Полка в чулане музея магии⁠⁠

Ингрид могла погибнуть, еще когда падала с лестницы, могла стать первой жертвой, началом всего. Но погибла она позже, когда выпала из окна городской больницы. Ей не полагалось даже вставать, а она добралась до окна, открыла его и сидела на самом краю бездны в три этажа высотой. Она долго хрипела, махала руками и только потом качнулась вперед и повалилась на землю. Не каждый погибает, когда падает с третьего этажа, но Ингрид хватило и этой высоты.

Ее смерть списали на помрачение рассудка, так же как первое падение – на несчастный случай. Но не было ни безумия, ни случайности, ни в падении из окна, ни в падении с лестницы, прямо на импровизированной съемочной площадке любительского ужастика. Он мог бы собрать много просмотров в сети, но вместо этого стал частью материалов уголовного дела, закрытого ввиду отсутствия состава преступления.

Закрытого, раз уж то, что случилось на самом деле, в рамки законов не вписывалось.

***

Устрашающим демон абсолютно не выглядел. Нелепым – может быть, но только не страшным. Рога торчали набекрень, черные круги под глазами изрядно размыл пот, а черный же балахон походил на рясу. И с каких пор демоны ходят в рясах?

- Какого черта на мне ряса? Я что, адский монах, что ли? - демон утер пот, оставил полоски на красной коже и снял рога с головы.

- Надень рога! – завопил Марсий.

Эдвин покорно прицепил их обратно.

-Дрянь какая-то, а не костюм. Что мы тут делаем вообще?

-Создаем иллюзию! - гордо ответил Марсий. – Фильм – это иллюзия. Мы плетем образы, обманы, мы заставляем зрителя поверить, в то чего нет. Это искусство!

-Это двадцатиминутный ужастик для интернета и конкурса любительских короткометражек! - поправил Эдвин. Рога он снова стянул с головы. - Надо было идти снимать на свалку.

Если бы Марсий согласился идти на свалку, Эдвину не пришлось бы два часа трудиться, вскрывая замок на дверях того, что стало съемочной площадкой. Когда-то здесь был крохотный музей, посвященный магии и спиритизму. Теперь от него осталось только запертое здание, почти пустое, с крутой лестницей на второй этаж, и чуланом, забитым остатками экспонатов.

Свалка – это грязь, мусор и крысы, так что идею снимать явление демона на свалке Марсий отверг сразу же. Заброшенный старый дом, в котором кто-то случайно вызвал демона – вот его история! Кто-то назовет дом с привидениями заезженным штампом, но Марсий считал это классикой. Он написал сценарий. Фильм снимали его камерой. Только он трижды в неделю посещал курсы киношколы после работы. Так что режиссером он объявил сам себя, и сам решил, как и где демон появится в кадре.

-Они призывали там демонов! – рассказывал Марсий три дня назад. – Это не просто музей какого-то шарлатанского мумба-юмба, там настоящие заклинания, талисманы, всякие проклятые штуки. И они там вызывали демонов! А закрыли все из-за смертей. Демон пришел и всех убил! Десятки человек!

-Всех? - спросил тогда Эдвин.

- Всех! – подтвердил Марсий.

-И кто ж тогда рассказал, что они демонов вызывали? – снова спросил Эдвин, и на это Марсий ответить не смог.

Ему самому историю музея магии рассказала двоюродная сестра, а та узнала о ней от подруги, которая зачерпнула свои познания из сплетен и слухов, в которых один несчастный случай превращается в сотню убийств.

Но кое-что Марсий проверил, и убедился, что музей существовал, еще год назад. Что его владелец свалился с лестницы, его жена выбросилась из окна, а следователь, который пытался понять, что происходит, кинулся под поезд. И никакая свалка с кучами гнилого мусора не могла теперь затмить в его глазах величие заброшенного музея.

Двери бывшего музея едва держались, свет давно отключили вместе с сигнализацией, и шесть человек любительской съемочной команды пробрались внутрь.

- Нас посадят! - сообщил Эдвин. – За взлом.

