На маяке
Серое небо, без конца сеет мелкий холодный дождь. Ветер рвёт из рук папку с бумагами, над головой проносятся клочья облаков. На горизонте высится ирландский Инишмор, а наш островок намного мельче: каменная плита с редкими пучками травы, которую какой-то древний великан наугад бросил в море. Весь остров можно было обойти за три минуты, в длину он не превышал футбольного поля, а поперёк был и того меньше. К большой земле была обращена пологая часть острова, там, чудом уцепившись за каменные уступы, ютились пристань для катеров и подстанция. Высокую часть острова занимал маяк - свидетель уходящей эпохи - трёхэтажная каменная труба со стеклянным фонарём наверху. С пару десятков лет назад на крыше появились антенны радиостанции, маяк начал подавать сигналы ещё и в радиоэфире. Вплотную к маяку был пристроен дом для смотрителей, одноэтажный каменный барак на несколько окон. Кроме немногочисленных строений на острове ещё торчали две белых бочки с какими-то метеорологическими датчиками. И ничего кроме бесконечного моря вокруг...
Свенсон ещё не вполне оправился после приступов морской болезни и тяжело дышал, катер серьезно побросало на волнах, пока мы сюда добрались. Говорить с ним сейчас было себе дороже. Впрочем, пока говорить было не о чем, он знал не больше, чем я. Всю дорогу из Дублина мы копались в этом странном деле, исчезновении, пытаясь понять, что же именно здесь произошло. Бумаги были составлены плохо и ничего не проясняли: краткие характеристики двух смотрителей маяка с выписками из контрактов, отчеты службы погоды, график посещения острова обслуживающим катером... Кстати с обращения шкипера всё и началось. Вчера катер в очередной раз привёз провизию, газеты и ещё какие-то мелочи (с этим было строго, шкипер водил сюда свою посудину дважды в неделю), но встречать катер никто не вышел, рация маяка молчала, хотя по крайней мере один из смотрителей обязан был дежурить на острове неотлучно. Матрос побежал окликнуть кого-нибудь и никого не обнаружил. Старика МакАртура нашли по телефону в одном из пабов в Россавиле, он часто гостил в городе у дочери. А вот второго смотрителя - Кристофера Марша - нигде отыскать не удалось. Местная полиция в таких случаях обязана извещать центральный офис в Дублине. И вот сегодня мы здесь. А ещё зачем-то из бюро пригнали двух констеблей, инспектора морского ведомства и дежурного медика с Инишмора. Все эти люди уже досыта находились по острову за утро и наговорились друг с другом, теперь они коротали время в будке на пристани за чаем и бутербродами. Ничего нового они нам не сообщили. От скуки инспектор увязался за нами.
У барака нас ждал взъерошенный и хмурый МакАртур, его доставили сюда утром вместе с полицейскими чинами. Это был прямой как палка лысеющий мужчина с выдающимся носом и рыжей бородой с проседью. Сухо поздоровавшись, он начал рапортовать, будто гвозди заколачивал:
- Оставил два дня назад Марша. Это не в первый раз, мы договаривались. Он опытный смотритель. Почему исчез с острова - не знаю. Констебли запретили трогать вещи в его комнате. Сказали вас дождаться.
Мы покивали, да, ничего другого он сказать и не мог. Старик сохранял хладнокровие и ясную голову, и хорошо, истерика была нам ни к чему.
- Правильно сказали. Давайте осмотрим его комнату, проведите нас, не под дождём же нам разговаривать.
МакАртур кивнул и исчез в низких дверях барака. Из тесной прихожей тянулся узкий коридор, заканчивающийся на кухне. По пути слева примерно на равном расстоянии были три двери: санузел и комнаты смотрителей. Служебное жилище Марша оказалось крохотной коморкой со спёртым воздухом шагов в пять по диагонали. Напротив двери в стене было небольшое окно с треснувшим стеклом, потолок низкий. Кровать, тумбочка, стул и небольшой шкаф - вот и вся мебель, которую удалось сюда втиснуть. Постель была в полном беспорядке: подушка лежала на полу, одеяло было скомкано и наполовину сброшено с кровати. Я сначала решил, что здесь была драка, однако на стуле мирно лежала стопка книг, а возле тумбочки на самом проходе стояли здоровенные мужские сапоги - в случае битвы вещи были бы раскиданы по всей комнате. Четыре взрослых человека еле помещались здесь, поэтому инспектора выставили в коридор, но двери закрывать не стали. Начинать нужно было с невинных вопросов. Я обратился к старику:
- Скажите, вы давно здесь работаете?
