлей. Но Ран знал, что сыном купца был только один из них. Родители остальных батрачили на состоятельных зандалари, и указывать пальцем на того, кто зарабатывал честным трудом с острогой в руках, было глупо и дурно.

— Не обращай внимания, — говорил Рану отец, когда семья собиралась вечером за столом в просторной хижине у реки. — Они смеются от бессилия. Сами они ни на что не способны.

Хижину построил прадед в те времена, когда поселенцы еще могли рассчитывать на занятый ими участок. Ран помнил, как отец со своим братом подновляли ее. В их жилах текла кровь лесных троллей, и они умели возводить жилье в лесу, охотиться и ловить рыбу. Этому учили всех молодых троллей. Когда пришло время, этому обучился и Ран.

Тогда-то он и понял, насколько отец был прав. Мальчишки, которые раньше смеялись над ним, и теперь пытались смеяться, да только мало что выходило. Один из них помогал отцу в лавке: возился с бумажками и счетами до поздней ночи. Двое других подрабатывали тем, что таскали тяжести за вельможами из Верхнего города и важными торговцами на Большом базаре. Остальные просто слонялись без дела либо вовсе покинули Дазар'алор.

— Если бы все работники этого города сознавали свою силу, — говорил ему отец, когда они выжидали на берегу с острогами наготове, — никакие жрецы и богачи не смогли бы нами командовать.

Конечно, отец всего лишь болтал. Он не устраивал сборища и никого не подстрекал. Богачей, нажившихся на чужом труде, он не любил, однако лоа почитал и к жрецам относился с почтением. Каждый вечер они с Раном делали подношения Гонку и Джан'алаю за добрую добычу, а по праздникам вся семья посещала Террасу лоа, где жрецы вели торжественные ритуалы.

Потом Ран влюбился. И с этого начались неприятности.

Она была из знатного рода зандалари, а в нем текла непримиримая кровь амани. Он привозил в город рыбу и мясо на продажу, а ее отец состоял на службе у самого короля. Из этого не могло выйти ничего хорошего.

Сначала кто-то из соседских парней подшутил над ним. Потом городская стража по приказу чиновника, оскорбленного вниманием к дочери со стороны худородного тролля, вышвырнула Рана из Верхнего города и запретила появляться даже на Большом базаре. Увидев это, двое глупых сыновей зажиточного купца излили на Рана поток насмешек и издевательств.

Он не стерпел. Кровь лесных троллей взяла верх, и Ран напал на обидчиков. Их было двое, но они не умели ничего, а он жил в лесу и умел многое. Он убил их обоих и под вопли горожан бежал прочь. Несколько дней прятался в джунглях, но ищейки на дьявозаврах нашли его и притащили обратно в Дазар'алор.

Там Ран предстал перед судом чиновников и жрецов.

Воздав хвалу лоа, судьи выслушали стороны и свидетелей и вынесли вердикт. Старый жрец со стертыми возрастом клыками огласил его:

— За преступление против уважаемых жителей Зулдазара, согласно законам Империи Зандалари, установленным нашим милостивым правителем, и с благословения мудрого Акил'зона Ран, сын Виса, охотник и рыболов, приговаривается к уплате штрафа серебром в размере веса каждого убитого. Так как ни он, ни его семья не в состоянии заплатить положенную сумму, Ран, сын Виса, должен быть изгнан из Зулдазара в Вол'дун на шесть лет. С этого дня и до истечения указанного срока Ран, сын Виса, объявляется изгоем, и никто, под страхом наказания, не имеет права говорить с ним, принимать его в своем доме или как-то иначе оказывать ему помощь.

Тролли из числа городской стражи, назначенные исполнителями суда, вывели Рана из города и на терродактилях доставили к границе Зулдазара. Там они проследили, чтобы изгой оказался как можно дальше от земель, в которых им был нарушен закон.

* * *

Так Ран стал Ран'фоном — изгнанником, оказавшимся в красных песках Вол'дуна. Потом он часто вспоминал, насколько сильно различались между собой зеленые влажные джунгли Зулдазара и сухие песчаные дюны его нового дома. Жаркое небо висело над такой же жаркой землей, усеянной раскаленными камнями и темными колючими растениями. Ран, который привык к деревьям и рекам, чувствовал себя голым в этом пустом и открытом краю.