-Только если поймают! Поправь грим, у тебя краска поплыла. И давайте сцену с вызовом демонов. Ларс, камера готова? Дарла, Даниэль – возьмитесь за руки и свалите из кадра, это не ваша сцена. Так, Ингрид, ты где? Твой выход! Ты идешь на второй этаж, к чулану, и открываешь дверь, запечатанную магической печатью. И выпускаешь демона. Орешь и бежишь вниз. Начинаем!

Чулан был настоящим – там остался хлам, который так и не вывезли из музея, последние его экспонаты. На полки чулана кто-то запихал шкатулку с грубой резьбой, какие-то кристаллы, позеленевшие медные кольца, кусок кости. Мусор! Но в кадре он будет смотреться как коллекция проклятых вещей, среди которых притаился демон-убийца.

От любительского фильма не приходится ждать виртуозной актерской игры, и игра Ингрид полностью оправдывала ожидания. Она косилась в камеру, пучила глаза, пока пыталась показать страх и любопытство, медленно двигалась к двери с куском пластилина, имитирующим магическую печать. Открыть дверь, завопить, кинуться к лестнице – и в следующем кадре ее бездыханное тело лежит на полу.

Ничего лучше, чем скучающее лицо крупным планом, и наигранный вопль: «О нет, какой ужас! Это же демон! Аааа!» Марсий от своей актрисы не ждал. Он ошибся. Вопль получился изысканным и натуральным.

Ингрид открыла дверь, вздрогнула, шарахнулась назад, как человек, в лицо плеснули кипятком, и заорала. Она завертелась на месте, кинулась к лестнице. Но успела сделать по ней всего пару шагов. Тонкий каблук ее туфельки соскользнул со ступенек, нога подвернулась и Ингрид покатилась вниз. Тело перевернулось несколько раз и замерло. Левая рука согнулась в предплечье под прямым углом, куски кости пробили кожу. На ступеньках, там, где их коснулась голова Ингрид, остались красные пятна.

-Стоп! Снято, – тихо сказал Марсий. Стало тихо. Никто не двигался.

Ингрид только что умерла прямо в кадре, и первое, что понял Марсий – что дубль испорчен. И только потом понял, что перед ним лежит труп, а впереди – похороны, расследование, допросы. А может быть даже арест, обвинение и суд.

-Я ее не толкал! - так же тихо добавил Марсий. – Никто не толкал! Ты же снял? - он прибавил громкости. - Она сама упала! Сама! Это несчастный случай! Надо вызвать!

-Вызвать? – оператор Ларс только сейчас опустил камеру. – Она что реально, что ли...

-Реально, что б тебя! Упала! Умерла! Звони в скорую! – заорал Марсий. – В полицию! Я не причем, она сама! Я не виноват!

И только когда он умолк, стало слышно, как хрипит Ингрид. Она не умерла! Тогда еще нет.

***

Утро пришло с болью. Ночь Ингрид провела в подобии сна, пока действовали обезболивающие. Утром болело все – голова, рука, трещины в ребрах. Ингрид открыла рот, и вместо крика раздался только тихий хрип.

Она пошарила рукой вокруг себя. Может, есть кнопка, звонок? Как подать сигнал, показать, что она очнулась? Она повела рукой по кровати. Отдернула пальцы. Повернула голову, и уставилась на белые простыни. Никто не мог бы ответить, на что она там смотрела.

Ингрид дернулась, перевернулась на другой бок. Скатилась с кровати и всем весом придавила сломанную руку. Сознание померкло в голове, но даже тут она не смогла закричать.

***

Марсий шагал к больнице. Пешком – это самый медленный способ добраться до места, и чем ближе он подходил, тем медленнее шел. Спешить не хотелось, он оттягивал момент, когда придется увидеть Ингрид в бинтах, в гипсе. А может даже в морге, на холодной железной полке.

Его не было в палате Ингрид, когда она очнулась. Но не было там и других, не было врачей и санитаров. В больнице много пациентов, много дел, и никто не волновался об Ингрид, которая все еще не могла кричать.

