Немецкая статья: Прогресс мёртв
Краткая биография одного секулярного бога.
Всё, что рождается, умирает.
Возможно, поэтому монотеистические религии воздержались от того, чтобы дать своему Богу происхождение. Никакого экстравагантного рождения из пены или черепа, только вечность. Этот Бог не может умереть; самое большее — он делает вид, что умирает на кресте. В крайнем случае он поблёкнет, будет забыт.
Но что делать, если он нам и без того уже ничего не может сказать? Окцидент давно отправил Бога в дом престарелых и заменил его более свежим преемником. Тем, кто обещал спасение не в загробном мире, а уже в мире посюстороннем. Тем, кто без труда казался совместимым с рационализмом и наукой. Имя его — „прогресс“. Около двухсот лет ему поклонялись. Теперь и он канул в прошлое.
Неудивительно: его рождение хорошо задокументировано. Он — сын Просвещения. „Прогрессы“ до того существовали в немецком языке только во множественном числе и только вполне конкретно: продвижение планет по их орбите или ход часовой стрелки по циферблату. Как из этого безобидного на вид превращения глагола в существительное родилось имя безличной силы, можно — шаг за шагом, то есть прогресс за прогрессом — вычитать в словаре „Исторические основные понятия“.
Отправляйемся в Веймар
Решающий, последний шаг можно пережить и за чтением — если взяться за „Идеи к философии истории человечества“ Иоганна Готфрида Гердера. В этом труде Гердер излагает историю человечества с самых первых её начал, причём не — как можно было бы ожидать от протестантского пастора — с Адама и Евы, а с возникновения Земли, через появление растений и животных, вплоть до человека и его культурной истории. Первые части вышли в 1784-м, ровно за три четверти века до „Происхождения видов“ [Дарвин — 1859]. Правда, не задумываясь о механизмах видообразования, Гердер создаёт историческую панораму, в которой человеческая история есть бесшовное продолжение естественной истории.
Ведущая мысль при этом та, что Бог направлял эту историю в том смысле, что она с необходимостью и целеустремлённо ведёт вверх — к человеку, к христианству и, можно, пожалуй, предположить, к Гердеру в Веймар. Чаще всего „Бог“ — его имя для этой движущей силы. Иногда также „Провидение“. И несколько раз: „прогресс“.
Для Гердера всё это одно и то же. „Бог“, „Провидение“ и „прогресс“ для Гердера — синонимы. А служил он в Веймаре генерал-суперинтендентом, то есть возглавлял тамошний протестантский церковный округ. Как евангелический теолог, он знал обновлённое Лютером представление о „сокрытом Боге“ (deus absconditus), который верующим не может быть ни познан, ни постигнут. „Бог“ — это безличная, непостижимая, но всеобъемлющая сила. Бог есть прогресс.
Хотя Гердер, само собой, не был единственным акушером прогресса, уж точно не случайность, что именно евангелический теолог заменил христианского Бога прогрессом. Вера в прогресс — это секулярный протестантизм.
За нами! Мы идём следом!
Разве этого понимания недостаточно, чтобы пустой идол схлопнулся? Какова сила у выдуманного бога? Насколько убедителен сотворённый творец?
Но привычки живучи. Даже у атеиста порой вырывается внезапная молитва. Вера в прогресс сидит глубоко в душах, ибо она в конечном счёте есть вера в собственное превосходство. Выжигать её будет больно.
Возьмём словечко:
„Ещё“
Невинное слово, употребляемое в якобы невинных высказываниях. „И у нас ещё есть расизм / сексизм / трансфобия / …“ Такие фразы мы слышим каждый день в медиа и обычно не замечаем, что „и здесь“ — то же самое, что „даже“, а „ещё“ несёт в себе идеологию. Эта идеология провозглашает: мы, Окцидент, шагаем впереди мира. Мы несём свет, мы прокладываем путь. Мы составляем авангард на пути в будущее. Или, собственно, куда угодно.