Навыки охотника пригодились сразу: суровая фауна, привыкшая выживать там, где все умирает, не прощала ошибок. Ран смастерил себе несколько копий и пару дубинок из той редкой древесины, что сумел раздобыть в пустыне. Он нашел три пещеры в скалистом островке к северу и ночевал в них попеременно, чтобы запутать возможных преследователей. Отыскав какие-то местные цветы с резким запахом, Ран измельчил их, смешал с водой и использовал, чтобы сбить хищников со следа.

Вода стала главной проблемой, но он заменил ее мякотью кактусов, которые густо облепили русло высохшего ручья. Мякоть была горькой, но со временем Ран привык и не обращал внимания на вкус.

Он охотился на альпак днем, а когда наступала ночь — скрывался от хищников в пещерах. Пустынный колючий кустарник он использовал для костров как можно реже, предпочитая вялить добытое мясо на солнце. Бывало, что кто-нибудь из хищников находил его самодельные сушильни и воровал добычу. Несколько раз Рану приходилось драться с гиенами за еду, и лоа были к нему благосклонны.

* * *

Дни тянулись один за другим. Раз в неделю Ран увеличивал протяженность своего маршрута, постепенно изучая все больше и больше мест вокруг скал, где он поселился.

Он уже знал, что если долго идти на юг, то можно добраться до горной цепи, но там обитали крылатые падальщики с размахом крыльев подобно тому терродактилю, который принес его в эту страну. Следуя на восток, можно было выбраться в Назмир, но жизнь в тех болотах для тролля из Зулдазара сулила хорошего еще меньше, чем пески Вол'дуна.

— Здесь хотя бы нет троллей крови, — сказал себе Ран, когда размышлял об этом.

На западе до самого горизонта тянулись песчаные дюны, которые казались бесконечными. Чтобы узнать, что крылось за ними, нужно было пройти долгий и опасный путь. Хищные твари, обитавшие в песках, делали этот путь непосильным для одиночки. Поэтому наткнувшись на территорию, занятую скорпидами, Ран изменил ежедневный маршрут.

Но это его не спасло.

Возвращаясь после полудня к убежищу с тушей детеныша альпаки на плечах, он не заметил проворный силуэт. Спасла туша, в которую скорпид вонзил жало. От удара Ран покатился с песчаного склона. Он успел подняться и копьем отразил второй удар, но снова не удержался на ногах. Скорпид двигался очень быстро, а бил — очень сильно.

Ран смог увернуться еще от одного выпада. Потом он дважды подряд остановил жало копьем, после чего древко переломилось.

Ран схватился за дубинку, висевшую на поясе, и в тот же миг жало скорпида достигло цели. Боль обожгла так, что Ран закричал. Никогда в жизни он не чувствовал такой боли. Яд сковал его плечо, сдавил мышцы словно тисками. Яд пульсировал внутри его тела, забирался в мозг, путая мысли. Ран не мог разобраться, что реально, а что ему мерещится. Он не понимал, почему Вол'дун начал раскачиваться и куда подевался скорпид. И что это за пятно двигается слева? Или, может быть, справа? И почему у пятна есть руки? Или это не руки, а клешни?

А потом руки-клешни потянулись к нему, и была новая вспышка боли. Наверное, Ран снова кричал.

Потом была темнота. Вскоре она сменилась сумерками, в которых шевелились размытые силуэты. Над ними сияли глаза и звучал смех Бвонсамди.

Почему-то несколько раз вспыхивал свет, и тогда Ран опять видел пустыню. Пустыня двигалась. А может быть, двигался Ран.

Снова стало темно, но силуэты больше не появлялись. Было тихо, и лишь низкий гул звучал вокруг. Затем гул усилился и стал звучать не вокруг, а внутри, и Ран понял, что это гудит его голова. Остальные чувства вернулись, и он открыл глаза.

Он лежал недалеко от костра. Наверху светились звезды, дрова в огне потрескивали, а все тело Рана болело как после отменной взбучки. Правого плеча он не чувствовал, только ощущал, что оно есть и что оно очень тяжелое. Гул в голове чуть уменьшился, и Ран различил голоса.

Из-за костра поднялся и приблизился к нему лис на задних лапах. Ростом он был примерно по бедро тролля, на голову намотал цветастую бандану, а в обоих ушах висели серьги. Ран удивился, насколько четко все видит.

