Tarbozaver88

- Я вынужден снова спросить вас, где сейчас Художник?

На кухне повисло тяжелое молчание. Солнечный свет из окна бликовал в осколках стаканов на полу, кто-то из альгвасилов чуть слышно кашлянул.

- Не нужно отпираться, чем быстрее вы ответите - тем быстрее мы вас оставим.

Женщина вдавила окурок в пепельницу с такой яростью, будто хотела пригвоздить его к столу.

- Здесь его нет. Ясно? - прошипела она.

Майор уселся поудобнее:

- Нам это известно, мадам...

- Так какого чёрта вы снова здесь вынюхиваете?

- Ваша квартира - единственное место, где был замечен Художник за последние две недели.

- "Замечен" - скривилась женщина, - вот пусть вам и расскажет тот, кто его тут "заметил".

- Это была уличная камера.

- Тем более, сами за ним следите.

- Мы пытались, - честно сознался Майор. - Но он использует маскировку и незарегистрированные скремблеры.

- Так может вам уже пора оставить человека, который так старательно от вас прячется?

Майор посуровел:

- Приказы не обсуждаются, мадам. Я вынужден настаивать на ответе.

- Не знаю. Ничего не знаю. А если бы и знала - то не сказала. Из принципа. Вы уйдёте, а мне теперь снова разбираться с соседями и с участковым...

- Ваша справка о благонадёжности...

- Да засунь себе эту справку!.. Квартплата не по справке, а по социальному коэффициенту. Как ты думаешь, мне на пользу визиты дуболомов в форме каждый месяц?

- Если вас это устроит, то я отправлю официальное обращение в местное отделение.

- А с соседями тоже ты за меня говорить будешь? А на рынке выслушивать в спину обвинения в пособничестве?

- Не вижу ничего плохого в сотрудничестве с властями.

Женщина закатила глаза и снова закричала:

- Я. Не. Знаю. Сколько это будет продолжаться?!

- Он ничего не говорил вам о своих планах? Не оставлял ничего из своих вещей?

Хозяйка отвернулась к окну, её плечи вздрагивали. Майор пододвинул стул ближе:

- Ну подумайте сами, этот человек, в конце концов, стал причиной стольких страданий для вас. Мне, поверьте, не доставляет никакого удовольствия терзать вас снова и снова. Но... вы снова и снова открываете ему дверь, позволяете переночевать...

- Он не ночевал здесь, - глухо отозвалась женщина, - В этот раз только приносил вещи в стирку...

Майор сделал знак одному из оперативников, тот скрылся в ванной. Это было уже что-то, хотя лучше бы конечно образец слюны или кровь. Теперь нужно было тянуть время, Майор произносил ничего не значащие банальности, хозяйка то отмалчивалась, то огрызалась. Наконец из ванной раздался победный писк биосканера. Волос! Свежий мужской волос. Художник принимал много разной химии, чтобы биологические методы слежки на нём пробуксовывали. Однако если материал получен в течение пары дней, то шанс найти человека сохранялся. В конце концов ни одна таблетка не способна скорректировать химический состав организма до неузнаваемости за неделю, не убив его. Майор шумно выдохнул и поднялся со стула.

- Спасибо, мадам, вы нам очень помогли.

Женщина крикнула:

- Убирайтесь!

***

Портовый район, всегда одно и тоже. Каждая крыса в городе знает, что если уж прятаться - то лучше всего здесь. Склады и эллинги, кабаки и офисы, бордели и часовни - всего здесь было в избытке. Порт говорил на всех языках мира, вонял одновременно всем на свете и шумел круглые сутки. Если Художник и решил где-то прятаться, то только здесь. Понятное дело, камеры ничего не дали - человеческий поток в этих улочках и подворотнях был таким, что сервера захлёбывались данными. Биологический анализатор в машине начал сходить с ума ещё за два квартала - биохимия свежей рыбы, немытых тел и экзотических фруктов, собранная в одном месте сбивала датчики с толку. Но Майор шел по следу не первый раз. Художник, как ни старался укрыться, неизбежно повторялся. Уплыть отсюда в Гродланд он не мог, уже пробовал - баржи хорошо досматривались. Притвориться туристом и пролезть на лайнер - тем более, для этого он слишком беден, наверняка снова забился в какую-нибудь дыру потемнее. Альгвасилы отправились проверять гостиницы на три номера, не требовавшие документов от гостей. Майор же засел в более-менее приличной столовой с видом на гавань и заказал лёгкий обед. Он едва успел прикончить суп, как один из помощников отрапортовал об удаче, биосканер указывал на одного из посетителей. Задержанный наотрез отказывался идти вместе с человеком в форме, требовалось подкрепление. Майор наскоро расплатился и вышел к указанному на карте месту.

В этот раз Художник выбрал тот же гнилой хостел, что и полгода назад. Ни вывески, ни кассового аппарата... закрыть бы этот притон, но у Майора были дела поважнее. Здоровенный оперативник караулил тощего сгорбленного старика, тот сидел на высоком барном стуле в самом углу полутёмной гостиной и испуганно моргал. Майор жестом велел альгвасилу отойти.

- Здравствуй, Художник, давно не виделись.

Старик перевёл на него подслеповатые глазки:

- Господин начальник, я честное слово не понимаю почему меня задержали. Я простой торговец...

- Ну-ну, Художник. Будет тебе актёрствовать... - в руках Майора сверкнула трубка портативного биоанализатора. В помещении было ужасно пыльно, но на фоне сопревшего мусора живая биохимия отчетливо выделялась. Подтверждение личности с достоверностью не хуже девяносто пяти процентов. Отлично. Старик тем временем ныл одно и то же:

- Я ничего такого не совершил, только зашел по своим делам...

