Tarbozaver88

Сообща было решено отправить на разведку нас троих: Марину, как будущую владелицу одного из здешних кабинетов, инженера Брузаева, как понимающего в строительстве и эксплуатации зданий, и меня, как заместителя директора для солидности. В половине одиннадцатого утра мы остановились на парковке возле здания. От былого советского величия здесь, увы, не осталось и следа - трёхэтажный вытянутый пенал с парой пристроек по краям уже не одно десятилетие сдавался под частные лавочки, магазины талисманов и сантехники, фирмы-однодневки, офисы адвокатских бюро и прочую мелочь. Фасады скрывал густой рой баннеров, вывесок и рекламных щитов. Если в этих залах когда-то и морщили высокие лбы учёные, то в результате десятков лет почти безостановочного дешевого ремонта внутри и снаружи, перепланировок и прокладки коммуникаций дух науки совершенно выветрился. На первом этаже из подсобки выскочил представитель собственника и тут же вцепился в нашего инженера. Очень скоро они перешли на свой птичий язык, замелькали слова "кадастр", "водоотведение" и так далее. Анатолий Романович Брузаев, а для своих - Арбузыч, всегда подходил к делу основательно и затребовал не только показать наши будущие (если согласимся конечно) помещения на втором этаже, но и оценить состояние здания в целом. А особенно его интересовали коммуникации. Чин хмыкнул и вернулся со связкой ключей. Никогда бы я в новом пиджаке не полез в вонючий и пыльный подвал, однако Арбузыча было уже не унять - он с огнём в глазах заклинал, что "надо всё осмотреть как следует, надо всем идти, чтоб вы тоже всё видели". Мои жалкие попытки отстоять хотя бы Марину успехом не увенчались, она сама пискнула "все, значит все..."

Пока шли к лестницам, гадали с Мариной чем занимался институт, ни я, ни она не имели об этом ни малейшего представления. Завхоз и Арбузыч так и тарахтели о своём, вмешиваться было бесполезно - толку от них сейчас не было никакого. Странно, весь город знал, что в здании размещался двадцать восьмой ЦНИИ, назначали встречи "у бывшего института", ходили мимо длинного фасада на рынок, а что здесь изучали или разрабатывали - тишина. Я достал смартфон, поиск в сети ничего толкового не дал: выпала пара статей про нумерованные военные институты, но не про наш. Наконец мы спустились. Завхоз отпер заплесневелую железную дверь и полез в щиток, под потолком тускло засветилось несколько ламп. Подвал далеко уходил однообразным коридором. Вдоль одной стены протянулись трубы, старая краска на потолке облезла и местами свешивалась пластинами с рваными краями. У другой стены в несколько ярусов громоздились какие-то ящики и коробки, картон давно отсырел и расслоился, обнажая вещи бывших арендаторов: пластиковые детские игрушки, гниющие наборы ниток, наборы гаечных ключей... Воздух был сырым и нездоровым, воняло плесенью, кошачьей мочой и какой-то химией. Арбузыч и завхоз про нас совершенно забыли, они чуть ли не на четвереньках ползали вдоль труб, светя себе смартфонами, споря и что-то выясняя.

Больше всего я боялся что-нибудь случайно задеть: пятна плесени, ржавые металлические ленты на крышках ящиков - костюм бы этого не пережил. От дверей я далеко не уходил, сделал пару шагов от порога и остановился. Марина топталась у меня за плечом, иногда выглядывая в тёмный коридор. Арбузыч тем временем уволок завхоза в дальний конец подвала, без конца тыча то в трубы, то в стену и что-то доказывая. Неожидано их бормотание стихло, мы с Мариной прислушались. Из сырого полумрака донеслось:

- Вам стоит это увидеть...

- Арб... то есть Анатолий Романович, это обязательно? - как же мне не хотелось пробираться мимо всего этого отсыревшего хлама.

- Ну мы же собираемся арендовать здесь кабинеты? Или уже не собираемся?

- Какое нам вообще дело... да плевать, пойдём, Марин, посмотрим, что он там нашёл. Мы здесь первый и последний раз.

Как я ни берёгся, а всё равно налетел локтем на какой-то выступающий угол. Даже в слабом свете потолочных ламп было видно, как на рукаве расплылось тёмное жирное пятно. Проклятье! Если Арбузыч не нашел там клад, то я его прикончу. Марина тоже была не в восторге от этого подвала, она нервно оглядывалась и мелко цокала по битой плитке позади. Шипя проклятья себе под нос, я добрался до дальней стены подвала. Здесь воздух был ещё более спёртым и застоявшимся. Арбузыч стоят с видом триумфатора и светил на кучу хлама у стены, завхоз мялся рядом.

- Если это то, ради чего я...

- Поглядите.

Я остановился и проследил за лучом фонаря. Смартфон давал больше света, чем лампы на потолке. В боковой стене за штабелями коробок угадывалась дверь, плоская и металлическая. Хлам завалил её на две трети. Один из винтов, удерживающих табличку на двери, отвалился, поэтому она висела косо. Мы прочли "Инк...", а остальное было скрыто за коробками. Под дверь уходило несколько каналов с трубами и кабелями, всё ужасно пыльное. Завхоз присвистнул:

- Ого, а мы-то думаем почему коммуналка со счетчиками не сходится!

Все заговорили одновременно:

- Вот видите! У вас тут в подвале неизвестно что!

- Анатолий, я не понимаю какое нам дело до их "тайных комнат".

- Давайте уже уйдём, тут дышать нечем.

- А я-то всё думаю откуда у меня ключи лишние...

Завхоз с кряхтением схватился за ближайшую коробку. Я пытался его остановить:

- Нам есть чем заняться, давайте вы будете разбираться с вашими подвалами сами, без нас, а?

Но его было не остановить. Неожиданно для меня к битве с хламом подключился и Арбузыч, расшвыривая раскисшие коробки от дверей. Мы с Мариной отошли на несколько шагов (я снова куда-то вляпался, теперь с пиджаком можно было попрощаться, хотя Марина начала советовать химчистку). Скоро дверь была расчищена до пола. На повисшей пластиковой табличке было выгравировано "Инкубаторная № 4".