— Привет тебе, охотник, — сказал лис. — Меня зовут Сиро. Это мои друзья нашли тебя в пустыне. Как твое имя?

— Ран'фон.

— А, изгой. Я так и думал. Когда тебя нашли, я сразу сказал, что ты похож на зулдазарца. — Лис говорил звонким веселым голосом. — Ты сильный. Немногие могут выжить в схватке со скорпидом. Сильный и везучий. Вульперам такое нравится.

— Вульперам?

— Так называется мой народ. Ты давно здесь?

Ран вспомнил не сразу, но когда сказал, Сиро присвистнул. Ран никогда раньше не видел лисов, которые умеют свистеть. Сиро был веселым и доброжелательным, а его сородичи относились к Рану приветливо, словно он не был чужаком. Когда Ран оклемался, Сиро предложил ему отправиться с ними. Тролль, немного поразмыслив, согласился. Он ничего не терял, а в компании было безопаснее.

Вульперы оказались кочевниками. Они передвигались на забавных повозках с покатыми крышами и запряженными в них альпаками. Пересекая песчаные моря, вульперы собирали все, что могли утащить и что могло сгодиться в хозяйстве. Они никогда не унывали и не отказывали в помощи попавшим в беду. Поэтому кроме Рана в становье Сиро нашлись еще тролли-изгои.

Сначала он сторонился их и держался особняком, общаясь лишь с Сиро. Но в один из вечеров после охоты тот тролль, что был старше других, пригласил Рана к своему костру. Его угостили крепким напитком из мякоти какого-то растения, которое тролли-изгои собирали по пути следования каравана Сиро. Эта штука оказалась гораздо крепче той, что делали вульперы из молока альпак.

— Хороша, да? — спросил старый тролль, который представился Гал'фоном.

Ран согласился, что напиток прочищает ноздри и обжигает внутренности.

Потом его познакомили с остальными. Всего с караваном Сиро шли шестеро троллей, когда-то покинувших Зулдазар. Ран стал седьмым.

Гал рассказал, что он в Вол'дуне уже пять с половиной лет и за это время успел повидать многих изгоев-одиночек, которые считали, что смогут выжить без помощи сородичей или вульпер.

— Все эти парни ошибались, — сказал Гал.

— Или были недостаточно хороши, — отозвался Ран.

Тогда старый тролль напомнил ему о том, что уверенность в своих силах не смогла одолеть скорпида.

— Значит, я тоже недостаточно хорош,    — ответил Ран.

Среди остальных троллей, примкнувших к Сиро и его лисам, он с удивлением обнаружил молодую девушку по имени Сой. Гал рассказал, что она покинула родные края добровольно, дабы последовать за изгнанным братом.

— У нее больше не осталось родных, — объяснил Гал, — и она решила, что лучше отправиться с братом в Вол'дун, чем остаться в одиночестве в Зулдазаре.

— Она могла остаться и выйти замуж, — сказал Ран.

Но Гал только покачал головой.

— Нет, не могла. В Зеб'Ахари такая жена никому не нужна.

Ран не стал спорить. На его взгляд Сой была вполне привлекательна, а Зеб'Ахари не была единственной деревней троллей Зандалара.

— Где же ее брат? — спросил он.

— Пропал. Два года назад.

— Он погиб?

— Неизвестно. Я думаю, что да. Она надеется, что нет.

Ран больше ничего не спросил и впредь они об этом не говорили.

Иногда по вечерам у костра все тролли каравана Сиро собирались вместе и возносили хвалу Джан'алаю, хотя и понимали, что в этих краях сильнее были местные лоа. Ран, когда никто не видел, отмечал еще и Гонка, которого они с отцом всегда благодарили за успешную охоту. Вульперы в их обряды не вмешивались, потому что относились к любым верованиям одинаково спокойно.

Однажды, когда Сиро устроил лагерь на берегу соляного озера, тролли приготовили старое народное блюдо из высушенных кореньев, пряностей и очень соленого жареного мяса. Вульперам угощение настолько пришлось по вкусу, что в становье устроили настоящий праздник.

Когда все обитатели лагеря успели отведать все крепленые напитки из запасов каравана и каждый определился с предпочтением, Гал сел у огня рядом с Раном и неожиданно сказал:

— Нас здесь много.

— Кого?

— Троллей.

Ран огляделся.

