Очередной старческий пук иксперда
Опять Емелька (А. Сидоров) тиснул еженедельное откровение.
Ну оно и понятно. Последний шанс получать халявные деньги. Лучше бы сторожем устроился.
Пишет: «Собственно, почему меня так зацепила эта тема? Да потому, что я больше 30 лет занимаюсь изучением уголовно-арестантской субкультуры и истории России. Публиковались сборники «блатных» песен с моими комментариями, выходил мой четырёхтомник очерков по истории уголовно-арестантского и уличного песенного фольклора».
Начнем с того, что 30 лет он уже не занимается этим изучением... А его 16-летняя служба в УИН УВД РО натолкнула на мысль, что можно на этом зарабатывать. В 95-м году вышел его сборник «переводов» классической поэзии на блатной язык. Почти 30 лет тому назад... Приведу выдержку из рецензии:
«МОЖНО ПРОДАТЬ ДАЖЕ СОБСТВЕННУЮ БОЛЕЗНЬ
Виктория Кононыхина
Невзрачная, в бумажной обложке книжка «Мой дядя, падло, вор в законе» с экстравагантным обозначением жанра «классическая поэзия в блатных переводах» появилась в Ростове в 1995 году. Фима Жиганец — это, в натуре, псевдоним. Появившись, книжка собрала самый широкий спектр оценок. Одни считают её невинным филологическим развлечением, другие — пощёчиной общественному вкусу, третьи — оскорблением литературы. Фима Жиганец между тем переиздал свои произведения, добавив новые.
…В самом начале есть одна неприятная вещь, нехороший авторский расчёт. В аннотации и в авторском вступлении сообщается, что создатель «переводов» «знаком с местами лишения свободы не понаслышке», «почти два десятка лет он провел в российских местах лишения свободы». Скверная двусмысленность. Не в качестве заключённого в этих местах был автор, а, как оказалось, все двадцать лет работал благополучно журналистом — редактировал в тюрьме газету. Тут и набрал соответствующую языковую эрудицию.
Здесь интерес особый возникает, если не знаешь правды. Вот кем был и кем стал... И даже более. Какой рождается первоначальный настрой при прочтении строк о пребывании? Сострадательное внимание. В стране, в которой чуть ли не треть перебывала в лагерях, можно ли высокомерно говорить «фи» о любой попытке рассказать судьбу «своими словами», даже если судьба уголовная: не обрекли ли многих и многих «особо тяжкие обстоятельства» нашей русской жизни слышать блатную речь как единственную и, может, первую — с самого дня рождения в тюремной больничке?
На слёзные железы читателя автор и давит.
И далее во вступлении — тоже расчётец. С азартом (блатным азартом) автор ведет наступление на «занюханных институток с дипломами лингвисток и пескоструйщиков», которые отвергают феню.
Не без ловкости подброшено такое демагогическое объяснение этого «чистоплюйства»: «В период большевистского просвещения (а редактор тюремной газеты чем в это время занимался? — В.В.)... на смену чуждым мещанского жеманства и кривлянья русским ученым-языковедам в лингвистику впёрлись в грязных сапогах хамы и холуи, «кухаркины дети». Среди тех, кто интересовался жаргонами, автор называет «незабвенных» В.И. Даля, Бодуэна де Куртене, Д.С. Лихачева, Л.Н. Гумилева... Такая вот лексика, такие имена.
А хитрость — в элементарной подмене. Названные им «незабвенные» занимались чисто филологическими проблемами — словарь, этимология, социальные корни и пр. А это совсем, совсем, совсем другое, чем делать «переводы» классики на блатной язык….»
************************************
И с тех пор Емелька Пустозвон, он же Фимка Жиганец, он же Александр Сидоров родом с пос. Мирного в Ростове-на-Дону продолжает пытаться доить свое «мастерство». Хотя он никто и звать его никак. Все христарадничает… На слёзные железы давит… Вот и в сегодняшнем «откровении» он занимается теми же подменами понятий…
Ну с кем он мог общаться в местах лишения свободы, будучи редактором газеты для осужденных!? С авторитетами!? Да никогда!!! Им это недопустимо.
«Шныри» (хозобслуга), «придурки» (осужденные, занятые на легких работах — библиотекарь, банщики, повара, фельдшер) и прочая «накипь» — да. Но чем он кичится? Тем, что 30 лет назад посещал ИТК !? И на этом он пытается себя пиарить. У меня много общих с ним знакомых. В частности, мой бывший начальник кафедры уголовного права Д. А. Корецкий, который двигал его в начале, как «собрата по перу». Вся его «известность» — понты, причём дешёвые. И статья в Википедии о нем написана им самим. А другой общий знакомый, знающий его, как облупленного, сказал: «Сашка — большой ребенок».
Так-то……. Просто литературный шуллер.