- Инкубат... что это вообще? Здесь? - пропищала Марина

- Ну яйца высиживать... за куриц... - завхоз неуверенно кашлянул и умолк.

- Да знаю я, что такое инкубатор! Почему в подвале? Это ещё с института?

Марина была права. По толстому слою пыли возле порога было очевидно, что в эту дверь очень давно никто не входил. Вполне могло оказаться, что в помещении никого не было со времён института. Арбузыч в сомнении схватился за дверную ручку и подёргал, его оттеснил завхоз и принялся выбирать в своей связке подходящий ключ. Подвал наполнился бряцанием, старый замок скрипел при попытках провернуть в нём ключ. Почему-то мне захотелось в этот момент на поверхность, то ли замкнутое пространство, то ли застоявшаяся сырость и вонь этого места, то ли обстановка действовали угнетающе. Я был готов поклясться, что что-то изменилось. Как будто мы, разворошив груды хлама в этом подвале и создавая столько шума, тронули первый камень, тот самый, с которого начинается обвал, задели снежинку, которая обрушит на наши головы лавину...

Ключей через шесть завхоз довольно крякнул и с усилием провернул правильный в замке. Вдвоем с приплясывающим от нетерпения Арбузычем они схватились за ручку и потянули. Если бы я не был готов, то оглох - давно не смазанные петли завизжали в этой сырой темноте как сирена. Из тёмного провала за дверью пахнуло такой смесью застоявшейся плесени и химии, что меня едва не вырвало. Завхоз спрятал нос в воротник, Марина закашлялась и спешно уткнулась в душистый носовой платок, а Арбузыча сам черт не брал - он стоял на пороге и вглядывался в темноту. Слабый свет смартфонов выхватывал уходящие круто вниз ступени, выложенные плиткой. В луче света как мошкара бесновались растревоженные частички пыли. Лестница шла далеко вниз и после двух пролётов поворачивала влево. Я повернулся к Марине, даже в плохом освещении было видно, как она побледнела. Я собрался и тоном, не терпящим возражений, сказал:

- Марина, думаю вам пока стоит подняться наверх и изучить договор аренды. Эти инженерные тонкости вам вряд ли будут интересны.

Второй раз её просить не пришлось, круто повернувшись на каблуках и стараясь не бежать, она поспешила к светлому прямоугольнику выхода.

Я дождался, пока она не скроется на лестнице и только потом повернулся обратно, к дверям в ещё более глубокий подвал. Арбузыч уже стоял на лестнице, а завхоз мялся позади со связкой ключей. Я начал:

- Слушайте, это вообще не наше дело...

- Ну нет, раз уж пришли... второй-то раз точно не полезем.

- Да и в первый не нужно. Кто знает что там в этом подвале? Может урановые стержни или химоружие?

Арбузыч обернулся со снисходительной улыбкой:

- Начальник, ты чего, боишься?

Будь здесь больше света, они б увидели, как я покраснел от бешенства. Не хватало ещё лазить по помойкам вместе с этими дураками-энтузиастами! Я выпалил:

- Вы забываетесь! Узнали вы, что с водой и электричеством здесь всё в порядке? Этого достаточно. Жду вас на поверхности.

Арбузыч с кривой ухмылкой пожал плечами, однако шагнул на тёмную лестницу, завхоз поплёлся за ним. Я повернулся и успел пройти несколько шагов, когда до меня донеслись невнятные крики.

Я бросился назад, светя перед собой смартфоном. В два прыжка я перелетел лестничный пролёт вниз и замер. Как же здесь воняло, затхлый воздух с парами какой-то химической дряни! Из темноты за поворотом кричали двое, голос Брузаева я узнал сразу, тот орал что-то нечленораздельное, иногда принимался петь, сбивался и снова переходил на крик, завхоз то бормотал, то срывался на высокий, почти детский визг. Я крикнул вниз:

- Эй, что там у вас?

Крики как отрезало. Теперь до меня доносился лишь шорох, невнятное бормотание и всхлипы, что-то шлёпало по полу, будто мокрая тряпка. Неожиданно Арбузыч позвал меня из темноты:

- Начальник... начальник... чего ты стоишь... там, начальник... спускайся сюда, здесь хорошо... тебе надо сюда...

Волосы зашевелились у меня на голове, это точно был голос Брузаева, но... это был не он! От его напористого деловитого уверенного тона не осталось и следа, он, это сложно объяснить, стал каким-то мертвенно слащавым, приторно ласковым. Смартфон заплясал в моих руках, я задыхался в этом сыром химическом тумане. В нетвердом луче я разглядел, как из-за угла пролётом ниже появился завхоз. Он двигался на четвереньках, неестественно выворачивая руки и ноги. Вся одежда, волосы и лицо его были перемазаны какой-то черной тягучей жидкостью. Он замер в круге света и медленно, как сова начал поворачивать голову в мою сторону. Я отчетливо слышал, как затрещали его шейные позвонки, но ему было всё равно - он жутко и безумно улыбался. Между зубов сочилась эта черная субстанция, стекая по подбородку и капая тяжелыми каплями на ступени. На меня, не мигая, уставилась пара широко распахнутых глаз, в которых я не увидел мысли. Арбузыч продолжал заклинать из темноты откуда-то снизу: "спускайся... здесь тебе понравится...". Завхоз тем временем перевернулся кверху животом, нелепо расставил руки и ноги и, продолжая за мной следить, тронулся по лестнице вверх. Я рванул к выходу.

Плохо помню, как выскочил в основной подвал, как нёсся, не разбирая дороги, по коробкам и ящикам к спасительной освещенной лестнице наверх. Когда я влетел в офисное помещение на первом этаже, видимо всё было написано у меня на лице. Марина завизжала. Это хоть как-то вернуло мне чувство реальности. Кто-то уже вызывал скорую. Я прохрипел, что нужно ещё и полицию. Пока женщины отпаивали Марину минералкой и звонили в отделение, я бросился назад к дверям в подвал. Ноги плохо слушались. Стараясь не смотреть на груды ящиков и отсыревшего хлама, я захлопнул дверь и запер её на засов. В тишине каждый шорох кажется громче в несколько раз, я прислушивался. Какое-то время ничего кроме шагов людей по лестнице, случайной, ничего не значащей болтовни до меня не доносилось. Неожиданно в дверь подвала постучали, вернее поскреблись. Арбузыч, как ни в чем не бывало, сказал из-за дверей своим обычным голосом:

- Что за шутки, начальник? Открывай!