— Нас здесь семеро.

— Да не здесь! В Вол'дуне. Одиночки умирают — это правда, но многие собираются как мы, примыкают к вульперам или сбиваются в общины. Если всех объединить, может выйти целое новое племя.

— Новое племя? — усмехнулся Ран. — Видать, молоко у альпак стало крепче, раз в тебе пробудился великий вождь.

Гал снисходительно улыбнулся.

— Можешь насмехаться, пока ты молод и глуп. Но я долго живу на этом свете, и попомни мои слова: придет день, когда изгои Вол'дуна объединятся и вернутся в Зулдазар. Они принесут туда новый порядок, и народ троллей Зандалара обретет свободу.

— По-моему, ты слишком долго живешь в этих песках и здешнее солнце напекло твою лысую голову.

К ним приблизился и расположился у огня Сиро. Оказалось, что он внимательно следил за беседой.

— Вижу, боевой задор еще при тебе, старый ловец жемчуга, — сказал лис.

— Мои предки создали Империю Амани, ушастый! — отозвался Гал. — Наш боевой дух погибает только в Утробе!

— Отрадно слышать. — Сиро кивнул. — А что ты? — спросил он у Рана. — Ты тоже из лесных троллей, верно?

Ран подтвердил, что его предки когда-то пересекли Великое море и поселились в Зандаларе.

— Ты хорошо управляешься с копьем и луком, — отметил предводитель каравана.

— В Зулдазаре я был охотником и рыбаком. Я говорил тебе.

— Рыбка... — мечтательно промурлыкала Мика — племянница Сиро. Она уселась рядом с дядей и с любопытством глядела на троллей.

— Здесь негде ловить рыбу, — ответил Ран.

— Это точно, — согласился Сиро. — В песке она не водится, иначе мы бы заметили.

Все дружно выпили за то, чтобы рыба продолжала держать себя в рамках приличий и не водилась в песке. Потом Сиро сказал:

— Сегодня Мика вернулась с новостями из лагеря Киро. Там объявилась Миира.

— Приехала спеть новую песню? — спросил Гал.

Сиро усмехнулся, но сказал, что дело совсем в другом.

— Они с Нишей планируют налет на рынок рабов.

Тут Мика вскочила на ноги и выкрикнула:

— Убивай змеюк! Будь как Ниша!

Сиро урезонил племянницу и рассказал троллям о том, что в этом году сетраки — змееподобные недруги вульпер — захватили особенно много пленных и теперь организуют крупнейшие торги за последние несколько лет.

— Можешь не продолжать, ушастый друг, — сказал Гал. — Я и мои товарищи всегда готовы помочь тебе освободить сородичей из рабства.

Сиро с благодарностью улыбнулся и пристально посмотрел на Рана:

— Это опасное дело. Нам пригодится любая помощь.

Гал поддержал:

— Ты им кое-что должен, парень.

— Я вернул долг тем, что охотился и работал в лагере, — ответил Ран.

— Значит, ты должен гораздо больше, — возмутился Гал.

Ран взглянул на Сиро и спросил:

— А если я откажусь, вы меня прогоните?

Предводитель вульпер долго смотрел на тролля, и в его зрачках плясало пламя костра.

— Нет, — ответил он. Они с Микой поднялись и ушли.

Гал какое-то время тихо ругался, потом плюнул с досады в огонь и тоже ушел прочь. Ран остался один и в задумчивости глядел на то, как языки пламени пожирают ветки. Он размышлял о предках, о семье, своей жизни и о том, как оказался здесь. Когда он устроился на ночлег, весь лагерь уже спал.

Утром Ран сказал Сиро, что пойдет с ними.

* * *

Рынок рабов располагался в длинном, широком и настолько глубоком ущелье, что добраться до дна можно было, лишь пройдя несколько уровней, на которых толклись вооруженные змеюки. Клетки с "товаром" стояли в самом низу, там же устроили помосты для его демонстрации покупателям. По дощатым настилам прохаживались хитрые продавцы и хищные надзиратели.

Ниша, которая командовала всей операцией, выбрала для атаки три направления: с северного спуска, через южную арку и в самой середине, где сетраки когда-то отстроили настоящую сторожевую башню — с бойницами и зубцами.

