Продолжение поста «Приём стеклотары»⁠⁠2

Я из Средней Азии. В детстве, к нам во двор, раз в неделю, приезжал узбек в тюбетейке, на тележке запряженной лошадкой. У него был самодельный рупор, свернутый то ли из оцинкованного ведра, то ли жбана из которых продавали мороженное. В рупор он зычно орал "Бу-у-у-тильки-и-и-и".

На зов бутылочника из многоэтажек спускались жильцы с авоськами набитыми дзинькающей стеклотарой. Узбек с важным видом принимал бутылки, проведя по горлышку пальцем, отбраковывая имеющие сколы. Из замусоленного тряпочного мешочка с мелочью он отсчитывал за пивную бутылку 15 коп, а за молочную 10 коп. И это при том, что в ближайшем пункте стеклотары за пивную бутылку давали 20 коп., а за молочную - 15 коп. Бизнес на нетрудовых доходах процветал.

Злые языки утверждали, что на бутылках он заработал целую черную "Волгу", а кто-то клялся, что у него их целых две.

Перед самым развалом Союза, узбек все-таки приехал во двор на "Волге", только это была видавшая виды 21-я "Волга", и не черная, а серая.

- Да, не густо, - разочаровано протянули мы, уже повзрослевшие пацаны.

- А где лошадь?, - спросил кто-то из жильцов.

- Умер лошад, - погрустнел узбек.

Погрустнели и мы, вспоминая, как пацанятами, рвали дворовую траву и кормили с ладошек лошадку. Сразу бросилось в глаза, что узбек в тюбетейке заметно постарел.

Бутылочник молча погрузил принятую стеклотару в багажник "Волги" и рассчитался со сдавающими мелочью из того самого замусоленного тряпочного мешочка и укатил в закат. Как оказалось это был его последний рейс. Больше мы его никогда не видели.