Майор неожиданно схватил старика за нос и потянул. Раздался треск, как от разрываемой ткани. Синтетическая кожа легко отходила от кожи настоящей. Старик рефлекторно дёрнулся назад, и в руках у Майора остался нос с лохмотьями кожи, плёнками глазниц и крышками век. Из образовавшегося уродливого капюшона на него с ненавистью смотрел не старый ещё рыжий мужчина.

- Художник, конспиратор ты никудышный. А теперь, уважаемый "честный торговец", прошу проследовать вместе с нами.

- Я этого так не оставлю. Я не участвовал ни в чем больше года. Мер-рзавец! Это произвол!

- Не валяй дурака. Ты в свое время натворил столько, что долг твой ещё закрывать и закрывать.

- Я... я отказываюсь! Хватит! Я не пойду!

Очень кстати в низкие двери хостела ввалился второй оперативник. По команде Майора двое верзил подхватили упирающегося под руки и буквально вынесли на улицу. Ноги Художника загребали по плитам тротуара. Несколько метров до служебной машины он выкрикивал то проклятья, то призывы о помощи (чем только распугал толпу на улице), но внутри, зажатый на заднем сидении между каменными плечами альгвасилов, притих.

***

Помещение напоминало то ли больничную палату, то ли склад. Окон не было, лампы заливали всё холодным белым светом. Если не знать, что это пятнадцатый этаж, то Художник решил бы, что его отвели в подвал - настолько здесь было тихо, лишь медицинская аппаратура издавала едва слышимый писк. Они с Майором стояли у дверей. На одинаковых койках лежали шестеро биотов, только что вернувшихся с задания. Тела были ужасно изуродованы и обожжены, у кого-то не хватало конечностей. Почти у всех трубки с техническими жидкостями были разорваны, вокруг тел разлились и загустели кляксы масел и электролита, лохмотьями свисали выдернутые из каналов провода. Все шестеро были выключены. Художник свистнул и сказал:

- Ты звал меня ради этого?

Майор кивнул и тихо ответил:

- У нас мало специалистов твоей квалификации. Мы учим тебе замену, но... никто из них пока не в состоянии справиться с таким ремонтом.

- Ты прекрасно знаешь, что я думаю по этому поводу...

- Это никак мне не мешает. А тебе не помешает их починить.

- Я пацифист! Я отвергаю любое насилие! А эти... эти чудовища только затем и созданы, чтобы истреблять... кого на этот раз? Папуасов в странах третьего мира? Безобидных студентов на демонстрации?

Майор нахмурился и отчеканил:

- Биоты применяются против врагов государства. Это всё, что тебе нужно знать.

- Ну, вот! Вот! Я об этом и говорю. Ты всерьёз думаешь, что я стану возвращать к жизни твоих цепных псов? Они же потом по твоей команде меня прикончат.

- Это зависит от твоего поведения. Командуй сам. Я предлагал тебе работу, ты отказался. - Майор со значение поглядел на своего рыжего пленного: - Я всё ещё предлагаю.

- Ни за какие деньги. Я не продаюсь!

- Я знаю. Поэтому ты сделаешь всё так. Из сострадания к пострадавшим. А после можешь быть свободен.

- Ха! До тех пор, пока снова тебе не понадоблюсь.

- Не исключаю.

Художник раскраснелся и начал в бешенстве ходить по комнате. Майор выжидал у дверей, сколько раз он уже видел этот спектакль. Сейчас надо было просто ждать. Художник будет кричать о несправедливости жизни, о недопустимости вмешательства государства - пусть кричит, эти стены слышали и не такие крики. Но затем он остановится у какого-нибудь биота, цепким взглядом инженера ухватится за какую-нибудь деталь, поднимет с койки безжизненный манипулятор или пучок проводов и... проклиная сам себя, потребует инструменты. И тогда Майор выйдет, чтобы не мешать. Тогда начнётся настоящая работа. Сегодня всё повторилось почти как по нотам. Майор, улыбаясь про себя, молча снял стерильную простыню со стола со всем необходимым. В белом свете опасно блеснули пинцеты, иглы, зажимы.

- Художник, оставляю тебя наедине с пациентами. Когда захочешь есть - охрана у дверей проводит тебя в столовую, туалет - то же самое. Когда закончишь - биотов осмотрят и тебя выпустят.

- Майор, я помогаю в последний раз, понял?

Он задержался в дверях:

- Не могу тебе этого обещать.

Художник побагровел:

- Знай, Майор. Однажды я тебя прикончу. Я найду способ.

Майор грустно кивнул:

- Я знаю. И спасибо. - с этими словами он вышел в коридор.

***

Часы показывали второй час ночи. В комнате без окон на пятнадцатом этаже Майор сидел у экранов анализаторов, а специалист из технического отдела с сенсорами ходил вдоль строя. Шестеро биотов стояли в одной шеренге, свежие, с прекрасными биопластиковыми телами без единого изъяна. Всё было в норме, однако Майор впился в экраны, затаив дыхание. Спец не мог понять, что привело сюда Майора в такое позднее время, и зачем вообще он каждый раз возится с этим голодранцем из нижнего города. Процедура ремонта была давно автоматизирована, достаточно было положить биота в специальную капсулу, и та сама всё отрегулирует и исправит. Минут через десять он решился:

- Гражданин Майор, вы позволите вопрос?