Силы нападающих разделили на четыре отряда. Одним командовал Сиро — его лисы атаковали северный спуск, где было меньше всего охранников, но больше всего частоколов и преград. Другой — атакующий с юга — возглавил Гал, за ним шли тролли, которых набралось аж пару дюжин. Третий отряд во главе с Нишей атаковал в центре и намеревался спалить к чертям сторожевую башню. А последний под началом Мииры шел следом за троллями и должен был освободить пленников, пока остальные силы нападавших отвлекали стражу и крушили все, до чего могли дотянуться.

Таков был план, и он, разумеется, не сработал.

Сиро с сородичами первыми атаковали укрепления работорговцев. В предрассветной тишине крики, вопли и звон клинков разнеслись далеко. Стражники у южной арки поспешили на шум боя, но тот командир сетраков, который находился в центре ущелья, развернул их обратно. Когда змеи вернулись, им сразу пришлось столкнуться с троллями Гал'фона. Измазанные краской, вооруженные до клыков, изгои Зулдазара с диким визгом набросились на защитников ущелья. Иногда сетраки встречались с троллями и видели их раньше, но никогда — в открытом бою.

— Ха-ха! — крикнул Гал, когда размозжил ближайшую коброобразную голову крепкой дубиной с каменными резцами. — Давненько я хотел так размяться!

Сетраки едва доставали макушками до груди троллей и в этом бою у них было мало шансов. Конечно, они были проворнее, но Гал отобрал для дела самых свирепых и опытных соотечественников, поэтому ловкость змей не спасла. Прикрывшись маленькими круглыми щитами и построившись в две шеренги, они отошли вглубь ущелья, оставив под аркой кучу искалеченных тел.

Тролли, рассредоточившись, метнули копья и вышибли приличную часть первой шеренги, после чего запрыгнули в образовавшиеся прорехи. Сетракам вновь пришлось биться с противником в ближнем бою, а их сабли снова встретились с каменными топорами и зулдазарскими дубинами-маками. И вновь оказалось, что руки троллей сильнее.

— Отступаем к центру! — приказал командир сетраков.

Змеи стали отходить. Они пытались сохранить подобие боевого порядка, но отряд Гала буквально разрезал их строй на мелкие группы.

В это же время мимо проскочили вульперы Мииры, которые принялись сбивать замки с клеток рабов.

— Задержать! — крикнул командир сетраков. Тут же стрела троллей пробила ему горло, и он скрылся на земле в общей мешанине из трупов.

Ран следовал за Галом. Он прихватил с собой лук, пару копий и дубину-маку, которую изготовил сам. Первое копье осталось в сетраке под каменной аркой — вынимать не было времени, ибо тролли спешили. Второе Ран метнул во врага, когда тот отступал. Теперь он взялся за лук и метко разил змеюк стрелами.

— Добивай их, ребята! — Гал'фон потряс в воздухе окровавленным оружием.

Из центра ущелья доносились вопли, шипение и звон стали. В предрассветных сумерках ярко полыхала сторожевая башня — Ниша и ее вульперы умудрились-таки поджечь сооружение. Ран даже у южного края чувствовал, как тянет дымом.

Сетраки отступали к центру, отчаянно отбиваясь. Казалось, они осознали неизбежность конца и намеревались продать свои жизни как можно дороже. Тролли наседали и теснили врага, хотя внезапность нападения уже перестала играть им на руку. Ран видел, что многие его сородичи ранены.

Гал вел отряд за собой, яростно вышибая из врагов дух вместе с мозгами. Ран старался не отставать. У него закончились стрелы, а лук он сломал о чью-то голову, так что пришло время дубины-маки. Каменные резцы оставляли страшные раны, и если среди сетраков не было тех, кто помнил, каково сражаться с зандаларцами, то теперь такие появились.

Гал'фон издал победоносный клич. И ему в бок вонзилась стрела.

Тролль упал, а сверху на него набросились два сетрака. Дубину из рук выбили, но Гал перехватил предплечье одной змеи, остановив саблю, готовую отсечь ему голову. Второго сетрака снес удар Рана, который подоспел вовремя. Оставшийся змей попытался вывернуться из хватки Гала, но тролль держал так крепко, что побелели костяшки. Поэтому Ран успел раскроить еще один змеиный череп.