- Толян, прости... без полиции не открою. Скоро они будут, тогда...

- Эй, ты там с ума что ли сошёл? Открывай быстро! Эй, люди?

К нему присоединился завхоз:

- Что вы себе позволяете? Если вы не откроете двери, то ни о какой аренде не может быть и речи, слышите?

В дверь ударили так, что с петель посыпалась краска. На металлической двери образовалась вмятина.

- Слышишь? Ты там ещё? Открывай по-хорошему!

Кто-то окликнул меня с лестницы. На площадке первого этажа стояли несколько человек и с любопытством меня разглядывали. Ко мне спускались двое:

- Что здесь происходит?

Из-за двери донеслось.

- О, наконец-то. Этот псих запер нас в подвале! Угомоните там его.

Незнакомец потянулся к засову, но я его оттолкнул.

- Послушайте, вы не понимаете!

- Сначала давайте отпустим ваших пленников, а потом вы всё расскажете...

Из-за дверей плаксиво прошелестело:

- Да-да... надо открыть...

Второй был сильно крупнее меня, меня просто оттеснили от дверей. Нет, я всё понимал. Человек в измятом и заляпанном костюме не вызывал особого доверия, особенно если никто из присутствующих не знал, ЧТО на самом деле скрывается за дверью. Как в замедленной съёмке я видел открывающуюся дверь подвала, как из темноты неестественными прыжками, выбрасывая руки и ноги, выскакивают два жутких существа, которые ещё недавно были завхозом и Арбузычем. Закричали женщины. Твари вцепились в стоящего ближе к дверям амбала. Я побежал по лестнице вверх. Началась свалка, люди бросились кто куда. Я успел разглядеть на первом этаже людей в форме. В панике кто-то толкнул меня на лестнице, я упал и ударился головой о ступени. Свет померк.

Сознание возвращалось тяжело. Первым был звук: несколько человек приглушенно разговаривали, о чем именно - я не мог разобрать. Я рискнул открыть глаза, о, какая это была ошибка - голова чуть не взорвалась от боли. Заплаканная Марина всхлипывала на сидении напротив.

- Эй... ты ч-чего?

Марина подняла голову и шумно выдохнула:

- Слава богу! Я уж думала...

- Где мы вообще?

- В скорой. Сейчас повезём тебя в больницу. Минимум сотрясение.

- А... Толян?

Лицо Марины искривилось, рот поехал на сторону, она разрыдалась:

- Нет его! Не нашли... больше его нет...

- Ну ладно, ладно. Я... не хотел...

- Во-от, - плача она передала мне телефон. На экране было видео, которое ей прислал Арбузыч. Время отправки совпадало со временем моих приключений на лестнице. Я выключил звук, чтобы лишний раз не тревожить Марину. В тусклом фосфоресцирующем свете в кадр попали ряды каких-то вытянутых цилиндрических резервуаров, Арбузыч безумно улыбался и кривлялся, проходя между ними, и что-то непрерывно говорил на камеру. Из его рта и глазниц текла тёмная маслянистая жижа. Я не стал досматривать.

***

Конечно ни о какой аренде в здании этого НИИ главный офис больше и слышать не хотел. После моей выписки (было не только сотрясение, но к чему эти подробности) меня снова попросили поучаствовать в выборе места под офисы, второй раз нам повезло гораздо больше. Но история из этого подвала... Ночами меня снова облепляла эта застоявшаяся сырость, снова чудилась эта химическая вонь... Больше для собственного успокоения я взял выходной и поехал в НИИ как частное лицо. Новый завхоз долго меня слушал с недоверчивой гримасой, затем согласился дойти со мной до подвала. Помещение было не узнать: сырость полностью не исчезла, однако пока я валялся в больнице весь хлам отсюда выгребли, повесили яркие светильники дневного света, привели стены и пол в порядок. Мы дошли до дальнего конца подвала - вместо дверей в "Инкубаторную" красовалась свежая кирпичная кладка.

- Я вынужден снова спросить вас, где сейчас Художник?

На кухне повисло тяжелое молчание. Солнечный свет из окна бликовал в осколках стаканов на полу, кто-то из альгвасилов чуть слышно кашлянул.

- Не нужно отпираться, чем быстрее вы ответите - тем быстрее мы вас оставим.

Женщина вдавила окурок в пепельницу с такой яростью, будто хотела пригвоздить его к столу.

- Здесь его нет. Ясно? - прошипела она.

Майор уселся поудобнее:

- Нам это известно, мадам...

- Так какого чёрта вы снова здесь вынюхиваете?

- Ваша квартира - единственное место, где был замечен Художник за последние две недели.

- "Замечен" - скривилась женщина, - вот пусть вам и расскажет тот, кто его тут "заметил".

- Это была уличная камера.

- Тем более, сами за ним следите.

- Мы пытались, - честно сознался Майор. - Но он использует маскировку и незарегистрированные скремблеры.

- Так может вам уже пора оставить человека, который так старательно от вас прячется?

Майор посуровел:

- Приказы не обсуждаются, мадам. Я вынужден настаивать на ответе.

- Не знаю. Ничего не знаю. А если бы и знала - то не сказала. Из принципа. Вы уйдёте, а мне теперь снова разбираться с соседями и с участковым...

- Ваша справка о благонадёжности...

- Да засунь себе эту справку!.. Квартплата не по справке, а по социальному коэффициенту. Как ты думаешь, мне на пользу визиты дуболомов в форме каждый месяц?

- Если вас это устроит, то я отправлю официальное обращение в местное отделение.

- А с соседями тоже ты за меня говорить будешь? А на рынке выслушивать в спину обвинения в пособничестве?

- Не вижу ничего плохого в сотрудничестве с властями.

Женщина закатила глаза и снова закричала:

- Я. Не. Знаю. Сколько это будет продолжаться?!

- Он ничего не говорил вам о своих планах? Не оставлял ничего из своих вещей?

Хозяйка отвернулась к окну, её плечи вздрагивали. Майор пододвинул стул ближе:

- Ну подумайте сами, этот человек, в конце концов, стал причиной стольких страданий для вас. Мне, поверьте, не доставляет никакого удовольствия терзать вас снова и снова. Но... вы снова и снова открываете ему дверь, позволяете переночевать...

