Ответ на пост «Инклюзия»⁠⁠5

Операцию по внедрению инклюзии я могу описать в виде образа, который, на мой взгляд, как метафора в чём-то верно отражает суть процесса. Гелий Коржев "Заложники войны" 2005 г. Это образ времён войны – живой щит из стариков, женщин и детей, которых гонят перед собой фашисты при атаках на советскую армию. Чтобы сломать оборону противника, враг посылает вперёд себя беспомощных людей, на которых нормальный человек не сможет поднять оружие. А затем, когда враг подбирается достаточно близко – в дело вступает откровенное и не сдерживаемое ничем насилие.

Так и в случае инклюзии, за разговорами о милосердии к инвалидам, маячит морда нового фашизма. Поэтому дети-инвалиды, которыми реформаторы хотят взломать защиту общества, олицетворяют собой новый тип оружия - «мягкая сила».

Светлана Алёхина, в своём докладе, посвящённом необходимости создания в России инклюзивного общества, говорила, что наше общество, то есть большинство, должно измениться. Оно должно отказаться от прежних норм существования и стать «включающим обществом». Что это такое, Алёхина не объясняла, но в своём выступлении она сказала достаточно, чтобы можно было увидеть очертания проекта, который предлагается всем нам в качестве будущего. Светлана Владимировна уверяет, что необходимо изменение общественных устоев и норм, существовавших столетиями.

А что такое нормы, и для чего они вообще нужны?

Они нужны, чтобы обеспечивать сохранение жизни.

Норма - это существование в неких узких границах, внутри которых возможна жизнь, и отклонение за которые - ведёт к смерти общества. Говоря о биологической жизни, Иван Ефремов называл такое существование балансированием на «лезвии бритвы».

Поэтому, работа по разрушение границ, к которой нас призывают – это процесс самоубийства общества. Та самая «война с самими собой».

Не случайно, что инклюзиторы заявляют о необходимости нового отношения именно к инвалидам, то есть к людям, которые и представляют собой пример отклонения от нормы в психическом или физическом здоровье. Обучение в коррекционных школах, то есть создание специальных условий, чтобы дети-инвалиды получили возможность приблизится к норме, сторонники инклюзии представляют, как желание «исключить» детей из общества. Задача инклюзиторов - изменить отношение большинства к болезни и инвалидности. Люди должны поверить, что болезнь - это просто такая «особенность» человека. И значит, инвалидность ничем не отличается от других особенностей, например культурных или религиозных. А раз так, то желание обучать инвалидов в отдельной школе – это дискриминация и нарушение прав человека. Поэтому, дети с отклонениями должны ходить в общую школу. Общество призывают «принимать особенности», а не исправлять их. В случае инклюзии – это требование смириться с болезнью, а не лечить её. Для успеха «войны с самими собой» очень важно заставить общество принять новый язык, чтобы люди, говоря на нём, не чувствовали вкуса и запаха смерти в словах, которые они слышат и произносят. И поэтому, замена слов «ребёнок-инвалид» на «ребёнок с особенностями развития» - это не мелочь, а замена языка жизни - на язык смерти. Идея «включающего общества» (инклюзии) напрямую связана с идеей толерантности. Толерантность говорит большинству – примите людей с отличиями и терпите их существование рядом с собой. А инклюзия, заставляет общество сделать следующий шаг по указанному пути, и говорит большинству – меняйтесь под запросы людей с отличиями. Инклюзиторы и толерасты - описывают большинство, как непримиримую и жестокую силу, которая действует насилием и репрессиями. Но на самом деле, сам факт свободного существования в России идей инклюзии и толерантности - опровергает это описание. Так как их внедрение было бы невозможно в обществе, которое уничтожает инакомыслие, а не вступает с ним в диалог. Если бы наше общество было таким, как его описывает Алёхина, она бы просто не имела возможности реформировать образование, ей бы сразу заткнули рот и указали на место. В том то и дело, что единственное, что позволяет таким реформаторам делать своё дело – это терпимость общества и готовность видеть в инвалиде человека, который нуждается в помощи, а не мусор, который нужно поскорее изолировать и утилизировать.

Это не то откровенное насилие, которым многие тысячелетия люди и народы порабощали или уничтожали друг друга. Массовые войны в наше время уже не ведутся огнём и мечом. Созданы новые виды оружия, которые жертва может не видеть, не чувствовать, а увидев, не должна понять смертоносной сути этого оружия и своими руками направить его на себя и окружающих. Но мало сломить сопротивление общества. Для реформаторов очень важно уничтожить даже возможность для возникновения серьёзного отпора. И тут опять очень важным для них становиться уничтожение норм. Настоящее сопротивление может оказать только сплочённая масса людей. А именно общие нормы и ценности соединяют людей в общество. Поэтому не инвалидам, то есть большинству, говорят - вам должно быть стыдно за свои нормы, не смейте заявлять о них. Как только люди это принимают, они сами налагают на себя запрет на коллективность – на соединение человека с человеком. Они добровольно становятся большой, но безвольной, ничего не значащей массой, не способной бороться с меньшими по размерам, но более сплочёнными группами людей, которые не отказались от своей коллективности. К таким группам, конечно, относятся сами реформаторы-инклюзиторы, но не только. Сплочённое меньшинство создают из инвалидов и тех родителей, которые не могут принять мысль, что их ребёнок болен. Им говорят – общество вас всегда «исключало», хватит это терпеть, боритесь за свои права! Вы не люди «с отклонениями», вы люди «с особенностями» - значит, общество должно создать вам особые условия! А в чём они выражаются, мы, реформаторы, вам расскажем. И одними детьми-инвалидами тут дело не ограничивается. Светлана Алёхина говорит, что мигранты, люди другой религии, ребёнок у разведённых родителей и т.д. – это всё люди с особенностями, которых общество хочет «исключить» из себя. А так как отличий между людьми можно отыскать предостаточно, то господа инклюзиторы, при желании, могут навыдумывать сколько угодно разных групп, страдающих от «исключения». И все они будут наделяться правом, требовать изменения норм под свои запросы. Это покажется странным, но в войне за права людей с особенностями, инвалиды - тоже среди проигравших. Разрушение коррекционного образования отнимает у них реальную возможность преодолеть болезнь и приблизится к норме. А принятие языка инклюзиторов, вообще ведёт к убеждённости, что бороться нужно за право оставаться инвалидом. Потому что, если болезнь, это не отклонение, а «особенность» - то нужно её не лечить, а сохранять и подчёркивать. Это пример инверсии представлений и целей. Здоровые люди всегда были для инвалидов примером в жизни, а стремление стать нормальным было желанной целью. Сейчас всё наоборот. Люди без отклонений – воспринимаются как главные враги, а желание приблизить инвалида к норме – воспринимается как угроза для личности. Я считаю, что работа по созданию «инклюзивного общества» - это часть глобального проекта по разрушению принципов гуманизма и человека как такового. Это разрушение представлений о человеке, как существе, способном к постоянному преодолению границ своих возможностей, и разрушение взгляда на человечество, как на единое целое, соединённое братскими чувствами. У всех людей отнимают возможность соединятся в единое человечество на основе братства и общих норм, обеспечивающих каждому жизнь и развитие. И у каждого отнимают возможность настоящего человеческого существования - жизни, которую наполняет смыслом возвышающий творческий труд по самореализации и преодолению границ своих возможностей.

Источник: https://politikus.ru/articles/politics/70251-inklyuzitory.ht...