Ран обломил древко стрелы и помог старому троллю подняться на ноги. Тот одной рукой прикрывал рану. Зазубренный наконечник, оставшийся в боку, предстояло вырезать вместе с мясом уже после боя. Они оказались позади своих. Впереди все еще сражались, слышно было, как шипят сетраки и сквернословят вульперы, то и дело раздавался боевой клич троллей. Над кучей сражавшихся по-прежнему полыхала сторожевая башня. Огонь отражался на клинках, из-за него в сумерках блестели глаза лисов и змей. Пахло гарью, кровью и потом.

Мимо Рана пробегали освобожденные вульперы. Некоторые, выбравшись из клеток, сразу хватались за оружие и бросались в бой.

Больше половины пленников уже были свободны, но остальная часть все еще находилась в клетках, расположенных в середине ущелья. Там, на помостах и за прилавками торговых лотков, опрокинув стулья со столами и устроив из подручных средств баррикады, собрались выжившие стражники, надзиратели и работорговцы. Окруженные троллями и вульперами, они отчаянно сопротивлялись, понимая, что время играет на них.

С верхних ярусов ко дну ущелья спускались те сетраки, которые еще не успели побывать в схватке, а на галереях собирались лучники. Сражавшиеся под ними тролли и вульперы превращались в удобную цель.

Ран, который только-только довел Гала до общей кучи, тут же опустил его на землю. Вокруг засвистели стрелы. Рядом упал сраженный тролль, рухнули несколько вульпер. Щелканье тетив почти перекрыло общий шум боя, а ноги заскользили в крови.

Ран свалил крепким ударом сетрака, метнувшегося к Галу. Дубина уже выскальзывала из рук от змеиной крови. Над головой свистели стрелы, а вокруг шипели, кричали и вопили. Звенела сталь, стучали щиты.

Начинало светать, и Ран увидел, что вся ближайшая галерея над сражавшимися забита вооруженными сетраками.

— Это конец! — крикнул кто-то из троллей. — Нас окружат и перебьют!

— Заткнись! — проревел Гал. Он полулежал на земле, упершись локтем в тело мертвого лиса.

— Мы спасли не всех! — Откуда ни возьмись появилась Мика, взлохмаченная и с большими дикими глазами.

— Всех уже не спасти, — отозвался Ран. Рядом с ним упал еще один тролль со стрелой в горле. — Погибнуть всем — мало пользы.

Из танца клинков вынырнула Ниша. Она была перепачкана сажей с головы до ног, на морде виднелись только глаза и клыки, которые блестели в свете восходящего солнца. За ней следовали трое вульпер из ее отряда, такие же черные от сажи, как предводитель.

— Что делать? — Мика обратилась к Нише.

— Убивать! — рявкнула та.

По земле и телам опять забарабанили стрелы. Одному из вульпер Ниши пробило глаз, второму срезало ухо. Сама воительница получила стрелу в бедро, а Рана поразили в плечо и оцарапали череп. Он увидел, как в груди Гала появились сразу два оперенных древка и старый тролль завалился на спину, раскинув руки.

Неосознанно Ран потянулся к сородичу и получил еще одну стрелу в руку. Он оказался на коленях, в крови и в грязи, перелез через труп. В спину ему вонзился очередной наконечник. Гал не шевелился, вокруг стучали по земле и телам стрелы, кричали тролли и лисы. Сознание Рана начинало туманиться от боли и потери крови, на него накатывала слабость.

В паре шагов рухнул очередной мертвец, а следом за ним повалилась Мика — племянницу Сиро ранили в ногу. Над ней возникли сетраки, взметнулись кривые клинки. Мика вскрикнула, то ли яростно, то ли испуганно.

И Ран, вокруг которого уже почти сомкнулись цепкие лапы беспамятства, из последних сил кинулся к ней. Он увидел удивление в глазах молодой лисицы.

Потом клинки, предназначенные Мике, рассекли тело тролля, и Ран умер.

Тьма окутала все вокруг, и он стал ее частью. А может быть, все это только мерещилось ему, ведь если он был мертв, откуда ему было знать, что он стал частью какой-то тьмы?

Но затем во тьме послышался знакомый голос, и смерть Рана стала очевидной.

— О, это опять ты! — произнес голос и расхохотался. — Вижу, тебе все же не терпится свидеться со стариком Бвонсамди.

И смех, который до этого Ран слышал отдаленно и неясно, теперь стал таким громким и четким, словно лоа стоял у него за спиной.