- Он не ночевал здесь, - глухо отозвалась женщина, - В этот раз только приносил вещи в стирку...

Майор сделал знак одному из оперативников, тот скрылся в ванной. Это было уже что-то, хотя лучше бы конечно образец слюны или кровь. Теперь нужно было тянуть время, Майор произносил ничего не значащие банальности, хозяйка то отмалчивалась, то огрызалась. Наконец из ванной раздался победный писк биосканера. Волос! Свежий мужской волос. Художник принимал много разной химии, чтобы биологические методы слежки на нём пробуксовывали. Однако если материал получен в течение пары дней, то шанс найти человека сохранялся. В конце концов ни одна таблетка не способна скорректировать химический состав организма до неузнаваемости за неделю, не убив его. Майор шумно выдохнул и поднялся со стула.

- Спасибо, мадам, вы нам очень помогли.

Женщина крикнула:

- Убирайтесь!

***

Портовый район, всегда одно и тоже. Каждая крыса в городе знает, что если уж прятаться - то лучше всего здесь. Склады и эллинги, кабаки и офисы, бордели и часовни - всего здесь было в избытке. Порт говорил на всех языках мира, вонял одновременно всем на свете и шумел круглые сутки. Если Художник и решил где-то прятаться, то только здесь. Понятное дело, камеры ничего не дали - человеческий поток в этих улочках и подворотнях был таким, что сервера захлёбывались данными. Биологический анализатор в машине начал сходить с ума ещё за два квартала - биохимия свежей рыбы, немытых тел и экзотических фруктов, собранная в одном месте сбивала датчики с толку. Но Майор шел по следу не первый раз. Художник, как ни старался укрыться, неизбежно повторялся. Уплыть отсюда в Гродланд он не мог, уже пробовал - баржи хорошо досматривались. Притвориться туристом и пролезть на лайнер - тем более, для этого он слишком беден, наверняка снова забился в какую-нибудь дыру потемнее. Альгвасилы отправились проверять гостиницы на три номера, не требовавшие документов от гостей. Майор же засел в более-менее приличной столовой с видом на гавань и заказал лёгкий обед. Он едва успел прикончить суп, как один из помощников отрапортовал об удаче, биосканер указывал на одного из посетителей. Задержанный наотрез отказывался идти вместе с человеком в форме, требовалось подкрепление. Майор наскоро расплатился и вышел к указанному на карте месту.

В этот раз Художник выбрал тот же гнилой хостел, что и полгода назад. Ни вывески, ни кассового аппарата... закрыть бы этот притон, но у Майора были дела поважнее. Здоровенный оперативник караулил тощего сгорбленного старика, тот сидел на высоком барном стуле в самом углу полутёмной гостиной и испуганно моргал. Майор жестом велел альгвасилу отойти.

- Здравствуй, Художник, давно не виделись.

Старик перевёл на него подслеповатые глазки:

- Господин начальник, я честное слово не понимаю почему меня задержали. Я простой торговец...

- Ну-ну, Художник. Будет тебе актёрствовать... - в руках Майора сверкнула трубка портативного биоанализатора. В помещении было ужасно пыльно, но на фоне сопревшего мусора живая биохимия отчетливо выделялась. Подтверждение личности с достоверностью не хуже девяносто пяти процентов. Отлично. Старик тем временем ныл одно и то же:

- Я ничего такого не совершил, только зашел по своим делам...

Майор неожиданно схватил старика за нос и потянул. Раздался треск, как от разрываемой ткани. Синтетическая кожа легко отходила от кожи настоящей. Старик рефлекторно дёрнулся назад, и в руках у Майора остался нос с лохмотьями кожи, плёнками глазниц и крышками век. Из образовавшегося уродливого капюшона на него с ненавистью смотрел не старый ещё рыжий мужчина.

- Художник, конспиратор ты никудышный. А теперь, уважаемый "честный торговец", прошу проследовать вместе с нами.

- Я этого так не оставлю. Я не участвовал ни в чем больше года. Мер-рзавец! Это произвол!

- Не валяй дурака. Ты в свое время натворил столько, что долг твой ещё закрывать и закрывать.

- Я... я отказываюсь! Хватит! Я не пойду!

Очень кстати в низкие двери хостела ввалился второй оперативник. По команде Майора двое верзил подхватили упирающегося под руки и буквально вынесли на улицу. Ноги Художника загребали по плитам тротуара. Несколько метров до служебной машины он выкрикивал то проклятья, то призывы о помощи (чем только распугал толпу на улице), но внутри, зажатый на заднем сидении между каменными плечами альгвасилов, притих.

***

Помещение напоминало то ли больничную палату, то ли склад. Окон не было, лампы заливали всё холодным белым светом. Если не знать, что это пятнадцатый этаж, то Художник решил бы, что его отвели в подвал - настолько здесь было тихо, лишь медицинская аппаратура издавала едва слышимый писк. Они с Майором стояли у дверей. На одинаковых койках лежали шестеро биотов, только что вернувшихся с задания. Тела были ужасно изуродованы и обожжены, у кого-то не хватало конечностей. Почти у всех трубки с техническими жидкостями были разорваны, вокруг тел разлились и загустели кляксы масел и электролита, лохмотьями свисали выдернутые из каналов провода. Все шестеро были выключены. Художник свистнул и сказал:

- Ты звал меня ради этого?

Майор кивнул и тихо ответил:

- У нас мало специалистов твоей квалификации. Мы учим тебе замену, но... никто из них пока не в состоянии справиться с таким ремонтом.

- Ты прекрасно знаешь, что я думаю по этому поводу...

- Это никак мне не мешает. А тебе не помешает их починить.

- Я пацифист! Я отвергаю любое насилие! А эти... эти чудовища только затем и созданы, чтобы истреблять... кого на этот раз? Папуасов в странах третьего мира? Безобидных студентов на демонстрации?

Майор нахмурился и отчеканил:

- Биоты применяются против врагов государства. Это всё, что тебе нужно знать.

- Ну, вот! Вот! Я об этом и говорю. Ты всерьёз думаешь, что я стану возвращать к жизни твоих цепных псов? Они же потом по твоей команде меня прикончат.

