Пионерский костер⁠⁠

Желтые автобусы ЛиАЗ-677 заезжали в свежевыкрашенные зеленой краской ворота пионерского лагеря, над которыми висел транспарант: «Счастливого отдыха, ребята!» Большая площадь со сценой была разлинеена для построения пионерских отрядов, а из динамиков громогласно раздавалось «Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо…»

Алексей с табличкой «шестой отряд» стоял в отведенном для него месте - в углу начерченного мелом прямоугольника и ожидал своих подопечных. В пионерский лагерь заезжала вторая смена.

Алексей немного волновался, так как для него это был первый опыт работы в качестве вожатого. Молодого человека направили в подшефный институту пионерский лагерь в качестве педагогической практики, и вот теперь с табличной в руках он с нетерпением ожидал свой первый «шестой отряд». Почему Алексей выбрал педагогический? Его товарищи в школе никак не могли этого понять. Парни обычно редко выбирают профессию учителя, не чета инженерам, геологам, летчикам и морякам. Но у Алексея была своя веская причина, которую он изо всех сил пытался забыть. Ну а для всех окружающих молодой человек говорил, что учитель ничем не хуже, а то и намного важнее всех этих «простых романтиков». Он может не только давать знания, но и направлять молодые умы в нужное русло. Учитель в любом случае будет полезен своей стране и партии.

Автобусы остановились, и дети шумным потоком хлынули из дверей. Белые рубашки, красные галстуки и сотни пар счастливых светящихся глаз. Дети занимали свои места на площади согласно распределению по отрядам, где с табличками стояли пионервожатые, такие же, как и Алексей.

- Извините, это шестой? – услышал молодой человек негромкий голос.

Рядом с пионервожатым возник паренек лет двенадцати. На нем была белоснежная рубашка с коротким рукавом и красный идеально повязанный галстук. На носу блестели большие очки в старомодной оправе.

- Да, - ответил Алексей. – Ты в шестой отряд?

- Ага, - улыбнулся паренек и встал рядом с молодым человеком.

- Кто еще в шестой? – крикнул Алексей и повыше поднял табличку с номером отряда.

- Я! – из толпы вырвалась девочка с двумя длиннющими черными косичками.

- Я! – откуда-то появился рыжий парень с бледным лицом, усыпанным веснушками.

- Я! – развернулся к Алексею худой и высокий пионер с растерянным видом. Мальчик явно потерялся в общей толчее и сейчас улыбался, найдя свое место.

Так постепенно около Алексея выстроился его шестой отряд численностью двадцать восемь человек, как по документам, так и вживую. Все четко по списку, никто не потерялся в толпе, не заблудился, не попал в другие отряды. Можно сказать смена началась хорошо.

Вот зазвучал горн, пионеры затихли, и на сцену вышел Иван Константинович – директор лагеря.

- Здравствуйте, дорогие ребята! Юные пионеры! – начал он. - От имени всего коллектива нашего лагеря сердечно приветствую вас в нашей замечательной стране детства, дружбы и пионерских костров! Перед вами - целая смена увлекательных дел, походов, спортивных побед и творческих открытий. Желаю вам закалить волю, крепко подружиться и пронести через всю смену звание пионера с честью!

Лагерь - это большая семья. Берегите её законы: уважайте старших, помогайте младшим и всегда действуйте по совести и чести.

Пусть каждый день будет ярким, а каждое мгновение - счастливым! Смена объявляется открытой! В добрый путь!

Заиграл оркестр, и все захлопали.

- А теперь, - сказал Иван Константинович, - пойдемте заселяться в корпуса.

Толпа детей зашумела, но не рассыпалась, а сдерживаемая пионервожатыми, четко по номерам отрядов покинула площадь под звуки музыки.

И вот Алексей шел по коридору вдоль комнат куда заселялся его отряд. Это был корпус для мальчиков. Девчонки в то же время заселялись в другой корпус через дорогу, к ним он заглянет чуть позже. Как правило девочки в этом возрасте более самостоятельные и дисциплинированные. Ну… по крайней мере так говорили на инструктаже для пионервожатых.