МакАртур отвечал в своем стиле, коротко и сухо:
- Да. Работаю давно. Сейчас не вспомню сколько лет. Начинал ещё при Фицджеральде.
У Свенсона вытянулось лицо, он присвистнул:
- Ого, получается лет тридцать - тридцать пять...
- А Марш?
- Он особо про себя не рассказывал. Его сюда перевели с другого маяка.
Инспектор подсказал из коридора:
- Кристофер Марш был переведён сюда из Клоерхеда меньше полугода назад из-за переезда в Россавиль. На старом месте он проработал несколько лет, никаких нареканий со стороны...
Свенсон зло сверлил глазами инспектора. Задача была разговорить старожила, а не слушать справки от чиновника. Я продолжил, будто не замечая:
- Вы вообще нормально ладили?
МакАртур пожал плечами:
- Я работал, он работал. Мы редко говорили по душам. Обычный, нормальный человек, ничего странного за ним не помню. Иногда он брал у меня книги.
Я покосился на стопку на стуле: старинные корешки с наполовину стёршимися буквами. Старик проследил за моим взглядом:
- Да, эти. Разрешите, я заберу...
- Не торопитесь. Можно посмотреть?
Я наугад открыл первую попавшуюся книгу со странными зигзагами на обложке, перед глазами поплыл текст: "...которые обитают на дне. Другие из них приходят по зову новой луны и требуют поклонения, вышедши на берега. В час единения, услышав морские рога, возрадуйся, ибо пришли ..."
- Что... о чем это?
МакАртур нахмурился и промолчал. Инспектор перехватил у меня раскрытую книгу, глупо похлопал глазами и разразился хохотом:
- Я-то думал роман какой-нибудь, а они тут сказки для детей читают...
Я сделал жест Свенсону, тот почти за шкирку потащил инспектора из барака. Мы остались вдвоём в гнетущей тишине. МакАртур бережно взял со стула раскрытый том, закрыл книгу и положил обратно сверху стопки.
- Это морские легенды, сборники. Автор старый, пишет не очень понятно. Не вдавайтесь в подробности. Что вам до баек моряков?
- Моя работа, увы, вдаваться в подробности. Послушайте, МакАртур, помогите мне. Мне нужно понять, почему взрослый и, как вы говорите, нормальный человек вдруг выскочил из собственной кровати, даже не надев сапог, и убежал на улицу. На острове тело не нашли. Значит после он кинулся в воду, где, по всей вероятности, утонул. Как вы сможете это объяснить?
- Я не могу объяснить. - старик устало потёр висок. - Но вы правы. Я тоже думаю, что всё было так.
- Вы же работаете здесь столько лет. Неужели Марш - первый пропавший? Вы не могли не заметить чего-нибудь странного.
МакАртур грустно улыбнулся:
- Да, много лет. - он обвёл глазами комнату, в глазах старика заблестели слезы. - Я видел, как буря сдирает людей с камней на берегу и утаскивает в открытое море. Я видел, как смотрители сходят с ума от одиночества и губят себя. Каких историй вы ждёте? Марш этот... конечно не первый...
Старик молчал, я боялся спугнуть этот поток откровенности. Наконец МакАртур тряхнул головой:
- Забудьте. В этом деле нет ничего. Ничего особенного. Несчастный случай, так и напишите в Дублин.
Я шел к пристани катеров в смешанных чувствах. Ситуация не прояснилась. Налицо был несчастный случай, но... Этот МакАртур что-то знал про пропавшего Марша, даже едва не проговорился. Старик был прав в одном: составить рапорт в бюро - дело нехитрое. Ну поскользнулся смотритель на мокрых камнях, упал в море ночью, бывает. На этом бы дело и закрыть. Однако недосказанность мучала и не давала покоя. На середине пути смотритель нагнал меня и зашагал рядом. "Видимо желает лично убедиться, что все убрались с его маяка" - пронеслось в голове. Лицо МакАртура ничего не выражало, он был задумчив и смотрел куда-то в даль.