Встать с пола оказалось очень непросто. Тело бунтовало, не слушалось. Она вцепилась в спинку кровати, поднялась на колени. Встала на ноги, нетвердо, как пьяная. Вдоль стены прокралась к двери, открыла ее, но тут же захлопнула и шарахнулась назад.

Если бы в больничной палате стояли камеры, кто-то потом мог бы увидеть, как она сдернула одеяло с кровати, и лупила им по полу. Как бросила одеяло и захлопала ладонью по рукаву больничной пижамы, как закрывала лицо руками, хрипела и кашляла. Но камеры не было, и никто не видел этого.

Ингрид открыла окно и забралась на подоконник. Вцепилась здоровой рукой в раму. Свесила ноги наружу.

Марсий добрался до места, когда первые зеваки уже достали телефоны. Они стояли под окнами больницы, снимали что-то наверху, вопили, показывали пальцами. Он посмотрел наверх. В окне третьего этажа он разглядел.  Женскую фигуру в больничном наряде, в гипсе, в бинтах.

Очень медленно Марсий понял, на кого смотрит. И так же медленно понял, что надо бежать. А когда понял, помчался по больничным коридорам, распихивая врачей и пациентов, и успел добраться до места почти вовремя.

Он всем весом пихнул дверь. Заперто! Дернул ручку на себя и дверь открылась.

-Ингрид! - заорал он. – Сдурела? А ну вернись!

Ингрид обернулась. Она словно все еще играла во вчерашнем фильме – во всяком случае, именно таким лицо Ингрид Марсий видел вчера, прямо перед ее падением с лестницы.

Она разжала руку. Качнулась вперед. И только тогда смогла, наконец, закричать.

А потом закричал кто-то внизу. Не от ужаса, не от испуга. Тонкий голосок подростка внизу вопил: «Ни хрена себе, ты это снял? Ты видел, а, ты снял, снял?».

Марсий подошел к окну и закрыл раму. Посмотреть вниз, на тело под окном, он не отважился.

***

На кладбище Марсий держался в стороне, прятался за спинами тех, кто пришел на похороны Ингрид, и старался не привлекать внимания. Он знал, что не виноват в ее смерти, и не собирался отвечать на вопросы, выслушивать обвинения. А те, кто решит, что во все это – его вина,  точно найдутся.

Эдвин пришел в джинсах и футболке, небритый, с красными глазами.

-Хреново выглядишь! – сказал Марсий.

- Ага, спасибо! Подбодрил, – Эдвин вздрогнул - Слышишь?

- Что?

- Вой. Собаки, всю ночь под окнами выли, и тут взялись.

Воя Марсий не слышал.

- Это все ты! - добавил Эдвин. - Ты это придумал. Все из-за тебя!

Он снова вздрогнул и огляделся.

-Я-то при чем? - изумился Марсий. - Нет у меня собак!

-Ты его выпустил! – почти заорал Эдвин, и люди у гроба начали оглядываться.

Марсий ухватил Эдвина за локоть и потащил прочь от могилы. Тот сделал несколько шагов и вырвал руку.

-Ты его выпустил! Сказал открыть дверь в чулан! Он теперь за мной придет, я знаю, я чувствую, я его вызлил, я же в него нарядился! Все из-за тебя!

Его голос нарастал, становился громче и сменился истерическим визгом. Во время похорон не стоило так вопить, и  Марсий сделал то, что делают герои кино, когда у кого начинается истерика – хлестнул Эдвина по щеке. Тот умолк и ответил своим даром. Кулак врезался в нос Марсия, он шагнул назад и повалился на спину.

-Охренел? - спросил Эдвин. – Ты чего, на кладбище драться решил, что ли?

-У тебя истерика! – Марсий поднялся. – Музей – просто пустое здание, ничего там нет. Ни в чулане, ни в сортире. Никого мы не выпускали!

Эдвин снова оглянулся.

- Слышал? – пробормотал он. – Они пришли! Пришли!

Он побежал. Гнаться за ним  Марсий и не подумал.

***

Эдвин бежал. Так бегут не спортсмены на беговой дорожке, а те, кто убегает от смерти. Он перескочил скамейку, врезался в дородную тетку с пакетами продуктов, свернул и помчался через двор, растаптывая клумбы. Бег – жизнь!