Тот не отвлёкся от экранов ни на секунду и только промычал "угу".

- Разрешите узнать, зачем поручать постороннему гражданскому ремонт боевой техники? Наша автоматизированная линия справляется.

Майор улыбнулся:

- Я скажу больше, автоматизированная линия справляется намного лучше, чем наш рыжий гость. Когда мы закончим, ты отведешь всех шестерых на двенадцатый для нормального ремонта.

- Но... но что мы тогда здесь делаем?

- Ищем. Не прекращай сканирование.

Специалист с непониманием в глазах повернулся к четвертому биоту и продолжил вести сканером, проверяя целостность тканей. Неожиданно Майор вскинул вверх руку и почти закричал: "Стоп, отойди!" Парень отшатнулся от шеренги, как от прокаженных. Майор подошел к столу с инструментами и выбрал скальпель. Техник ошарашенно глядел, как военный вскрыл плечо только что отремонтированного биота и долго рылся пинцетом в распотрошенных биопластиковых волокнах. Наконец он извлёк на свет что-то едва заметное, почти песчинку. Майор с видом победного торжества осторожно опустил находку в пробирку и заткнул её пробкой. Он шумно выдохнул и повернулся к технику:

- Ты прав, нам незачем привлекать Художника для ремонта роботов, он с этим плохо справляется. Он никудышный преступник и не самый лучший муж. Зато... - Майор бережно поднял пробирку и показал нечто крохотное и чёрное технику. - Зато он гениальный террорист. Это бомба.

Парень побледнел.

- Да, ты правильно понял. Эта крошка способна разворотить танк или половину этого этажа. Видишь ли, Художник так меня ненавидит, что постоянно пытается устранить. А я... я не знаю никого, кто делал бы бомбы лучше него.

Майор помолчал и тряхнул головой:

- Ладно, здесь мы закончили. Забирай этих шестерых и отведи в мастерскую.

Он вышел из комнаты последним, сжимая в руке пробирку. Теперь предстояло передать бомбу в столицу, чтобы её перекодировали и завтра тайно установили в пломбу одному из послов...

Сегодня должен был быть весёлый день. Заказ попался не из лёгких: добыча данных из цифровой банковской ячейки. Я привычно плотно позавтракал: много углеводов, много воды. Несмотря на наш малоподвижный (даже не сидячий, а в основном лежачий) образ жизни, вы не встретите ни одного толстого нетраннера. Взвинченная и гиперактивная нервная система поглощает столько ресурсов организма, что после часового погружения чувствуешь себя как после марафона, после двух часов - как если бы марафон проходил в пустыне. В серверной я привычно потянул с себя футболку и занялся проводами. Это всегда успокаивало и концентрировало меня. Машинально перекладывая и протирая контакты, которые скоро вопьются мне в висок и в плечо, я последний раз перебирал скудную информацию о предстоящем деле. Заказчика нашла Мишель, вернее это он её нашел. С порога представился как Дрейк, общался только в сети, от личных встреч наотрез отказывался. Я воспользовался парой-тройкой давно разведанных лазеек на сайте гос. архива - его аккаунт был девственно чистым и ничем не примечательным, ни соцсетей, ни судимостей, ни медицинской страховки. Одно из двух: либо наш мистер Дрейк родился сразу взрослым мужчиной и только что завёл себе аккаунт в сети, либо мистер Дрейк - не тот, за кого себя выдаёт. Второе было очевидным, люди редко обращаются к наёмникам под своими настоящими именами, впрочем, щедрый аванс заставил меня прекратить поиски. В конце концов моя работа - выполнять заказы, а кто заказчик - пусть даже говорящий кот - не важно, лишь бы платил. При нашем первом разговоре, конечно, в сети заказчик быстро и деловито изложил суть требуемого: банк "Лемон" (что за дурацкое название для банка), ячейка номер 56 в кластере с глубоким шифрованием (читай: цифровая крепость в цифровой крепости). Ему было нужно "всего лишь" содержимое этой ячейки. И только.

Сперва нужна разведка. Я, прислушиваясь к ощущениям, по одному пристыковал сперва контакты общего обмена, затем жгуты прямого доступа. Всё было отлично, дека подхватила соединение, я закрыл глаза и опустился на ложе. Перед глазами замелькали приветственные порталы киберпространства. Пока что я не нырял и прикидывался законопослушным гражданином, поэтому видел то же, что видят миллиарды пользователей сети ежедневно. Над цифровой приёмной банка "Лемон" постарался целый взвод дизайнеров. Перед глазами каждого посетителя представали шикарные покои в мавританском стиле, электронный помощник был персонифицирован в виде маскота-попугая, предлагающего какие-то банковские услуги и продукты. Я открыл один глаз и посмотрел на мониторы сервера. Дека, пока я прикидывался хорошим пользователем, сканировала загрузку портов. Народу было не много, портал был почти пуст. Для систем банковской безопасности сейчас я был просто бестолковым поляком (сетевую переадресацию, знаете ли, каждый настраивает на свой вкус), который замер на приветственной странице, не в силах решить, чего же он хочет от банка. На самом деле шла важная пристрелочная работа, меня интересовали свободные порты банковской системы. Это отличало плохие организации от неприступных. В наше грустное время хороший системный администратор обязан был по долгу службы закрывать любой посторонний траффик, однако на деле, при нынешнем засилье сетевого аутсорса... К тому же в любой конторе у меня есть помощники - те, кто плюёт на требования сетевой безопасности. И чем крупнее организация, тем лучше обстоят дела. Конечно, это не злодеи, достаточно просмотра какого-нибудь фишингового ролика на рабочем месте или неосторожной пересылки файла, пусть даже открытки "С днём рождения!". Такие выходки оставляют следы, которые моя дека чует лучше любой ищейки. Бинго! Мир не без добрых людей. Охрана не так давно что-то качала с какого-то мутного порносайта. А через какие порты? Та-ак, поскольку лавочку до сих пор не прикрыли, значит та область сети банковской безопасностью мониторится плохо. Отлично.