Ещё издали было видно, что у пристани покачивается только один катер, тот, на котором утром прибыли констебли. На вопрос о нашей служебной посудине Свенсон сказал, что капитана срочно выдернули на Инишмор, а оттуда судно пойдёт на материк. Нам было велено привлечь средства околотка, либо дожидаться, пока катер освободится. Это был привычный бардак в дублинских канцеляриях. Просто сказать "силы околотка", вот только катером распоряжались из Россавиля и знать не знали ни о каких агентах из столицы. К тому же погода быстро портилась. Капитан хмурился и зло перекидывал во рту папиросу:
- Я не собирался возиться ещё и с вами, мистер (это он мне за значок детектива), мне ещё эту бригаду развозить. Отказать не имею права, но учтите, что на катере положено перевозить пять пассажиров. Пять. А вы шестой.
- Я готов лечь прямо на палубу.
- А потом отобрать у меня лицензию? Нет уж, знаю я ваши столичные штучки. Мне теперь придётся возвращаться за вами.
- Почему за мной одним? Может кто составит мне компанию?
Однако желающих не нашлось. Местные торопились по домам, а Свенсон смотрел на меня умоляющими глазами:
- Босс, извините, но через пару часов будет болтать так, что я...
- Я понимаю, конечно, отправляйся. Подумаешь, подожду в одиночестве.
Люди быстро перелезли за борт, и катер взревел мотором. На пристани остались только мы со смотрителем. Он долго молчал, затем всё же пригласил обратно в барак. Назад мы шли уже под проливным дождём.
Через несколько минут я сидел на крохотной кухне в одно окно, а старик колдовал с чайником.
- Разносолов не держу, но хоть чаем вас напою.
- Спасибо. Мне неловко вас утруждать.
- Гости здесь не часто.
Он достал из стола какие-то сухари и поставил передо мной кружку. Мы немного поболтали о пустяках, я вставил пару банальностей про погоду и тишину уединенного места. Говорил, конечно, в основном я. Смотритель больше отмалчивался и иногда кивал. За окном совершенно стемнело. Я понимал, что разговор не клеится, однако позывного с катера всё не было. В глубине барака раздалась трель электрического звонка. Мы оба почти бегом бросились к приёмнику. Старик был первым, он долго что-то слушал в трубке, затем с мрачным видом передал её мне. На другом конце линии был Свенсон.
- Босс, сегодня катер вас не заберёт.
- Что?!.. Почему?
- В темноте посудину приложило о камни у самого порта. Мы еле добрались до пристаней, сейчас капитан бегает вокруг развороченного борта и слышать не хочет ни о каком втором рейсе.
- Хреново. И что прикажешь делать мне? Найди другой катер.
- Я уже обошел всех местных, пытался нанять за двойной тариф - они как будто сговорились. Это прямой саботаж! Но сделать я ничего не могу - они наотрез отказываются выходить в море до утра.
- И я, по-твоему, должен...
- Босс, может это к лучшему. Стемнело. Уж лучше провести ночь под крышей... даже опытный капитан налетел на риф.
У меня от бессильной злости спёрло дыхание. Не хватало ещё ночевать в этом сарае на краю мира, да ещё и со странноватым стариком в придачу. Но другого выхода у меня не оставалось. Я коротко попрощался со Свенсоном, попутно передав угрозы шкиперу, и положил трубку. Старик всё это время молча стоял рядом, он тихо выругался, затем проговорил:
- Ну что же, значит погостите до утра. Вы займёте комнату Марша, я постелю. Но сначала проверю прожектор и радиоточку.