С другой стороны двора жилого дома он снова выскочил на улицу. Завертелся на вместе, замер. Прислушался. В машине у обочины патрульный посмотрел на него, ткнул напарника в бок. Эдвин метнулся к двери магазина, заскочил внутрь. Закрыл дверь и повернул защелку.

- Закрывайте окна! – завопил он.

- Эй! Ты чего? - продавец показался из-за стеллажей.

-Они здесь! - Эдвин схватил его за воротник и встряхнул. – Их целая уйма! Глухой, что ли, сам не слышишь?

Он отпихнул продавца и побежал по проходу между полками с товаром. Кружки сковородки, вилки – все не то! Эдвин свернул и остановился. Ножи! Целый набор ножей в красивой деревянной подставке. Он вынул один, самый большой и тяжелый.

-Эй, ты чего? - снова спросил продавец, и быстро исчез, когда увидел нож.

Лезвие рассекло воздух. Эдвин метнулся вперед и вытянул руку.

-Ага! Получай! – заорал он, снова махнул ножом и шарахнулся назад. Сковородки посыпались на пол.

Кто-то снимал его, кто-то  открыл дверь и выскочил на улицу. Патрульные заходили в магазин осторожно, уже с оружием в руках.

-Сука, сука, сука! – орал Эдвин и размахивал ножом. Он рубил и резал воздух, крутился на месте и сносил с полок все, что попадало под его удары. Опрокинул стеллаж с посудой, выскочил в проход, к двум патрульным. Пистолеты нацелились.

- Сука! Отвали, отвали, тварь! – заорал Эдвин, дважды рассек воздух у своего живота, снова замахнулся и шагнул к патрульным. Два ствола в их руках выстрелили почти одновременно.

***

Все, что случается в мире, сразу попадает в сеть. Смерть Эдвин стала первой новостью, отодвинула в сторону смерть Ингрид. Марсий пересмотрел каждый ролик по нескольку раз, но так и не понял, что случилось. Два трупа за три дня – многовато для одной любительской съемочной группы!

Он достал телефон, набрал номер Ларса.

- Надо поговорить! - сказал он. – Лучше у тебя. Нет, давай сейчас! Лады, иду!

Дорога до дома Ларса обычно занимала пару минут, короткий прямой путь от одной высотки до другой. Две бетонные башни разделял только сквер, где никогда не появлялись машины – до этого дня.

Рев за своей спиной Марсий услышал, когда только отошел от дома. Ревел мотор спортивного мотоцикла. Его всадник вывернул ручку газа, ярко-зеленый байк поднялся на заднее колесо, и мчался между деревьями, прямо по пешеходной дорожке.

Марсий отпрыгнул и плашмя повалился в траву. Зеленый мотоцикл встал на оба колеса, еще прибавил газу и исчез.

Марсий лежал в траве, помятый, но целый.

-Что б ты сдох! – пожелал он, поднялся, отряхнул брюки. Раздавленная коленями трава оставила пятна на светлой ткани. В таком виде он и дошел до дома Ларса. Тот уже ждал внизу. Он махнул рукой Марсию.

- Пошли, по пути поговорим!

Марсий поплелся следом за ним.

- Подвезешь до музея?

- Сдурел? Я к нему и близко не подойду!

- И ты туда же? – возмутился Марсий.

- А что ты хотел услышать? – Ларс остановился. – Что мы вернемся и все доснимем, как ничего и не случилось? Или что это был музей настоящей магии и мы впустили черта из коробочки? Если так, то нечего туда соваться, раз там что-то есть. А если нет – то незачем туда соваться, раз там ничего нет.

-Эдвин... – начал Марсий.

- Я в курсе! - перебил Ларс. - И Ингрид. И Дарла тоже.

-Чего? Дарла?

- Ты не знал? У Даниэля брат пашет санитаром в больнице, так он звонил Дану, а тот мне. Дарла ночью вскрылась! Перерезала вены, и вообще все перерезала. Как будто кожу с себя хотела содрать! Как торчки, которые под кайфом думают, что у них под кожей черви, и пытаются их вырезать. Я на стоянку, за машиной, и еду к ней, в больницу. И ты или со мной, или нет. А в свой музей езжай на такси.