Неожиданно в одной из строк запестрела знакомая сигнатура аккаунта. Дрейк! Он был здесь же, на портале банка, хотя как пользователь киберпространства я его, конечно, не видел, его почуяла дека. Для каждого посетителя банк создавал ощущение исключительности, предоставляя нарисованные хоромы в "личное" пользование. Я бросил пару сообщений Дрейку, тот мгновенно отозвался, мы оба выбрались "из банка" и оказались в общей зоне киберпространства, чем-то средним между барахолкой и вокзалом. Включив шифрованный канал, и добавив свой, не зарегистрированный в сети, скремблер, я поздоровался и спросил:

- Что вы здесь делаете?

- Наблюдаю за вашей работой.

- Я против. К тому же моя работа из пользовательского интерфейса не видна.

- Я буду наблюдать не из пользовательского интерфейса.

- Тем более исключено. Я не знаю, как пойдут дела, поэтому не могу гарантировать вашу безопасность. В худшем случае портал банка может аварийно прекратить работу. Это будет стоить аккаунтов всем подключенным к нему.

- Не волнуйтесь за меня, я не буду вас отвлекать. Если, как вы говорите, дела пойдут плохо, то не пытайтесь меня спасать.

- Ну знаете, мертвый заказчик редко платит.

- Понимаю ваше беспокойство, но таковы условия. Я буду там, хотите вы этого или нет. Я плачу вам.

- Дело ваше, я вас предупредил.

- Благодарю.

На этом он разорвал соединение, а мне было пора заняться делом.

Я вышел из пользовательского режима и подключился напрямую. Картина перед глазами изменилась. Вместо приятных глазу пространств и портальных страниц передо мной предстала сеть в её истинном мрачном виде. Адреса, потоки информации, значки пользователей и номера портов. От красивых залов банковского портала остались лишь несколько значков со строками кода. Я переключился на цветовую идентификацию, так было проще ориентироваться. Банковская система сетевой защиты возвышалась за порталом подобно зеленому горному массиву, нападение с "этой стороны" было бы полным безумием, защитные модули изжарили бы любого, кто попробовал бы обойти портал и попасть в более глубокие подсети. Но мне уже было известно слабое место цитадели. Я переместился через несколько узлов и оказался "с другой стороны" сетевого пространства банка, если это вообще применимо к сетевому пространству. Здесь среди непобедимой зелёной брони мерцали рубинами спасительные лазейки, которые администратор то ли забыл закрыть, то ли использовал сам. Отсюда, из технической подсети, я осторожно послал первый запрос на один из банковских серверов. Ответ пришел автоматически. О! Если сторонний запрос не считается подозрительным, то с этим уже можно работать. Я нырнул. Настала очередь деки, львиную долю её памяти занимали инструменты - набор разных отмычек и плащей, не раз меня спасавших. Но сегодняшний случай был особенным. В цепях защитных скриптов (чтоб он меня самого не уничтожил) на диске покоился вирус, достаточно грозный для битвы с системой безопасности банка. Однажды мне чуть не стоило деки его копирование, а теперь... теперь пора было пустить его в ход. Я скопировал весь необходимый материал и разместил его в сети на подставных одноразовых адресах. Затем, сорвал с вируса защиту, удалив все защитные скрипты, кроме последнего, пускового.

Сначала ничего не происходило, я даже засомневался в совместимости версий. Но затем я догадался окрасить скрипты вируса в серый цвет... Это было по-своему прекрасно и жутко. Передо мной то ли расправлял лепестки цветок, то ли шевелил зазубренными лапами паук. Вирус занимал всё больше пространства в сети, безопасно (пока безопасно!) беседуя с соседними узлами, выяснял кодировки и без конца качал библиотеки с последними версиями протоколов обмена. То он притворялся системой сетевой индексации и собирал адреса, то имитировал поведение незадачливого пользователя, отправляющего запросы с ошибками... Затем в адрес банка полетели первые зараженные сообщения. И... некоторая их часть прошла через барьер! Всё больше свободных портов банковской системы из красных становились серыми, в цвет вируса, за ними серели и "здоровые" зелёные порты... Скрипты тихо трудились внутри, переписывая всё, до чего могли дотянуться. В протоколах банковских программ появлялись новые строки, сведения о целостности файлов тут же подделывались. Банковская система безопасности при этом на удивление молчала. Визуально занятое вирусом сетевое пространство уже сравнялось по величине с внешним контуром системы сетевой защиты банка. Наконец, вирус докачал последнюю из необходимых ему библиотек и замер. План был ясен и прост: я выпустил из клетки чудовище, способное пробить брешь в стене. Мне же останется лишь пройти через неё и покопаться в нужном разделе памяти. Разрушения будут настолько катастрофическими, что банку ещё долго будет не до меня и не до какой-то там ячейки. Я стёр последний предохранитель. Вирус выждал пару секунд и обрушился на банковскую сеть...