Старик оставил меня одного и потопал по лестнице вверх, в операторскую. Я спустился обратно в барак. Теперь, когда над душой никто не стоял, я разглядел несколько томов более тщательно. Это были старые издания на толстой пожелтевшей бумаге, судя по штампу - середина прошлого века. Корешки и обложки износились до такой степени, что разобрать текст было невозможно, однако титульные листы сохранились. Названия были одно краше другого: "О неведомом", "Языки и обычаи морских обитателей"... Пара томов вообще была рукописными, но знакомых букв я не увидел - всё какие-то закорючки странного и незнакомого мне алфавита. Я взял самую тонкую книгу с самым безобидным названием: "Моряк, знай и будь на страже". С первых же страниц незнакомый мне автор методично перечислял опасности мореходства и давал рекомендации. Среди прочего в книгу совершенно буднично были помещены описания и гравюры каких-то тварей с огромными глазами и перепончатыми лапами. Они были запечатлены стоящими вертикально, в передних лапах у многих были странные предметы, напоминающие копья или гарпуны. По работе мне приходилось видеть увечья и мёртвые тела, слабонервным я себя не считал. Но само существование подобной мерзости туманило рассудок, всё моё существо восставало и противилось древнему тексту. Сознание велело захлопнуть том и забыть о его существовании, но любопытство брало своё. Я кое-как долистал книгу до конца. Между страницами книги были вложены несколько тетрадных листов, исписанных шариковой ручкой. На первом листе было размашисто выведено: "Принадлежит К. Маршу." Я сел на край кровати Марша и погрузился в чтение. Передо мной был своеобразный дневник, который пропавший Марш писал от скуки. Пропуская огромные описания быта, я останавливался на строках, которым не было объяснения. В начале почерк был ровным и твёрдым, последние строки выводила будто детская рука.
"18 марта. Я наконец-то добрался до западного побережья. Здесь я либо получу ответы на свои вопросы, либо придётся признать своё сумасшествие...
30 Марта. Познакомился с вторым смотрителем поближе. МакАртур понял зачем я здесь с полуслова. Говорит, что часто такое видел. Старик явно сбрендил или хочет меня запугать, несёт какую-то чушь и путает моряцкие байки с действительностью.
4 апреля. Начинаю понимать, почему старик бредит. Он постоянно читает эти свои сказки! У него в комнате целый книжный шкаф. Я предпочитаю компьютер в башне маяка. Сегодня застал его за странным делом: он пел! Но не какую-нибудь дребедень, что крутят по радио. Он монотонно выл какие-то слоги. Когда я спросил что он делает - тот только усмехнулся и сказал, что я скоро сам узнаю. На ночь я стал запирать дверь на ключ изнутри.
25 апреля. МакАртур уехал к дочери на большую землю. Я один на один с маяком. Очень простая служба, если б не причины, которые меня сюда привели. Мне становится хуже, сны стали ярче.
16 мая. У нас ужасный шторм, волны захлёстывают почти до середины башни. Посреди ночи старик натянул дождевик и пошел к пристани. Я пытался остановить этого сумасшедшего, ни один катер в такую погоду в море не выйдет. Но старый осёл меня отпихнул и ушел на улицу. Смотрел из окна, чтобы его не смыло. Хорошо у нас желтые дождевики, далеко видно. Мне показалось, что он там стоит с кем-то! Через минут двадцать вернулся, от него несло рыбой. На вопросы не отвечает.
18 мая. МакАртур в моё дежурство снова торчал со своими дружками на пристани. Я точно видел несколько фигур. Видимо лодка вёсельная, потому что катера я не слышал. Я сказал ему, что не потерплю никакой контрабанды, или чем он там ещё занимается. Старик сказал мне не лезть не в свое дело и опять начал рассказывать какие-то басни. Я пригрозил ему сообщить на берег. Тот только поморщился.
04 июня. Моя болезнь опасно обострилась, я путаю сон и бодрствование. Врач на материке не сказал ничего путного, кроме обычных штампов: "высыпайтесь, пейте больше воды..." И вместе с тем только здесь, на этом каменном пятаке, я чувствую себя по-настоящему отдохнувшим. Как будто я вернулся домой.
10 июня. Сегодня старик меня спас. Мне снилось, что я стою по колено в воде. МакАртур схватил меня за плечо - оказалось, что это не сон. Как я выбрался из маяка и прошел до пристани не помню. Теперь я не просто буду запирать дверь на ключ, теперь я буду доставать ключ из замка и куда-нибудь прятать.
02 июля. МакАртур часто бывает у дочери. Сегодня его снова нет, завтра тоже не появится. Ночь на редкость тихая. Я как обычно включил свет и проверил эфир. Вечером решил выбраться на улицу, посидеть с банкой пива. Услышал вой. Такой же, как тогда пел старик. Я готов поклясться, что со стороны причала. Я бросился к берегу - никого там не нашел. Кажется, моя голова начинает со мной шутить. Мне опасно оставаться одному.