Вперёд без цели
Ибо, строго говоря, направление уже не играет роли. Время утопий прошло. Утопии вышли из моды: во-первых, они слишком часто разочаровывали в прошлом, во-вторых, идеологически связывают по рукам. Поэтому сегодняшний верующий в прогресс уже не говорит, куда, собственно, идти. Важно лишь то, что движение есть. Как велосипедист, он упал бы, если бы остановился. Главное: вперёд! Вперёд всегда, назад никогда! Непоколебима вера в то, что от этого станет лучше, хотя никакой цели на горизонте так и не видно. Как пели Silly [немецкая рок-группа из ГДР]: „Всё будет лучше, ух, всё будет лучше, но ничего не станет хорошо.“
Двоякая отсылка к ГДР — не ассоциативная случайность. Согласно Максу Веберу [«Протестантская этика и дух капитализма» (1905)], капитализм ведь был рождён из духа протестантизма, и это касается обеих его разновидностей — как частного, так и государственного капитализма. В социализме вера в прогресс была обещанием грядущего рая всеобщего благосостояния; в псевдо- и неолиберализме наших дней она лишь обещание самой себя. Всё должно постоянно становиться лучше. Хочет оно того или нет. Всё есть движение, застой — шаг назад. „Кто вечно стремится и старается, того мы можем спасти“. — Фаустовское общество стремится и старается, но спасение — предательски теологическое понятие — не близится. И что с того? Стремиться и стараться надо. Вспомним: секулярный протестантизм. Трудовая этика была принята по умолчанию. Эго держится на воодушевлении самодисциплиной. Кто стремится вперёд, готов пожертвовать всем унаследованным, освободиться от всего — чтобы стать легче и быстрее, — лишь тот вправе быть авангардом. Лишь он наверняка первый, лучший, сильнейший, богоизбранный вождь. Куда угодно.
Невыносимое смирение
Что были бы мы без прогресса? Всего лишь одно общество из многих. Всего лишь немного причудливая культура в тысячелетних взлётах и падениях мировой истории — тленная, незначительная. Лишь то, что мы принесли в мир истинную веру, придаёт нам ценность.
Трудно от этого отказаться и со смирением быть всего лишь одной культурой из многих. Не иметь возможности рассказать африканцам, русским, китайцам о демократии и правах меньшинств многим представляется невозможным. Что от нас останется без феминистской внешней политики?
Но это произошло. Прогресс скончался. Он уже хворал, когда „Клуб Рима“ опубликовал „Пределы роста“, а с почти одновременным кризисом цен на нефть обещание благосостояния капитализма село на мель. Обетование посюстороннего спасения для всех стало неправдоподобным. За потустороннее блаженство прогресс не отвечал. Верующие попробовали омоложение стволовыми клетками: впрыснули веру в идеалы воукизма, в уважительное общество, в микроагрессии и их преодоление. Правда, это не могло воодушевить толпу тех, у кого в конце денег ещё остаётся месяц. Зато это давало опору и утешение тем, кто втайне стыдится своего благосостояния, потому что ведь на самом деле хочет быть левым и хорошим. Пусть низменно-материальное и сопротивлялось прогрессу, всё же оставалось — как и подобает религии — духовно-моральное. Запомни: ни один бог не мёртв настолько, чтобы не сгодиться для фарисейства и позёрства в духе „я святее тебя“.
Жизнь продолжается
Несколько лет уже этот теологический зомби шатался по странам Окцидента и жаждал мозгов. Долго так продолжаться не могло. Как известно, сначала идёт жратва, потом уже мораль. Под гнётом реальности растущих цен и падающих зарплат, нехватки энергиии, растущих страхов перед будущим, люди толпами покидали церковь политкорректности. Если уж их не замечают, они хотят хотя бы иметь право проорать свою ярость. Остаются крепко верующие, ханжи, лицемеры. Они состоятельны и влиятельны, конечно. Но выборы они больше не выигрывают. Под этим знаком больше не побеждают.
Это ещё не стало всеобщим достоянием, поэтому ещё раз ясно: прогресс мёртв. Он был не более чем фантазмом, оживлённым верой исполненной надежд толпы. Без этой веры его больше нет. Многие будут ещё несколько лет ему поклоняться — как другие ещё ходят в церковь. Но это не поднимет труп из земли. Воскресение всегда было обманом.
Что остаётся? Изменение, как всегда. Всё становится иным — не лучшим. Оно идёт дальше — не вперёд. Что-то уходит, что-то возникает. Ничто не останется таким, как есть. Но для этого нам не нужен Бог. Нужны только любовь, мужество и гибкость, чтобы танцевать вместе с непрестанным изменением.
Автор - Конрад Леманн
Перевод с немецкого языка.
Гибкость немцев - это, конечно, смешно.