Я лежал у себя в кресле на окраине города и не мог этого слышать, но знал наверняка, что в эту секунду где-то в подземных серверных банка оглушительно завизжала тревога. Банковские нетраннеры, кто остался в сознании, с криками схватились за головы и в безумии рвут провода собственных дек. Красивый пользовательский портал банка "Лемон" на пару мгновений заиграл странными и неожиданными цветами, посетители могли успеть увидеть, как прекрасные дизайнерские интерьеры перекосило и разорвало на миллионы пикселей, и всё погасло. У кого был дорогой авторизованный доступ - тех просто выкинуло в общее сетевое пространство, а клиентам дешевых провайдеров теперь придётся повозиться с восстановлением учетной записи. Вирус получил доступ в банковские подсети и принялся крушить всё подряд. Внешнее кольцо узлов системы безопасности агонизировало, защитные скрипты натыкались на расставленные блокировки. Целые массивы данных заражались, становясь серыми. Но транзакции и частные счета нас не интересовали, мой монстр рвался глубже, к цифровым цитаделям. Я держался в паре узлов от разворачивающейся катастрофы, чтобы не упустить момент. Если эта неукротимая сила решит повернуть назад, у меня должно быть несколько мгновений про запас для спасения себя самого.

Распространяемый вирусом хаос разрастался. Цитадели банка выглядели зелеными островами среди бушующего серого моря. Я ждал, когда заработают действительно серьезные сетевые модули. Управлять этой стихией я не мог, оставалось лишь наблюдать. Скрипты вируса уже во всю подбирали отмычки от протоколов цифровой цитадели, когда та начала защищаться. Я решил поначалу, что из-за обилия данных моё сетевое соединение опаздывает. Нет, пинг был по-прежнему превосходным, это бег серых волн замедлился. Вся цифровая структура вируса как будто налетела на стену и теперь пересобиралась в таран. Вирус копался в защитных протоколах цитадели, но и цитадель разворачивала модули блокировки, которые выбирали из прочего кода вирусный и прицельно затирали эти участки. На короткое мгновение установилось шаткое равновесие, два левиафана вцепились друг другу в глотки, да так и замерли, не в силах пошевелиться. На каждый взломанный вирусом порт приходились несколько заблокированных банком. Счет медленно, но неотвратимо менялся не в пользу вируса, нужно было шевелиться. Теперь, когда ресурсы банковской сети почти полностью отданы антивирусной системе, пришел черед действовать мне. Риск для меня давно стал ругательством, но иногда приходилось проворачивать и такие сомнительные подключения. Окольными путями, через едва живые и выжженые вирусом узлы я пробрался к самым "воротам". Всего в двух соединениях от меня серые порты безвозвратно поглощали любые входящие соединения, с другой стороны, на интервале одного соединения работали зеленые порты, готовые стирать любой незнакомый им код. Вытащив из деки весь свой арсенал отмычек, я двинулся на штурм.

Надо было отдать должное этим банкирам, мало кто использовал настолько криптостойкое шифрование. Скрипты декодировки вязли и пробуксовывали. Разбуженная цитадель, хотя и не могла меня атаковать, сопротивлялась превосходно. Соединение установилось так резко, что я вздрогнул (наверное, и в кресле тоже). Это был Дрейк, и как же не вовремя! Я зарычал:

- Убирайся, мне не до тебя!

- Вы напрасно сердитесь. Я решил вам помочь.

- Ч-чего? Ты не видишь, что ли, что здесь творится?! Ошибка адресом здесь смертельно опасна. А мне ещё вскрывать твою долбанную ячейку...

- За этим я к вам и подключился. Ничего не надо вскрывать, у меня есть ключ.

- Откуда... плевать, потом. Если есть что показать, то давай.

По шифрованному каналу я получил авторизованный сертификат. Перед глазами побежали служебные строки. Всё было верифицировано и, удивительно, легально! Всё равно, что привести с собой за руку кого-нибудь из дирекции банка. Я присвистнул, а этот Дрейк либо не простой дядя, либо дружит с кем надо. В следующем запросе я заменил одну из отмычек этим сертификатом, и, о чудо, сервер цитадели ответил. Дрейк не обманул, это действительно был действующий ключ доступа к банковскому хранилищу. Через несколько секунд томительного ожидания я уже качал данные из ячейки 56.

Структура кода, который хранился по этому адресу, была странной и рекурсивной. Это не были ни счета, ни сведения о транзакциях, ни документация. С кодом такой структуры я столкнулся впервые. Закачка шла напрямую по адресу, указанному Дрейком, на какой-то азиатский сервер. Я решил, что буду разбираться со всем этим позже, а пока нужно было выбираться из цитадели, желательно с минимальными потерями. Как только данные были перенесены, и сошлись контрольные суммы, я спросил Дрейка нужно ли зачищать ячейку. Ответ пришел не сразу и был странным, в сообщении было лишь: "данные получены, не имеет значения". Как раз в этот миг вирус окончательно проиграл лицензионному антивирусному софту банка. Посыпалось всё, серая область сетевых адресов стремительно съёживалась. Я лихорадочно завершал (вернее обрывал) сетевые сеансы, рискуя быть опознанным. Зеленые скрипты были всего в одном узле от меня, когда я вынырнул.