Ларс отвернулся и ушел, не прощаясь. Марсий остался стоять. О том, что Дарла все же умерла в больнице, он узнает только на следующий день. И о смерти Ларса – тоже.

***

Ларс завел мотор и выехал на дорогу. Длинная прямая полоса, почти пустая. Стрелка спидометра добралась до верхней разрешенной границы и замерла. Ларс умел водить машину и знал, как не рисковать в поездке. И знал, что когда навстречу выкатывается другая машина, нельзя дергать руль влево – там еще больше встречных машин.

Поэтому когда большой пассажирский автобус  вильнул и выскочил на его полосу,  Ларс повернул руль вправо, к обочине. Он соскочил с дороги, увернулся от автобуса и почти успел затормозить до того, как столб на пути остановил его машину и превратил ее в комок железа.

Его тело еще долго будут доставать из мятого металла, и весть о смерти Ларса донесется до Марсия только утром.

А пока он все же взял такси, но поехал вовсе не в музей, а в пригород, туда, где жил Даниэль, последний актер фильма, который уже никто никогда не снимет.

***

Жилище Даниэля само напоминало съемочную площадку фильма ужасов. Старый домик в пригороде давно мечтал получить ремонт. Двор завален металлоломом, заставлен ящиками, на месте погибшей клумбы валялся сварочный аппарат, а стену дома подпирал пустой газовый баллон. В хаосе Даниэль жил, в нем же он работал – в автомастерской, пристроенной с обратной стороны его же дома.

Крохотная мастерская выглядела почти так же, как двор дома, но другой в окрестностях не было вообще, так что Даниэль, единственный работник и владелец заведения, находил своих клиентов, хотя в очереди они обычно не стояли. Но сегодня на двери мастерской висел листок бумаги с надписью: «Закрыто! Совсем. Не знаю, когда откроюсь и нехрен стучать!».

Марсий стучал, довольно долго, и Даниэль открыл дверь. Осмотрелся и затащил Марсия внутрь.

-Ты видел кого-то? За тобой следили? – спросил он.

-С какого перепугу за мной будут следить?

- Он может через тебя ко мне подбираться! Что смотришь, как на шизика? Не слышал новости, что ли? Фараоны уже второй месяц ищут какого-то психа, который на людей нападает, с ножом! Я его видел. Еще когда от музея домой возвращался после той съемки.

Даниэль заметил его в первый же день, сразу после падения Ингрид. В самый разгар жары чудак шел в сапогах и черном плаще, застегнутом на все пуговицы. Поэтому Даниэль запомнил его, и узнал на следующий день, когда увидел снова. В этот раз чудак шел навстречу. Даниэль чуть посторонился, но чудак сделал шаг в ту же сторону, и перекрыл ему путь. И вынул нож.

Длинный, тонкий, таким не рубят или режут, а скорее закалывают, как маленькой шпагой.

Он показал нож Даниэлю, поиграл светом, который блестел на лезвии. И ударил. Молча, без всякой причины. Даниэль отскочил в сторону и сбежал. А у самого дома увидел убийцу в плаще снова. Он молча стоял, смотрел на дом Даниэля и крутил нож в руках.

-Так в полицию позвони! - предложил Марсий. 

- Да я звонил! Звонил, а им похрену, они не верят, говорят, я все выдумал. Говорят, больше никто его не видел! А он прямо тут болтается, рядом, я его еще раз видел. У него нож был в крови, он кого-то прирезал! Может, даже Дарлу. Говорят, она сама себя изрезала – как же! По любому это он ее раскроил. И пришел за мной. Ну, ничего, я так запросто не дамся! Я смотри, что припас!

Даниэль выловил из кармана автомобильный видеорегистратор.

- Я сниму этого психа, и все поверят. И хрен вот он до меня доберется!