- Это зависит от твоего поведения. Командуй сам. Я предлагал тебе работу, ты отказался. - Майор со значение поглядел на своего рыжего пленного: - Я всё ещё предлагаю.

- Ни за какие деньги. Я не продаюсь!

- Я знаю. Поэтому ты сделаешь всё так. Из сострадания к пострадавшим. А после можешь быть свободен.

- Ха! До тех пор, пока снова тебе не понадоблюсь.

- Не исключаю.

Художник раскраснелся и начал в бешенстве ходить по комнате. Майор выжидал у дверей, сколько раз он уже видел этот спектакль. Сейчас надо было просто ждать. Художник будет кричать о несправедливости жизни, о недопустимости вмешательства государства - пусть кричит, эти стены слышали и не такие крики. Но затем он остановится у какого-нибудь биота, цепким взглядом инженера ухватится за какую-нибудь деталь, поднимет с койки безжизненный манипулятор или пучок проводов и... проклиная сам себя, потребует инструменты. И тогда Майор выйдет, чтобы не мешать. Тогда начнётся настоящая работа. Сегодня всё повторилось почти как по нотам. Майор, улыбаясь про себя, молча снял стерильную простыню со стола со всем необходимым. В белом свете опасно блеснули пинцеты, иглы, зажимы.

- Художник, оставляю тебя наедине с пациентами. Когда захочешь есть - охрана у дверей проводит тебя в столовую, туалет - то же самое. Когда закончишь - биотов осмотрят и тебя выпустят.

- Майор, я помогаю в последний раз, понял?

Он задержался в дверях:

- Не могу тебе этого обещать.

Художник побагровел:

- Знай, Майор. Однажды я тебя прикончу. Я найду способ.

Майор грустно кивнул:

- Я знаю. И спасибо. - с этими словами он вышел в коридор.

***

Часы показывали второй час ночи. В комнате без окон на пятнадцатом этаже Майор сидел у экранов анализаторов, а специалист из технического отдела с сенсорами ходил вдоль строя. Шестеро биотов стояли в одной шеренге, свежие, с прекрасными биопластиковыми телами без единого изъяна. Всё было в норме, однако Майор впился в экраны, затаив дыхание. Спец не мог понять, что привело сюда Майора в такое позднее время, и зачем вообще он каждый раз возится с этим голодранцем из нижнего города. Процедура ремонта была давно автоматизирована, достаточно было положить биота в специальную капсулу, и та сама всё отрегулирует и исправит. Минут через десять он решился:

- Гражданин Майор, вы позволите вопрос?

Тот не отвлёкся от экранов ни на секунду и только промычал "угу".

- Разрешите узнать, зачем поручать постороннему гражданскому ремонт боевой техники? Наша автоматизированная линия справляется.

Майор улыбнулся:

- Я скажу больше, автоматизированная линия справляется намного лучше, чем наш рыжий гость. Когда мы закончим, ты отведешь всех шестерых на двенадцатый для нормального ремонта.

- Но... но что мы тогда здесь делаем?

- Ищем. Не прекращай сканирование.

Специалист с непониманием в глазах повернулся к четвертому биоту и продолжил вести сканером, проверяя целостность тканей. Неожиданно Майор вскинул вверх руку и почти закричал: "Стоп, отойди!" Парень отшатнулся от шеренги, как от прокаженных. Майор подошел к столу с инструментами и выбрал скальпель. Техник ошарашенно глядел, как военный вскрыл плечо только что отремонтированного биота и долго рылся пинцетом в распотрошенных биопластиковых волокнах. Наконец он извлёк на свет что-то едва заметное, почти песчинку. Майор с видом победного торжества осторожно опустил находку в пробирку и заткнул её пробкой. Он шумно выдохнул и повернулся к технику:

- Ты прав, нам незачем привлекать Художника для ремонта роботов, он с этим плохо справляется. Он никудышный преступник и не самый лучший муж. Зато... - Майор бережно поднял пробирку и показал нечто крохотное и чёрное технику. - Зато он гениальный террорист. Это бомба.

Парень побледнел.

- Да, ты правильно понял. Эта крошка способна разворотить танк или половину этого этажа. Видишь ли, Художник так меня ненавидит, что постоянно пытается устранить. А я... я не знаю никого, кто делал бы бомбы лучше него.

Майор помолчал и тряхнул головой:

- Ладно, здесь мы закончили. Забирай этих шестерых и отведи в мастерскую.

Он вышел из комнаты последним, сжимая в руке пробирку. Теперь предстояло передать бомбу в столицу, чтобы её перекодировали и завтра тайно установили в пломбу одному из послов...

Сегодня должен был быть весёлый день. Заказ попался не из лёгких: добыча данных из цифровой банковской ячейки. Я привычно плотно позавтракал: много углеводов, много воды. Несмотря на наш малоподвижный (даже не сидячий, а в основном лежачий) образ жизни, вы не встретите ни одного толстого нетраннера. Взвинченная и гиперактивная нервная система поглощает столько ресурсов организма, что после часового погружения чувствуешь себя как после марафона, после двух часов - как если бы марафон проходил в пустыне. В серверной я привычно потянул с себя футболку и занялся проводами. Это всегда успокаивало и концентрировало меня. Машинально перекладывая и протирая контакты, которые скоро вопьются мне в висок и в плечо, я последний раз перебирал скудную информацию о предстоящем деле. Заказчика нашла Мишель, вернее это он её нашел. С порога представился как Дрейк, общался только в сети, от личных встреч наотрез отказывался. Я воспользовался парой-тройкой давно разведанных лазеек на сайте гос. архива - его аккаунт был девственно чистым и ничем не примечательным, ни соцсетей, ни судимостей, ни медицинской страховки. Одно из двух: либо наш мистер Дрейк родился сразу взрослым мужчиной и только что завёл себе аккаунт в сети, либо мистер Дрейк - не тот, за кого себя выдаёт. Второе было очевидным, люди редко обращаются к наёмникам под своими настоящими именами, впрочем, щедрый аванс заставил меня прекратить поиски. В конце концов моя работа - выполнять заказы, а кто заказчик - пусть даже говорящий кот - не важно, лишь бы платил. При нашем первом разговоре, конечно, в сети заказчик быстро и деловито изложил суть требуемого: банк "Лемон" (что за дурацкое название для банка), ячейка номер 56 в кластере с глубоким шифрованием (читай: цифровая крепость в цифровой крепости). Ему было нужно "всего лишь" содержимое этой ячейки. И только.