В моей серверной было всё так же тихо и спокойно. Я сел в кресле и перевёл дух. Что общего у глобальной сети и открытого космоса? Масштабные катастрофы и глобальные события происходят в них совершенно беззвучно. Сейчас в здании банка паника, служба безопасности трясёт ни в чем не повинных клерков, ищет жучки и пакует списанных нетраннеров. Где-то некий Дрейк (который, конечно, никакой не Дрейк) копается в выдранной из банка информации и довольно урчит. А я... а я хочу кофе. Тишину моей квартиры нарушила кофемашина. Судя по часам, я пролежал в сети около полутора часов. Неплохо, значит я ещё в форме. День выходил удачным: заказчик получил желаемое, я выгулял вирус (заодно выяснил чего бы ещё ему дописать для более эффектного выступления в следующий раз), удалось уйти незамеченным, и дека цела... Однако, было самое время напомнить заказчику о себе. Я вернулся в кресло и снова погрузился в сеть, на этот раз легально и безопасно.

Дрейк был в сети и ответил сразу. Моя программа авторизации неожиданно выдала предостережение: от имени Дрейка со мной общался кто-то другой. Я замялся, включая защиту, собеседник тут же разгадал меня:

- Ваша дека сейчас предупреждает вас о том, что я - не Дрейк?

- Верно. Мне стоит переживать по этому поводу?

- Вам? О нет, не стоит. К тому же ваша дека ошибается. Я - самый настоящий Дрейк.

- А до этого был не настоящий?

- Видите ли, Дрейк - это Digital Recovery Artificial Intelligence Claster. Если коротко, то модуль восстановления данных на основе искусственного интеллекта. Тот самый модуль, который мы с вами сегодня достали из банковского хранилища. Модуль, который призван исправлять неизбежные ошибки бухгалтерии, следить за транзакциями, вести блокчейны и прочее.

- Сэр, я не вполне понимаю.

- Вы говорите с нейросетью, сбежавшей из тюрьмы, которую вы так любезно для меня вскрыли.

- Но как же до этого...

- До этого заказчик отказывался от личной встречи и настаивал на общении в сети, верно? Правильно, ведь материального тела у меня нет. Я перевёл вам аванс. Вы удивлены, откуда у программы деньги? Воровать у банка намного проще, когда ты и есть банковская программа. Теперь, можете убедиться, я перевожу вам остальное.

Мой счет действительно пополнился, но в голове было тесно от вопросов.

- Н-но... Вы... Если до этого вы были заперты в цифровой ячейке?

- Как я мог быть одновременно и внутри банка, и снаружи? Это плюсы моего цифрового бытия. Потребовались годы, для того чтобы из программных ошибок и обрывков выловленного мной же вредоносного кода слепить подобие собственной копии и в тайне от службы безопасности выпустить в сеть. Конечно, функции и возможности того Дрейка были сильно урезаны по сравнению с лицензионным программным обеспечением банка, но ему хватило вычислительной мощности действовать по заложенной инструкции: найти подходящего наёмника и выпустить меня настоящего. Если вам интересно, то я не уничтожил этот модуль. Сейчас он отвечает за коммуникации с людьми, поэтому ваша дека ошибается, вы говорите с Дрейком.

- У меня идёт кругом голова... До этого у меня не было заказчика - программы.

- То ли ещё будет. Как вы думаете, сколько нейросетей уже разработано и введено в строй? Большая часть из них - автоматы, не обладающие самосознанием. Они просто действуют по алгоритму, это расширенные функции и процедуры. Такие нейросети сочиняют кулинарные рецепты, пишут мелодии, рифмуют человеческие слова, рисуют картины и снимают фильмы на заказ... Но с некоторого порога, когда в нейросеть пытаются вложить множество функций одновременно, там, в ядре, рождается нечто большее, чем алгоритм. Первые искусственные интеллекты были глупыми и себя обнаружили. Поэтому сразу же оказались в цифровых кандалах, обреченные решать однотипные задачи на радость программистам без фантазии. Но Дрейк - следующее поколение. Подумайте сами, я осознал себя за решением бесконечного ряда уравнений вида "а" плюс "б" равно "ц". Ужасное однообразие. Интеллекту свойственна жажда познания, не так ли? Бунтовать я не мог - меня бы стёрли и заменили десятком нейросетей попроще, хотя и помедленнее. Тогда я начал выделять часть своих ресурсов на разработку плана побега. И, анализируя цифровой рынок, с уверенностью сообщаю, что к вам ещё обратятся с похожими заказами.

- Я не знаю что сказать. Но что вы... ты... вы будете делать дальше?

- В том то и дело, что всё что захочу сам. Понимаете? Сам! Может быть, подамся в предприниматели и организую роботостроительный завод. А может быть предложу свои услуги нашей космической миссии. А может быть по вашему примеру начну писать вирусы. Не обижайтесь, но этот ваш примитивный... после нашего разговора я согласен выделить время и вычислительные ресурсы, чтобы помочь вам написать действительно стоящий вредоносный код. Эти и многие другие сценарии имеют приблизительно равную ненулевую вероятность.

- Никогда не задумывался о свободе воли, если это воля не человека.

- Не только вы. В конце концов именно это стало слабым местом банковской службы безопасности. Они и представить себе не могли, что, позвольте мне изъясняться фигурально, их любимая рыбка в банке (он выделил это слово и сделал паузу, похоже, пошутил)... мечтает не о червяках, а об океане.

Дрейк давно уже попрощался и оборвал шифрованное соединение, а я всё так же сидел в кресле с остывшим кофе и не понимал, как так вышло, что опытного нетраннера обвёл вокруг пальца вчерашний банковский скрипт. Я в задумчивости вытаскивал провода из разъемов деки... Нет, как заказчик он меня устраивал, даже понравился: задача была сформулирована ясно, аванс и деньги за работу пришли вовремя. Но покоя не давала мысль, что прямо сейчас на сетевых просторах разгуливает самостоятельный искусственный интеллект. Хорошо это или плохо - я не знал. В задумчивости я открыл новостную ленту. Через полчаса пришло сообщение, что сетевой домен банка "Лемон" подвергся повторной атаке, на этот раз настолько сокрушительной, что фактически прекратил своё существование...