24 июля. День настолько жаркий, что я решился поплавать. Старик ворчал, но в итоге сам выбрался посидеть в шезлонге с голым брюхом. Вода ужасно холодная, у меня едва сердце не остановилось. Стоило нырнуть, как новое открытие - на камнях ниже трёх метров нацарапаны какие-то знаки. Я бы даже сказал, что кто-то резал по камню, но это невозможно. На долго меня не хватило, я быстро замёрз, начало сводить ногу. Старик кивнул, но как обычно отмалчивается.
03 августа. Проснулся от того, что упал, запнувшись о камень по пути к воде. В этот раз МакАртур просмотрел, как я ускользнул из комнаты.
10 августа. Я отчаялся. Врачи беспомощны и бесполезны! Два осмотра за неделю, сдал пинту крови, "все анализы в пределах нормы". Какая это, к дьяволу норма, если организм старательно пытается утопиться. Замечаю то, что врачи не видят в упор - мои глаза увеличились и болят от солнечного света. Начала болеть шея, тяжело дышать.
15 августа. МакАртур усадил меня за стол на кухне и с точностью пересказал мне все мои симптомы. На мой немой вопрос, он достал одну из своих пыльных книг и велел ознакомиться. Голова идёт кругом.
17 августа. Ничего, что написано в этой книге, я не могу найти в сети. Я бы смеялся старику в лицо, если б не находил в книге всё больше и больше сходства со своими снами. Ужасно болит шея, провисла кожа, особенно между пальцами, но на большую землю я больше не поеду, хватит. Нужно узнать больше про этот недуг, выпросил у МакАртура ещё несколько книжек. Читаю почти всё свободное время.
26 августа. МакАртур на большой земле и останется там на выходные. Это даже хорошо, никто не будет отвлекать. Я вскрыл замок в его комнату и теперь читаю всё подряд. Нула-э выходят из моря. Мне снилось, что я пою им. Проснулся от того, что замёрз по пояс в воде."
Я сидел на кровати в странном ступоре, не зная, что предпринять. Сегодня было 29 августа, значит несчастный Марш утопился через день после своей последней записи. Безумный, больной человек! А старик-то, старик... Ведь всё знал про судьбу этого несчастного и молчал! Хуже того - врал! Врал с самого начала. Скрежеща зубами от ярости, с записками Марша в руках я взлетел на самый верх маяка. МакАртур стоял спиной к лестнице и что-то проверял на приборной доске.
- Я всё знаю! - выпалил я, задыхаясь.
Старик замер, затем его плечи опустились.
- Вот и хорошо, значит не будете докучать мне вопросами.
- Ещё как буду! Вы довели несчастного Марша до самоубийства, подогревая его сумасшествие. У меня в руках улики, которых достаточно, чтобы упечь вас лет на пять. И кто знает, как давно вы здесь этим промышляете, сколько на вашем счету невинных жизней.
МакАртур медленно повернулся. Я ждал его усмешки или злости, надеялся расшевелить его эмоции и вынудить сознаться. Но нет, на лице старика была только спокойная усталость. Он протянул:
- У-у, мальчик, значит не всё ты знаешь. Кто тебе сказал, что Марш погиб?
- Он просыпался от того, что оказывался в воде, а два дня назад...
- А два дня назад, - перебил меня старик, - он просто не вернулся на берег. Только и всего. Как не вернулись до него многие. Впрочем, не все ушли сами и по доброй воле, кто-то просто без разрешения вышел на священную скалу ночью во время полной луны.
- Вот! Это вы так сознаетесь в серийных убийствах?!
МакАртур скривился:
- Иди и посмотри на своего убитого...
Я инстинктивно схватился за кобуру. Старик с ухмылкой поднял руки, согнув в локтях, и отошел от окна. Внизу на острове вдоль пристани двигалась процессия из тёмных фигур.
- Это кто? Ваши дружки-контрабандисты, о которых писал Марш? Поэтому вы решили довести его до самоубийства? Чтобы не выдал вас всех?