-Давай я! – Марсий протянул руку. – Если он тебя ищет, а не меня, то лучше я его и сниму. И тут такое дело... Меня чуть не сбил какой-то байкер. Если это все не случайно...

-Случайно? – заверещал Даниэль. – Случайно, как же! Да мы мрем, как мухи! Может этот тип прятался в музее? А мы его потревожили? Вот он и убирает теперь свидетелей.

-Вот я им и займусь! – Марсий вынул камеру из мокрой ладони Даниэля. - Похожу по району, посмотрю, что к чему. А ты сиди тут и постарайся успокоиться. Надо бы приделать куда-то эту шутку, не в руках же таскать. Инструменты есть?

Из мастерской Марсий вышел с камерой, закрепленной под рубашкой. Пришлось прорезать в ткани дырку, и чувствовал он себя глупо, но теперь мог на ходу снимать все, что видел сам.

Он честно прошелся вокруг мастерской и не встретил никого. Никакие убийцы в плащах не бродили вокруг дома Даниэля. Все постепенно начинало складываться в одну картину, странную, невозможную, но логичную, какой-то особой извращенной логикой. Марсий размышлял на ходу, и услышал грохот мотора, когда было уже почти поздно.

Но он услышал. Битый жизнью старенький джип летел прямо на него, не сворачивал и не тормозил. Марсий метнулся в сторону, и бампер пронесся совсем рядом с ним. Машина остановилась. Развернулась. Когда джип зарычал и снова пошел на таран, Марсий шагнул за ствол дерева.

Самое простое решение часто бывает самым правильным. Толстый дуб не мог полностью спрятать его, но машине не снести такой ствол! И с какой бы стороны ни заехал джип, простой шаг в сторону снова поставит между ним и Марсием стену из живого дерева. Он не сможет уйти, но и джип не сможет его убить!

Джип еще раз рыкнул мотором и проехал мимо. Его водитель уже сам понял, что проиграл.

За деревом Марсий стоял еще минут пять, и потихоньку поверил, что все осталось позади. Он выжил! Его снова пытались убить, а значит, и тот мотоциклист не был случайностью. И тогда убийца в плаще может быть настоящим!

Оставалось только жалеть, что лицо водителя Марсий не рассмотрел.  Но могла рассмотреть камера! Он вытащил видеорегистратор, перемотал запись назад. Камера снимала через дырку в рубашке, картинка прыгала, теряла фокус, но на записи остались дуб, рука Марсия, когда он сам себе загородил съемку. Осталась дорога.

Вот только старого джипа там не было.

***

Дома Марсий включил ноутбук.

Месяц назад он услыхал байку про проклятый музей магии, решил, что снимет там свой фильм, и не стал задавать лишних вопросов. Теперь пришло время узнать подробности!

Что первой жертвой оказался владелец музея, Марсий и так знал. Владелец принимал партию новых экспонатов, раскладывал их по полкам в чулане, а потом свалился с лестницы, и это объявили несчастным случаем.

А смерть его жены – самоубийством. Она прыгнула из окна, почти как Ингрид. Хотя кто убивает себя прыжком с четвертого этажа, среди ночи, в одном белье? Это казалось странным, началось расследование – и закончилось, когда следователь вдруг шагнул под поезд. Это Марсий тоже знал и раньше, но теперь отыскал детали, и даже нашел ролик с камеры слежения.

Следователь не стоял у железной дроги, ожидая поезда. Он бежал к поезду, словно убегал от кого-то. Поезд и человек сближались, и следователь ускорился, когда рванулся через рельсы. Он не бросился под поезд, он очень спешил, пытался проскочить перед локомотивом, но не смог.

Пара грузчиков пришли в музей, когда он уже закрылся, и настала пора вывести экспонаты, освободить здание. Через два дня один умер от инфаркта, другой повесился у себя дома, а перед смертью заколотил наглухо окна и дверь. На нем все закончилось. У музея магии не было десятков жертв, как говорили слухи. Он закрылся и смерти прекратились – до того дня, когда любители кино вошли внутрь.

Марсий еще раз пересмотрел видео со своей нательной камеры слежения, и снова не увидел джипа. Потому что никакого джипа и не было! Он размышлял об этом, пока ни уснул.