Ребята разбирали свои вещи, занимали места, застилали кровати только что выданным постельным бельем ну и, конечно же, болтали. Алексей уже даже успел выучить имена некоторых из них.

- Я в прошлом году на зарнице чуть руку не сломал, - говорил рыжий парень, которого звали Коля Кузнецов, мальчику в очках. Очкарика звали Дима. Дима Коробочкин.

- Здорово, - улыбался Дима. – А пионерские костры тут часто?

- Большие костры на весь лагерь не часто, - ответил Коля, потирая веснушчатый нос, - но можно вожатого попросить и устроить костер только с отрядом.

- Люблю костры, - сказал Дима. – Там весело.

- И что? И даже страшных историй не боишься? – вклинился в разговор худой, как щепка и высокий Сергей Углевич.

- Ха! – Дима начал засовывать подушку в наволочку. – Страшные истории? Это про какую-нибудь синюю руку? Или черный гроб на колесиках? Этим только детсадовцев пугать.

- Тут другое, - Углевич понизил голос. – Я реально страшные истории знаю, а еще говорят, что они здесь на самом деле произошли.

- Да ну тебя! – сказал Коля, тряхнув рыжими волосами. – Что-то я в прошлом году таких не слышал.

- Дак потому и не слышал, что их только взрослым рассказывают, - зловеще прошептал Сергей. – Мне один вожатый по секрету рассказал. Я вам их потом сам расскажу. Вам уже можно.

Алексей, улыбнувшись, прошел дальше по коридору, и разговор мальчиков больше был не слышен. Старые добрые пионерские костры с обязательными страшилками. Он их тоже любил, когда сам был пионером.

Следующие несколько дней были так же идеальны, как и начало смены. Подъём по горну. Сонный, но «всегда готовый» шестой отряд выходил на зарядку. Потом водные процедуры, а потом завтрак. В столовой пахло молочной кашей и какао. Ребята смеялись, разговаривали, даже иногда спорили о чем-то. Днем занятия, кружки, спорт, походы к реке, волнение, что кто-то, не дай бог, потеряется или утонет, но все у Алексея получалось. И даже казалось смешным, что он так волновался вначале.

И вот, наконец, с разрешения директора шестой отряд собрался в специально отведенном месте на первый для него в этой смене пионерский костер. В круге из небольших, темных от копоти и золы валунов весело потрескивал огонь. Ребята сидели вокруг него, и оранжевый свет от костра прыгал по их лицам. Там, вдали от этого круга прокалившихся и, казалось, чуть-чуть светящихся камней, было темно и прохладно, а здесь у огня рядом с товарищами тепло и уютно. Ребята уже обсудили прошедший день, поделились впечатлениями, сделали предложения по организации и проведению завтрашних мероприятий и даже спели несколько песен под гитару. И вот теперь в тишине кто-то поджаривал на длинный прутиках кусочки ржаного хлеба, а кто-то просто задумчиво смотрел на огонь.

- А я знаю страшную историю, - вдруг сказал худой и высокий Сергей Углевич. – Хотите расскажу?

Ребята одобрительно загудели. Сергей взглянул на пионервожатого – Алексей улыбнулся и кивнул пареньку. Ну как же на пионерском костре и без страшных историй.

- Однажды в этом лагере был такой случай, - начал Сергей, - когда все заснули, один дежурный вожатый обходил корпуса. Возле самого дальнего - третьего, что стоит прямо у леса, он увидел маленькую девочку в белом платье, которая тихо плакала.

- Что случилось? - спросил вожатый. - Ты как здесь оказалась?

- Я потеряла свой мячик, - сказала девочка, не поднимая головы. - Помогите мне его найти.
Вожатый обыскал всю площадку, около третьего корпуса, но мяча не было.
- Может, в подвале? - вдруг предложила девочка и указала на ржавый люк, что был в стене корпуса.
Вожатый открыл его и полез внутрь. В темноте он нащупал что-то круглое и шершавое.
- Нашёл! - крикнул он и выбрался наружу.
Но девочки не было. А в руке он держал не мяч, а сильно потрёпанный, высохший череп. Вот!