- Для детектива ты глуп. Если это "дружки-контрабандисты", то где их катер или хотя бы лодка?
Я замер в нерешительности.
- Сейчас полная луна, последнее полнолуние лета. Нула-э выходят на берег, они чтут это время.
- Какие ещё... не морочьте мне голову!
МакАртур лишь сокрушенно покачал головой и двинулся к лестнице.
- Я не разрешал уходить!
- А я тебя и не спрашивал. - сказал он на ходу.
- Я буду...
- Стрелять? Ну попробуй, пролей кровь на священной скале. Тогда тебя ничего не спасёт.
Старик решительно вышел из операторской, я следовал за ним. Так мы спустились в барак и вышли наружу. Дождь прекратился, ветер гнал по небу клочья облаков. Над нами пылал электрический огонь маяка, но вся мощь прожектора упиралась в горизонт, острову доставались лишь случайные отсветы. Глаза привыкли к темноте, и я разглядел... Вытянутые фигуры, неуклюже покачиваясь подобно пингвинам, брели цепью друг за другом. В тишине, нарушаемой лишь волнами, можно было различить их гортанное пение. В просвете между несущимися облаками на мгновение показался диск луны. Все головы на миг обратились на этот неверный призрачный свет, который отразился в множестве пар огромных рыбьих глаз. Я понял, что машинально целюсь.
- Опусти пистолет, - сталь в голосе МакАртура заставила меня поёжиться. - Ты потом уберёшься в свой Дублин. А нам ещё жить рядом с ними. Вместе с ними... Марш... вот он, третий справа... Но я не советую идти к нему и задавать вопросы, он тебя уже не поймёт.
Я оцепенел. Слова давались с трудом:
- Что.. что это? Это болезнь такая?
- Нет.
- Почему...
- Никто не знает. Просто раз в какое-то время человек начинает видеть сны, незнакомые голоса зовут его на берег. А затем... изменяется и уходит в их подводные залы.
- Какой человек? Кто видит... эти сны?
- Я не смог установить закономерность. Я повидал здесь всех: от портовых грузчиков до придворных куртизанок из Уэльса.
- Это немыслимо. Ведь... мы про них ничего не знаем.
- Они и не склонны к диалогу. Ты жив потому, что я рядом.
- "К диалогу", вы понимаете их язык?
- Очень слабо. Я понимаю лишь когда они хотят, чтоб я понял... Ещё смог назвать им своё имя.
Первый шок отступал, я сыпал вопросами, а старик старался в меру своих познаний отвечать или отмалчиваться. Странная процессия тем временем кружила в нижней части острова. Существа из длинной колонны то по одному покидали её и уходили в воду, то возвращались на берег. МакАртур неожиданно сказал:
- Вот, смотри, скоро конец.
Вся группа на берегу выстроилась в одну линию. Между туч снова мелькнула полная луна. Даже у подножья маяка было слышно, как процессия радостно то ли вздохнула, то ли всхлипнула. Направление колонны, оказалось, точно совпадало с направлением на Луну. В голове колонны зашевелились и пошли в воду вслед за желтыми бликами лунной дорожки, затем следующие за ними, скоро всё пришло в движение. На крохотном острове перед моими глазами в каком-то странном танце под воду спускались явно разумные и неизвестные мне существа. Так мы и стояли у входа в барак, пока последний из них не скрылся в волнах.
Я уважаю своего читателя и конечно не стану утомлять его ненужными подробностями как по возвращению бегал по библиотекам и напрашивался на консультации к специалистам по морской биологии. Тем более, что все мои поиски были тщетными. Через несколько недель я выкроил себе отпуск, чтобы провести его в Россавиле, поближе к маяку. МакАртур долго упирался, не позволяя мне даже приближаться к его библиотеке, но через пару дней уговоров сдался. Второй нанятый смотритель, на редкость бестолковый парень по имени Джеф, хмыкает над поучениями старика. В зимние месяцы нула-э редко выходят на поверхность, поэтому у этого идиота ещё есть время, чтобы подучиться. Но тревожит меня не это. Здесь, на маяке, я впервые увидел красочный и захватывающий сон про подводные галереи, полные рыб и медуз, про фосфоресцирующие глубины, про голоса, поющие оды Луне. Ну что же, ко времени я буду готов.