***

Марсий проснулся после полудня. Сменил рубашку, сунул камеру в карман. Теперь он знал, что происходит, и знал, что делать. А когда вышел на улицу, место старого джипа заняла новая машина – ярко красный спортивный снаряд, слишком быстрый для узких городских улочек. Он стоял у дома Марсия и ждал его.

Марсий остановился. Снаряд зарычал. Мотор набирал обороты, машина дергалась. Марсий не двинулся с места. Он не шевельнулся, когда водитель снаряда отпустил тормоз.

Машина пробуксовала на месте и рванулась вперед, с визгом, с дымом горящих покрышек.

Свернула, промчалась мимо, но так и не задела Марсия.

Никто не обращал внимания на машину в пешеходной зоне. Люди шли, и не замечали ни рева мотора, ни дыма от сгоревшей резины. Потому что не было ни дыма, ни рева, ни самой машины. Были только иллюзии и страх.

Телефон завопил в кармане штанов Марсия, он подпрыгнул и длинно выругался. Не хватало еще самому помереть от инфаркта от таких вот звонков в такой драматический момент!

-Алло! - пробурчал он в трубку.

- Он здесь! – завопил Даниэль. –Домой ко мне влез! Я его урою, реально, урою!

-Ты где?

- В мастерской! Он в двери ломится, ходит вокруг и стучит! Я звонил в полицию, а они мне уже не верят! Капец! Они...

-Я еду! - оборвал Марсий и повесил трубку.

Пришлось вызвать такси и потратить полчаса, что бы снова постучать в двери мастерской.

- Кто? - заорал перепуганный голос за дверью.

Марсий ответил и двери открылись.

-Он здесь! - Даниэль потел, трясся и размахивал ружьем. – Домой ко мне утром влез, чуть меня не пришил! Да я сам его пришью!

-Его нет! – перебил Марсий.

-Да ладно? - Даниэль опустил ружье – Ты его видел, да? Он ушел?

Марсий огляделся, смахнул какой-то хлам со стула и сел.

- Ты же всегда боялся нападений, да? Ну, вот честно, Дани! Ты же сроду не дрался, и никогда ночью не пойдешь через подворотню.

-И что? Осторожность уже преступление?

-Да я не о том. Я вот машину не вожу, знаешь почему? Боюсь! Меня сбил какой-то говнюк на грузовике, еще в школе, я теперь до смерти ненавижу машины. А Ингрид не любила огонь, видел у нее шрам на руке? А на пояснице – еще больше, это она однажды...

-Погоди! - Даниэль замахал рукой. – Ты откуда знаешь, что у нее на пояснице? Вы что с ней…

- Да я не про то! Не тупи! Она боялась огня! А Эдвин собак боялся, аж до истерики! И перед смертью махал ножом – как будто отбивался от кого-то ростом с большую собаку. Он вой слышал, думал, на него напали собаки! А я – что меня хотят машиной задавить. А Ингрид – что пожар! Она кашляла – думала, что вокруг дым. И себе по рукам хлопала – думала, одежда горит, и надо пламя сбить. И в окно полезла, потому как лучше в окно, чем сгореть живьем. Наверное, она и по лестнице в музее побежала, потому что увидела огонь!

-Так не было же огня, – Даниэль теперь тоже отыскал стул и сел.

-Не было! – согласился Марсий. - И собак не было. А Дарла вырезала из себя что-то, чего не было. А Ларс увидел на дороге свой глюк, и резко свернул. А еще до нас один мужик убегал от чего-то, чего не было, и забежал прямо под поезд.

-Они обкурились все, что ли? С ума срехнулись? Это такое проклятие музея магии?

-Я не знаю, что это! Проклятия, пришельцы, призраки – один хрен. Может в том чулане н полках и правда лежит что-то не шарлатанское! Но эта штука нас не убивает – мы сами себя убиваем. Это вот, из музея, нас только запугивает, дает нам страхи, а убиваемся мы потом сами.

Даниэль подумал.

-Хрень какая-то! – объявил он после долгой паузы. – Причем тут псих с ножом?