Девочки, что сидели у костра запищали, ребята напряглись, Дима Коробочкин побледнел за стеклами своих больших очков, а Алексей улыбнулся.

- С тех пор директор никому не разрешает дежурить у третьего корпуса в одиночку, - закончил свой рассказ Сергей.

На несколько секунд вокруг костра повисла тишина.

- А я тоже знаю! – громко крикнул рыжий Коля. – Можно? Можно?

Алексей снова улыбнулся и кивнул.

- У одного мальчика умер отец, - начал парнишка. – И вот этот отец начал этому мальчику сниться. Практически каждую ночь. Он рассказал про сны своей маме, а мама сказала, что когда отец снова приснится, нужно позвать его на кухню, усадить за стол и напоить сладким чаем. Только ни в коем случае нельзя смотреть отцу на ноги. И вот наступила ночь, и отец снова приснился мальчику.

- Папа, пойдем на кухню, - сказал мальчик.

- Пойдем, - ответил отец.

- Садись, папа, - мальчик указал на стул и отец сел.

Мальчик налил отцу кружку чая, поставил сахарницу и полез на полку за ложкой. Тут ложка выпала у него из рук и упала на пол. Мальчик нагнулся за ложкой и случайно посмотрел отцу на ноги. А там вместо ног… волосатые копыта.

- Папа, ты что? Черт? – спросил мальчик, подняв ложку?

- Да!!! – вдруг громко крикнул Коля и схватил сидевших рядом ребят за руки.

Поднялся невообразимый визг девчонок, Дима, который сидел рядом с рассказчиком, прыгнул в сторону от костра и пополз в кусты, многие из ребят упали на землю, Алексей вздрогнул и побледнел. Несколько секунд вокруг костра творилось невесть что.

- Тише, тише, - наконец взял себя в руки вожатый. – Ну что вы так испугались? Это всего лишь страшная история.

Наконец ребята успокоились и снова собрались у костра.

- Да… Коля, - сказал Алексей. – Умеешь ты напугать, но только я тебя хочу попросить больше таких историй не рассказывать. Хорошо? Так можно кого-нибудь заикой сделать.

- Хорошо Алексей Николаевич, - ответил Коля. – Извините. Больше таких историй я и не знаю.

Однако по блеску в глазах мальчика было видно, что парень очень доволен собой.

- Ну что, шестой отряд, - сказала Алексей. – На этом закончим. Собираемся. Скоро отбой.

Молодой человек проснулся посреди ночи в вожатской комнате от странного ощущения. Это было какое-то чувство тревоги, как будто что-то вот-вот должно было произойти.

- Маленький рыжий засранец, - прошептал Алексей, вспоминая Кузнецова Колю, – Расшатал нервы со своим «чёртом».

Беспокойство не проходило и вожатый сел на кровати всматриваясь в полумрак комнаты. За окном была прекрасная тихая лунная ночь. Из распахнутого окна доносился шелест листвы, далекое уханье совы, стрекот кузнечиков и… детский плаксивый голос, который звал его.

- Алексе-е-ей Никола-аеви-ич, - жалобно завывал кто-то под окном.

Молодой человек подошел к открытой настежь створке и выглянул наружу. Прямо под окном стоял Дима Коробочкин. Его лицо, серое при лунном свете, казалось почти нереальным. Стекла очков поймали блик луны и теперь слепо, не мигая, смотрели на окно вожатого. Мальчик был неподвижен, как столб, застывший по команде «смирно». Его короткие темные шорты и белоснежная рубашка, казались сейчас нелепым костюмом, продиктованным уставом, но совершенно неуместным здесь, в тишине ночи.

- Алексе-ей Никола-аеви-ич, - снова жалобно затянул Дима.

- Что тебе, Коробочкин? – спросил молодой человек.

- Алексе-ей Никола-аеви-ич, - все так же не шевелясь ответил Дима, - я галстук потерял.

- Что? – переспросил пионервожатый.