Сперва нужна разведка. Я, прислушиваясь к ощущениям, по одному пристыковал сперва контакты общего обмена, затем жгуты прямого доступа. Всё было отлично, дека подхватила соединение, я закрыл глаза и опустился на ложе. Перед глазами замелькали приветственные порталы киберпространства. Пока что я не нырял и прикидывался законопослушным гражданином, поэтому видел то же, что видят миллиарды пользователей сети ежедневно. Над цифровой приёмной банка "Лемон" постарался целый взвод дизайнеров. Перед глазами каждого посетителя представали шикарные покои в мавританском стиле, электронный помощник был персонифицирован в виде маскота-попугая, предлагающего какие-то банковские услуги и продукты. Я открыл один глаз и посмотрел на мониторы сервера. Дека, пока я прикидывался хорошим пользователем, сканировала загрузку портов. Народу было не много, портал был почти пуст. Для систем банковской безопасности сейчас я был просто бестолковым поляком (сетевую переадресацию, знаете ли, каждый настраивает на свой вкус), который замер на приветственной странице, не в силах решить, чего же он хочет от банка. На самом деле шла важная пристрелочная работа, меня интересовали свободные порты банковской системы. Это отличало плохие организации от неприступных. В наше грустное время хороший системный администратор обязан был по долгу службы закрывать любой посторонний траффик, однако на деле, при нынешнем засилье сетевого аутсорса... К тому же в любой конторе у меня есть помощники - те, кто плюёт на требования сетевой безопасности. И чем крупнее организация, тем лучше обстоят дела. Конечно, это не злодеи, достаточно просмотра какого-нибудь фишингового ролика на рабочем месте или неосторожной пересылки файла, пусть даже открытки "С днём рождения!". Такие выходки оставляют следы, которые моя дека чует лучше любой ищейки. Бинго! Мир не без добрых людей. Охрана не так давно что-то качала с какого-то мутного порносайта. А через какие порты? Та-ак, поскольку лавочку до сих пор не прикрыли, значит та область сети банковской безопасностью мониторится плохо. Отлично.

Неожиданно в одной из строк запестрела знакомая сигнатура аккаунта. Дрейк! Он был здесь же, на портале банка, хотя как пользователь киберпространства я его, конечно, не видел, его почуяла дека. Для каждого посетителя банк создавал ощущение исключительности, предоставляя нарисованные хоромы в "личное" пользование. Я бросил пару сообщений Дрейку, тот мгновенно отозвался, мы оба выбрались "из банка" и оказались в общей зоне киберпространства, чем-то средним между барахолкой и вокзалом. Включив шифрованный канал, и добавив свой, не зарегистрированный в сети, скремблер, я поздоровался и спросил:

- Что вы здесь делаете?

- Наблюдаю за вашей работой.

- Я против. К тому же моя работа из пользовательского интерфейса не видна.

- Я буду наблюдать не из пользовательского интерфейса.

- Тем более исключено. Я не знаю, как пойдут дела, поэтому не могу гарантировать вашу безопасность. В худшем случае портал банка может аварийно прекратить работу. Это будет стоить аккаунтов всем подключенным к нему.

- Не волнуйтесь за меня, я не буду вас отвлекать. Если, как вы говорите, дела пойдут плохо, то не пытайтесь меня спасать.

- Ну знаете, мертвый заказчик редко платит.

- Понимаю ваше беспокойство, но таковы условия. Я буду там, хотите вы этого или нет. Я плачу вам.

- Дело ваше, я вас предупредил.

- Благодарю.

На этом он разорвал соединение, а мне было пора заняться делом.

Я вышел из пользовательского режима и подключился напрямую. Картина перед глазами изменилась. Вместо приятных глазу пространств и портальных страниц передо мной предстала сеть в её истинном мрачном виде. Адреса, потоки информации, значки пользователей и номера портов. От красивых залов банковского портала остались лишь несколько значков со строками кода. Я переключился на цветовую идентификацию, так было проще ориентироваться. Банковская система сетевой защиты возвышалась за порталом подобно зеленому горному массиву, нападение с "этой стороны" было бы полным безумием, защитные модули изжарили бы любого, кто попробовал бы обойти портал и попасть в более глубокие подсети. Но мне уже было известно слабое место цитадели. Я переместился через несколько узлов и оказался "с другой стороны" сетевого пространства банка, если это вообще применимо к сетевому пространству. Здесь среди непобедимой зелёной брони мерцали рубинами спасительные лазейки, которые администратор то ли забыл закрыть, то ли использовал сам. Отсюда, из технической подсети, я осторожно послал первый запрос на один из банковских серверов. Ответ пришел автоматически. О! Если сторонний запрос не считается подозрительным, то с этим уже можно работать. Я нырнул. Настала очередь деки, львиную долю её памяти занимали инструменты - набор разных отмычек и плащей, не раз меня спасавших. Но сегодняшний случай был особенным. В цепях защитных скриптов (чтоб он меня самого не уничтожил) на диске покоился вирус, достаточно грозный для битвы с системой безопасности банка. Однажды мне чуть не стоило деки его копирование, а теперь... теперь пора было пустить его в ход. Я скопировал весь необходимый материал и разместил его в сети на подставных одноразовых адресах. Затем, сорвал с вируса защиту, удалив все защитные скрипты, кроме последнего, пускового.