-Ни при чем. Психа нет! Псих – глюк.

-Он есть! - Даниэль поднялся. - Я видел.

- Да все видели! Я и сам бы помер уже, если б от воображаемой машины кинулся под настоящую. Но это глюки! У меня на камере все снято! - Марсий вынул видеорегистратор из кармана.

-Он здесь! - Даниэль снова поднял ружье. - Я его слышу. Он где-то... Сзади!

Он вскинул ружье, и Марсий повалился на пол. От выстрела зазвенело в ушах, и следующий выстрел прозвучал уже глухо, как сквозь вату.

-Да я сам тебя прикончу! Иди сюда! - Даниэль повел стволом и снова выстрелил.

Марсий пополз к дверям. Но звона в ушах он почти не слышал крики Даниэля, и сам уже не пытался кричать и доказывать что-то.

Убийца в плаще, с тонким ножом в руках, подбирался к Даниэлю, прямо со стороны сварочных баллонов. Только Даниэль видел его, и только для него человек в плаще загораживал эти баллоны. Он выстрелил в грудь маньяка, и заряд картечи угодил прямо в высокий белый цилиндр с красной надписью «Ацетилен». Что этот газ взрывается от удара, Марсий знал в теории, а убедиться лично смог в этот момент, когда осколки баллона и огненный шар порвали тело Даниэля на куски.

Марсий поднялся с земли у горящей мастерской. В ушах звенело, в голове звенело. В мастерской явно было уже некого спасать, так что дальше все сделают пожарные. Вот только струйка бензина, пока не горящего, вытекала теперь из-под двери мастерской. Она разделилась на две, обогнула Марсия, и бензин загорелся, превратился в стену пламени.

-Неа! Не верю! – ответил Марсий и прошел сквозь пламя. И оно не смогло обжечь.

Чем бы ни было проклятие, жившее на полках в чулане заброшенного музея магии, оно не могло убить, не причиняло вреда. Оно только пугало!

Марсий ушел задолго до приезда пожарных и шел пешком, почти до самого дома.

Зеленый мотоцикл снова появился на его пути, промчался мимо. Притормозил, развернулся и рванул к Марсию.

-Повторяешься! Это уже было! Новое что-то придумай! – закричал Марсий и расхохотался.

Все, что может это проклятие – показывать картинки! Он стоял и смотрел на мотоцикл, а тот просто исчез перед его лицом. Никакой опасности никогда и не было – кроме той, которую выдумывает себе перепуганный человек.

Марсий шагал по дороге, и не обращал внимания на полчища пауков, которые появились на ней, попытались забраться на его ноги, и исчезли. Пока он сам себе не причинит вреда, он не погибнет. Он может вскрыть себе вены, кинуться под поезд, прыгнуть из окна, но только если поверит. Если сделает все сам!

Когда завыли собаки, он не оглянулся. Он слышал лай, тяжелое дыхание и мягкий топот лап огромной стаи бродячих псов, которые пришли разорвать его, но не оглянулся, и все исчезло.

Он уже походил к дому, когда навстречу выехал его главный страх. Не мотоцикл, и даже и не старый джип, а большой оранжевый грузовик. Почти такой же сбил его еще в школе. Теперь грузовик не пугал. Марсий мог бы заорать и кинуться в сторону, под колеса других машин и погибнуть, он только помахал рукой и крикнул:

-Опять повторяешься! Уже было!

Он рассмеялся, раскинул руки навстречу грузовику, и удар бампера снес его с дороги.

Понять, что этот грузовик вовсе не был иллюзией, Марсий так и не успел. Он умер и закончил цикл. Как уж случалось, умерли все, кто потревожил нечто, живущее на полках в чулане, где хранились остатки экспонатов музея магии и спиритизма.

Это нечто могло бы поразмыслить, что опаснее: верить в иллюзию угрозы, которой нет или принять за иллюзию угрозу настоящую? Но оно не умело думать. Оно просто вернулось на место, в свое гнездо, и затихло.

Оно будет спать еще долго. До тех пор, когда кто-то снова откроет дверь чулана.