- Га-а-алсту-у-ук, - протянул мальчик, продолжая отсвечивать луной в стеклах очков. – Там у костра. Когда истории рассказывали. Я испугался и не заметил, как потерял. Нужно найти-и-и.

- Не выдумывай, Коробочкин, - сказал молодой человек. – Завтра с утра все найдем. Иди спать.

- Алексе-ей Никола-аеви-ич, - снова завыл Дима. – Как же я завтра на линейке без галстука бу-у-уду.

- Ну ладно, - сказал Алексей. – Жди здесь. Я сейчас выйду.

Вожатый быстро натянул брюки, набросил рубашку, надел сандалии и вышел из вожатской на улицу. Там все так же неподвижно стоял мальчик.

- Пошли, - сказал Алексей и направился к месту, где буквально несколько часов назад у пионерского костра веселился шестой отряд. Дима молча засеменил сзади.

Тропинка от корпусов к кострищу тонула в сумраке. Здесь фонарного освещения не было, и только яркая луна на звездном небе указывала путь. Алексей шел быстро, желая как можно скорее покончить с этим нелепым инцидентом. Сандалии шуршали по траве. Дима шел сзади, но шел как-то странно, как-то слишком… бесшумно? Было слышно только его ровное тихое дыхание. И ещё лёгкий скрежет. Будто он медленно и основательно грыз леденец. Вожатый бросил на мальчика быстрый косой взгляд. Парнишка шагал чуть в стороне от Алексея весь какой-то несуразный, будто только недавно научился ходить и не до конца еще овладел всеми мышцами. И очки… Слишком большие для его лица, с толстыми стёклами, которые теперь в этом сумраке отбрасывали мутные тени, скрывая глаза.

Наконец они подошли к кострищу. Посреди круга из почерневших от копоти небольших валунов лежала куча пепла. Она еще не остыла - от неё поднимался тонкий, извивающийся дымок. Было тихо. Очень тихо. Алексею показалось, что и шелест листьев, и сова, и кузнечики, и все остальные звуки, как по команде затихли.

Алексей обернулся и с ужасом заметил, что тропинка, ведущая к корпусам пионерского лагеря, исчезла, да и сами корпуса с их редким светом фонарей тоже исчезли. Тропинка теперь вела в темный густой лес, которого здесь никогда не было. А недалеко от вожатого стоял Дима. Весь такой бледный в лунном свете. Он улыбнулся и медленно снял очки. Там, где должны были быть глаза, зияли лишь тёмные, пустые впадины, налитые густой, чёрной темнотой.

- Следующий раз будет твоя очередь, приносить еду, - глухо просипел мальчик.

Алексей попятился, а потом бросился бежать, не разбирая направления. Ему казалось, что он бежит в сторону лагеря, но все вокруг него делалось темнее и темнее. Сердце колотилось где-то в горле, выбивая один и тот же ужасный ритм: «Догонит-догонит-догонит». А за вожатым бесшумной поступью следовало что-то. Молодой человек чувствовал это и слышал звук, как будто кто-то медленно и основательно грыз леденец.

Ноги подкашивались, в глазах темнело от паники. И вдруг где-то там впереди мелькнул свет. Жёлтый, тусклый, но такой родной и человеческий. Это были фонари пионерского лагеря.

Из последних сил вожатый рванул к калитке, оттолкнул скрипучую железную створку и ввалился на территорию. Тихо! Стало так тихо, что звенело в ушах. Корпуса-спальни стояли тёмными, слепыми монолитами. А потом вернулся шелест листьев и стрекот кузнечиков. То, что преследовало Алексея осталось там, в сумраке за забором, оно не решилось войти внутрь, но было явно раздосадовано и громко скрежетало, словно грызя леденец.

На подкашивающихся ногах вожатый добрел до корпуса мальчиков из шестого отряда, аккуратно открыл дверь и вошел внутрь. В комнате, где должен был размещаться Дима Коробочкин было тихо. Алексей осторожно заглянул в приоткрытую дверь. Дима вместе с остальными ребятами мирно спал в своей кровати.

Пионерский костер. Часть 2 - Пионерский костер. Часть 2