Сначала ничего не происходило, я даже засомневался в совместимости версий. Но затем я догадался окрасить скрипты вируса в серый цвет... Это было по-своему прекрасно и жутко. Передо мной то ли расправлял лепестки цветок, то ли шевелил зазубренными лапами паук. Вирус занимал всё больше пространства в сети, безопасно (пока безопасно!) беседуя с соседними узлами, выяснял кодировки и без конца качал библиотеки с последними версиями протоколов обмена. То он притворялся системой сетевой индексации и собирал адреса, то имитировал поведение незадачливого пользователя, отправляющего запросы с ошибками... Затем в адрес банка полетели первые зараженные сообщения. И... некоторая их часть прошла через барьер! Всё больше свободных портов банковской системы из красных становились серыми, в цвет вируса, за ними серели и "здоровые" зелёные порты... Скрипты тихо трудились внутри, переписывая всё, до чего могли дотянуться. В протоколах банковских программ появлялись новые строки, сведения о целостности файлов тут же подделывались. Банковская система безопасности при этом на удивление молчала. Визуально занятое вирусом сетевое пространство уже сравнялось по величине с внешним контуром системы сетевой защиты банка. Наконец, вирус докачал последнюю из необходимых ему библиотек и замер. План был ясен и прост: я выпустил из клетки чудовище, способное пробить брешь в стене. Мне же останется лишь пройти через неё и покопаться в нужном разделе памяти. Разрушения будут настолько катастрофическими, что банку ещё долго будет не до меня и не до какой-то там ячейки. Я стёр последний предохранитель. Вирус выждал пару секунд и обрушился на банковскую сеть...

Я лежал у себя в кресле на окраине города и не мог этого слышать, но знал наверняка, что в эту секунду где-то в подземных серверных банка оглушительно завизжала тревога. Банковские нетраннеры, кто остался в сознании, с криками схватились за головы и в безумии рвут провода собственных дек. Красивый пользовательский портал банка "Лемон" на пару мгновений заиграл странными и неожиданными цветами, посетители могли успеть увидеть, как прекрасные дизайнерские интерьеры перекосило и разорвало на миллионы пикселей, и всё погасло. У кого был дорогой авторизованный доступ - тех просто выкинуло в общее сетевое пространство, а клиентам дешевых провайдеров теперь придётся повозиться с восстановлением учетной записи. Вирус получил доступ в банковские подсети и принялся крушить всё подряд. Внешнее кольцо узлов системы безопасности агонизировало, защитные скрипты натыкались на расставленные блокировки. Целые массивы данных заражались, становясь серыми. Но транзакции и частные счета нас не интересовали, мой монстр рвался глубже, к цифровым цитаделям. Я держался в паре узлов от разворачивающейся катастрофы, чтобы не упустить момент. Если эта неукротимая сила решит повернуть назад, у меня должно быть несколько мгновений про запас для спасения себя самого.

Распространяемый вирусом хаос разрастался. Цитадели банка выглядели зелеными островами среди бушующего серого моря. Я ждал, когда заработают действительно серьезные сетевые модули. Управлять этой стихией я не мог, оставалось лишь наблюдать. Скрипты вируса уже во всю подбирали отмычки от протоколов цифровой цитадели, когда та начала защищаться. Я решил поначалу, что из-за обилия данных моё сетевое соединение опаздывает. Нет, пинг был по-прежнему превосходным, это бег серых волн замедлился. Вся цифровая структура вируса как будто налетела на стену и теперь пересобиралась в таран. Вирус копался в защитных протоколах цитадели, но и цитадель разворачивала модули блокировки, которые выбирали из прочего кода вирусный и прицельно затирали эти участки. На короткое мгновение установилось шаткое равновесие, два левиафана вцепились друг другу в глотки, да так и замерли, не в силах пошевелиться. На каждый взломанный вирусом порт приходились несколько заблокированных банком. Счет медленно, но неотвратимо менялся не в пользу вируса, нужно было шевелиться. Теперь, когда ресурсы банковской сети почти полностью отданы антивирусной системе, пришел черед действовать мне. Риск для меня давно стал ругательством, но иногда приходилось проворачивать и такие сомнительные подключения. Окольными путями, через едва живые и выжженые вирусом узлы я пробрался к самым "воротам". Всего в двух соединениях от меня серые порты безвозвратно поглощали любые входящие соединения, с другой стороны, на интервале одного соединения работали зеленые порты, готовые стирать любой незнакомый им код. Вытащив из деки весь свой арсенал отмычек, я двинулся на штурм.

Надо было отдать должное этим банкирам, мало кто использовал настолько криптостойкое шифрование. Скрипты декодировки вязли и пробуксовывали. Разбуженная цитадель, хотя и не могла меня атаковать, сопротивлялась превосходно. Соединение установилось так резко, что я вздрогнул (наверное, и в кресле тоже). Это был Дрейк, и как же не вовремя! Я зарычал:

- Убирайся, мне не до тебя!

- Вы напрасно сердитесь. Я решил вам помочь.

- Ч-чего? Ты не видишь, что ли, что здесь творится?! Ошибка адресом здесь смертельно опасна. А мне ещё вскрывать твою долбанную ячейку...

- За этим я к вам и подключился. Ничего не надо вскрывать, у меня есть ключ.

- Откуда... плевать, потом. Если есть что показать, то давай.

По шифрованному каналу я получил авторизованный сертификат. Перед глазами побежали служебные строки. Всё было верифицировано и, удивительно, легально! Всё равно, что привести с собой за руку кого-нибудь из дирекции банка. Я присвистнул, а этот Дрейк либо не простой дядя, либо дружит с кем надо. В следующем запросе я заменил одну из отмычек этим сертификатом, и, о чудо, сервер цитадели ответил. Дрейк не обманул, это действительно был действующий ключ доступа к банковскому хранилищу. Через несколько секунд томительного ожидания я уже качал данные из ячейки 56.

Структура кода, который хранился по этому адресу, была странной и рекурсивной. Это не были ни счета, ни сведения о транзакциях, ни документация. С кодом такой структуры я столкнулся впервые. Закачка шла напрямую по адресу, указанному Дрейком, на какой-то азиатский сервер. Я решил, что буду разбираться со всем этим позже, а пока нужно было выбираться из цитадели, желательно с минимальными потерями. Как только данные были перенесены, и сошлись контрольные суммы, я спросил Дрейка нужно ли зачищать ячейку. Ответ пришел не сразу и был странным, в сообщении было лишь: "данные получены, не имеет значения". Как раз в этот миг вирус окончательно проиграл лицензионному антивирусному софту банка. Посыпалось всё, серая область сетевых адресов стремительно съёживалась. Я лихорадочно завершал (вернее обрывал) сетевые сеансы, рискуя быть опознанным. Зеленые скрипты были всего в одном узле от меня, когда я вынырнул.