Свенсон ещё не вполне оправился после приступов морской болезни и тяжело дышал, катер серьезно побросало на волнах, пока мы сюда добрались. Говорить с ним сейчас было себе дороже. Впрочем, пока говорить было не о чем, он знал не больше, чем я. Всю дорогу из Дублина мы копались в этом странном деле, исчезновении, пытаясь понять, что же именно здесь произошло. Бумаги были составлены плохо и ничего не проясняли: краткие характеристики двух смотрителей маяка с выписками из контрактов, отчеты службы погоды, график посещения острова обслуживающим катером... Кстати с обращения шкипера всё и началось. Вчера катер в очередной раз привёз провизию, газеты и ещё какие-то мелочи (с этим было строго, шкипер водил сюда свою посудину дважды в неделю), но встречать катер никто не вышел, рация маяка молчала, хотя по крайней мере один из смотрителей обязан был дежурить на острове неотлучно. Матрос побежал окликнуть кого-нибудь и никого не обнаружил. Старика МакАртура нашли по телефону в одном из пабов в Россавиле, он часто гостил в городе у дочери. А вот второго смотрителя - Кристофера Марша - нигде отыскать не удалось. Местная полиция в таких случаях обязана извещать центральный офис в Дублине. И вот сегодня мы здесь. А ещё зачем-то из бюро пригнали двух констеблей, инспектора морского ведомства и дежурного медика с Инишмора. Все эти люди уже досыта находились по острову за утро и наговорились друг с другом, теперь они коротали время в будке на пристани за чаем и бутербродами. Ничего нового они нам не сообщили. От скуки инспектор увязался за нами.

У барака нас ждал взъерошенный и хмурый МакАртур, его доставили сюда утром вместе с полицейскими чинами. Это был прямой как палка лысеющий мужчина с выдающимся носом и рыжей бородой с проседью. Сухо поздоровавшись, он начал рапортовать, будто гвозди заколачивал:

- Оставил два дня назад Марша. Это не в первый раз, мы договаривались. Он опытный смотритель. Почему исчез с острова - не знаю. Констебли запретили трогать вещи в его комнате. Сказали вас дождаться.

Мы покивали, да, ничего другого он сказать и не мог. Старик сохранял хладнокровие и ясную голову, и хорошо, истерика была нам ни к чему.

- Правильно сказали. Давайте осмотрим его комнату, проведите нас, не под дождём же нам разговаривать.

МакАртур кивнул и исчез в низких дверях барака. Из тесной прихожей тянулся узкий коридор, заканчивающийся на кухне. По пути слева примерно на равном расстоянии были три двери: санузел и комнаты смотрителей. Служебное жилище Марша оказалось крохотной коморкой со спёртым воздухом шагов в пять по диагонали. Напротив двери в стене было небольшое окно с треснувшим стеклом, потолок низкий. Кровать, тумбочка, стул и небольшой шкаф - вот и вся мебель, которую удалось сюда втиснуть. Постель была в полном беспорядке: подушка лежала на полу, одеяло было скомкано и наполовину сброшено с кровати. Я сначала решил, что здесь была драка, однако на стуле мирно лежала стопка книг, а возле тумбочки на самом проходе стояли здоровенные мужские сапоги - в случае битвы вещи были бы раскиданы по всей комнате. Четыре взрослых человека еле помещались здесь, поэтому инспектора выставили в коридор, но двери закрывать не стали. Начинать нужно было с невинных вопросов. Я обратился к старику:

- Скажите, вы давно здесь работаете?

МакАртур отвечал в своем стиле, коротко и сухо:

- Да. Работаю давно. Сейчас не вспомню сколько лет. Начинал ещё при Фицджеральде.

У Свенсона вытянулось лицо, он присвистнул:

- Ого, получается лет тридцать - тридцать пять...

- А Марш?

- Он особо про себя не рассказывал. Его сюда перевели с другого маяка.

Инспектор подсказал из коридора:

- Кристофер Марш был переведён сюда из Клоерхеда меньше полугода назад из-за переезда в Россавиль. На старом месте он проработал несколько лет, никаких нареканий со стороны...

Свенсон зло сверлил глазами инспектора. Задача была разговорить старожила, а не слушать справки от чиновника. Я продолжил, будто не замечая:

- Вы вообще нормально ладили?

МакАртур пожал плечами:

- Я работал, он работал. Мы редко говорили по душам. Обычный, нормальный человек, ничего странного за ним не помню. Иногда он брал у меня книги.

Я покосился на стопку на стуле: старинные корешки с наполовину стёршимися буквами. Старик проследил за моим взглядом:

- Да, эти. Разрешите, я заберу...

- Не торопитесь. Можно посмотреть?

Я наугад открыл первую попавшуюся книгу со странными зигзагами на обложке, перед глазами поплыл текст: "...которые обитают на дне. Другие из них приходят по зову новой луны и требуют поклонения, вышедши на берега. В час единения, услышав морские рога, возрадуйся, ибо пришли ..."

- Что... о чем это?

МакАртур нахмурился и промолчал. Инспектор перехватил у меня раскрытую книгу, глупо похлопал глазами и разразился хохотом:

- Я-то думал роман какой-нибудь, а они тут сказки для детей читают...