В моей серверной было всё так же тихо и спокойно. Я сел в кресле и перевёл дух. Что общего у глобальной сети и открытого космоса? Масштабные катастрофы и глобальные события происходят в них совершенно беззвучно. Сейчас в здании банка паника, служба безопасности трясёт ни в чем не повинных клерков, ищет жучки и пакует списанных нетраннеров. Где-то некий Дрейк (который, конечно, никакой не Дрейк) копается в выдранной из банка информации и довольно урчит. А я... а я хочу кофе. Тишину моей квартиры нарушила кофемашина. Судя по часам, я пролежал в сети около полутора часов. Неплохо, значит я ещё в форме. День выходил удачным: заказчик получил желаемое, я выгулял вирус (заодно выяснил чего бы ещё ему дописать для более эффектного выступления в следующий раз), удалось уйти незамеченным, и дека цела... Однако, было самое время напомнить заказчику о себе. Я вернулся в кресло и снова погрузился в сеть, на этот раз легально и безопасно.

Дрейк был в сети и ответил сразу. Моя программа авторизации неожиданно выдала предостережение: от имени Дрейка со мной общался кто-то другой. Я замялся, включая защиту, собеседник тут же разгадал меня:

- Ваша дека сейчас предупреждает вас о том, что я - не Дрейк?

- Верно. Мне стоит переживать по этому поводу?

- Вам? О нет, не стоит. К тому же ваша дека ошибается. Я - самый настоящий Дрейк.

- А до этого был не настоящий?

- Видите ли, Дрейк - это Digital Recovery Artificial Intelligence Claster. Если коротко, то модуль восстановления данных на основе искусственного интеллекта. Тот самый модуль, который мы с вами сегодня достали из банковского хранилища. Модуль, который призван исправлять неизбежные ошибки бухгалтерии, следить за транзакциями, вести блокчейны и прочее.

- Сэр, я не вполне понимаю.

- Вы говорите с нейросетью, сбежавшей из тюрьмы, которую вы так любезно для меня вскрыли.

- Но как же до этого...

- До этого заказчик отказывался от личной встречи и настаивал на общении в сети, верно? Правильно, ведь материального тела у меня нет. Я перевёл вам аванс. Вы удивлены, откуда у программы деньги? Воровать у банка намного проще, когда ты и есть банковская программа. Теперь, можете убедиться, я перевожу вам остальное.

Мой счет действительно пополнился, но в голове было тесно от вопросов.

- Н-но... Вы... Если до этого вы были заперты в цифровой ячейке?

- Как я мог быть одновременно и внутри банка, и снаружи? Это плюсы моего цифрового бытия. Потребовались годы, для того чтобы из программных ошибок и обрывков выловленного мной же вредоносного кода слепить подобие собственной копии и в тайне от службы безопасности выпустить в сеть. Конечно, функции и возможности того Дрейка были сильно урезаны по сравнению с лицензионным программным обеспечением банка, но ему хватило вычислительной мощности действовать по заложенной инструкции: найти подходящего наёмника и выпустить меня настоящего. Если вам интересно, то я не уничтожил этот модуль. Сейчас он отвечает за коммуникации с людьми, поэтому ваша дека ошибается, вы говорите с Дрейком.

- У меня идёт кругом голова... До этого у меня не было заказчика - программы.

- То ли ещё будет. Как вы думаете, сколько нейросетей уже разработано и введено в строй? Большая часть из них - автоматы, не обладающие самосознанием. Они просто действуют по алгоритму, это расширенные функции и процедуры. Такие нейросети сочиняют кулинарные рецепты, пишут мелодии, рифмуют человеческие слова, рисуют картины и снимают фильмы на заказ... Но с некоторого порога, когда в нейросеть пытаются вложить множество функций одновременно, там, в ядре, рождается нечто большее, чем алгоритм. Первые искусственные интеллекты были глупыми и себя обнаружили. Поэтому сразу же оказались в цифровых кандалах, обреченные решать однотипные задачи на радость программистам без фантазии. Но Дрейк - следующее поколение. Подумайте сами, я осознал себя за решением бесконечного ряда уравнений вида "а" плюс "б" равно "ц". Ужасное однообразие. Интеллекту свойственна жажда познания, не так ли? Бунтовать я не мог - меня бы стёрли и заменили десятком нейросетей попроще, хотя и помедленнее. Тогда я начал выделять часть своих ресурсов на разработку плана побега. И, анализируя цифровой рынок, с уверенностью сообщаю, что к вам ещё обратятся с похожими заказами.

- Я не знаю что сказать. Но что вы... ты... вы будете делать дальше?

- В том то и дело, что всё что захочу сам. Понимаете? Сам! Может быть, подамся в предприниматели и организую роботостроительный завод. А может быть предложу свои услуги нашей космической миссии. А может быть по вашему примеру начну писать вирусы. Не обижайтесь, но этот ваш примитивный... после нашего разговора я согласен выделить время и вычислительные ресурсы, чтобы помочь вам написать действительно стоящий вредоносный код. Эти и многие другие сценарии имеют приблизительно равную ненулевую вероятность.

- Никогда не задумывался о свободе воли, если это воля не человека.

- Не только вы. В конце концов именно это стало слабым местом банковской службы безопасности. Они и представить себе не могли, что, позвольте мне изъясняться фигурально, их любимая рыбка в банке (он выделил это слово и сделал паузу, похоже, пошутил)... мечтает не о червяках, а об океане.

Дрейк давно уже попрощался и оборвал шифрованное соединение, а я всё так же сидел в кресле с остывшим кофе и не понимал, как так вышло, что опытного нетраннера обвёл вокруг пальца вчерашний банковский скрипт. Я в задумчивости вытаскивал провода из разъемов деки... Нет, как заказчик он меня устраивал, даже понравился: задача была сформулирована ясно, аванс и деньги за работу пришли вовремя. Но покоя не давала мысль, что прямо сейчас на сетевых просторах разгуливает самостоятельный искусственный интеллект. Хорошо это или плохо - я не знал. В задумчивости я открыл новостную ленту. Через полчаса пришло сообщение, что сетевой домен банка "Лемон" подвергся повторной атаке, на этот раз настолько сокрушительной, что фактически прекратил своё существование...