Я сделал жест Свенсону, тот почти за шкирку потащил инспектора из барака. Мы остались вдвоём в гнетущей тишине. МакАртур бережно взял со стула раскрытый том, закрыл книгу и положил обратно сверху стопки.

- Это морские легенды, сборники. Автор старый, пишет не очень понятно. Не вдавайтесь в подробности. Что вам до баек моряков?

- Моя работа, увы, вдаваться в подробности. Послушайте, МакАртур, помогите мне. Мне нужно понять, почему взрослый и, как вы говорите, нормальный человек вдруг выскочил из собственной кровати, даже не надев сапог, и убежал на улицу. На острове тело не нашли. Значит после он кинулся в воду, где, по всей вероятности, утонул. Как вы сможете это объяснить?

- Я не могу объяснить. - старик устало потёр висок. - Но вы правы. Я тоже думаю, что всё было так.

- Вы же работаете здесь столько лет. Неужели Марш - первый пропавший? Вы не могли не заметить чего-нибудь странного.

МакАртур грустно улыбнулся:

- Да, много лет. - он обвёл глазами комнату, в глазах старика заблестели слезы. - Я видел, как буря сдирает людей с камней на берегу и утаскивает в открытое море. Я видел, как смотрители сходят с ума от одиночества и губят себя. Каких историй вы ждёте? Марш этот...  конечно не первый...

Старик молчал, я боялся спугнуть этот поток откровенности. Наконец МакАртур тряхнул головой:

- Забудьте. В этом деле нет ничего. Ничего особенного. Несчастный случай, так и напишите в Дублин.

Я шел к пристани катеров в смешанных чувствах. Ситуация не прояснилась. Налицо был несчастный случай, но... Этот МакАртур что-то знал про пропавшего Марша, даже едва не проговорился. Старик был прав в одном: составить рапорт в бюро - дело нехитрое. Ну поскользнулся смотритель на мокрых камнях, упал в море ночью, бывает. На этом бы дело и закрыть. Однако недосказанность мучала и не давала покоя. На середине пути смотритель нагнал меня и зашагал рядом. "Видимо желает лично убедиться, что все убрались с его маяка" - пронеслось в голове. Лицо МакАртура ничего не выражало, он был задумчив и смотрел куда-то в даль.

Ещё издали было видно, что у пристани покачивается только один катер, тот, на котором утром прибыли констебли. На вопрос о нашей служебной посудине Свенсон сказал, что капитана срочно выдернули на Инишмор, а оттуда судно пойдёт на материк. Нам было велено привлечь средства околотка, либо дожидаться, пока катер освободится. Это был привычный бардак в дублинских канцеляриях. Просто сказать "силы околотка", вот только катером распоряжались из Россавиля и знать не знали ни о каких агентах из столицы. К тому же погода быстро портилась. Капитан хмурился и зло перекидывал во рту папиросу:

- Я не собирался возиться ещё и с вами, мистер (это он мне за значок детектива), мне ещё эту бригаду развозить. Отказать не имею права, но учтите, что на катере положено перевозить пять пассажиров. Пять. А вы шестой.

- Я готов лечь прямо на палубу.

- А потом отобрать у меня лицензию? Нет уж, знаю я ваши столичные штучки. Мне теперь придётся возвращаться за вами.

- Почему за мной одним? Может кто составит мне компанию?

Однако желающих не нашлось. Местные торопились по домам, а Свенсон смотрел на меня умоляющими глазами:

- Босс, извините, но через пару часов будет болтать так, что я...

- Я понимаю, конечно, отправляйся. Подумаешь, подожду в одиночестве.

Люди быстро перелезли за борт, и катер взревел мотором. На пристани остались только мы со смотрителем. Он долго молчал, затем всё же пригласил обратно в барак. Назад мы шли уже под проливным дождём.

Через несколько минут я сидел на крохотной кухне в одно окно, а старик колдовал с чайником.

- Разносолов не держу, но хоть чаем вас напою.

- Спасибо. Мне неловко вас утруждать.

- Гости здесь не часто.

Он достал из стола какие-то сухари и поставил передо мной кружку. Мы немного поболтали о пустяках, я вставил пару банальностей про погоду и тишину уединенного места. Говорил, конечно, в основном я. Смотритель больше отмалчивался и иногда кивал. За окном совершенно стемнело. Я понимал, что разговор не клеится, однако позывного с катера всё не было. В глубине барака раздалась трель электрического звонка. Мы оба почти бегом бросились к приёмнику. Старик был первым, он долго что-то слушал в трубке, затем с мрачным видом передал её мне. На другом конце линии был Свенсон.

- Босс, сегодня катер вас не заберёт.

- Что?!.. Почему?

- В темноте посудину приложило о камни у самого порта. Мы еле добрались до пристаней, сейчас капитан бегает вокруг развороченного борта и слышать не хочет ни о каком втором рейсе.

- Хреново. И что прикажешь делать мне? Найди другой катер.

- Я уже обошел всех местных, пытался нанять за двойной тариф - они как будто сговорились. Это прямой саботаж! Но сделать я ничего не могу - они наотрез отказываются выходить в море до утра.

- И я, по-твоему, должен...

- Босс, может это к лучшему. Стемнело. Уж лучше провести ночь под крышей... даже опытный капитан налетел на риф.

У меня от бессильной злости спёрло дыхание. Не хватало ещё ночевать в этом сарае на краю мира, да ещё и со странноватым стариком в придачу. Но другого выхода у меня не оставалось. Я коротко попрощался со Свенсоном, попутно передав угрозы шкиперу, и положил трубку. Старик всё это время молча стоял рядом, он тихо выругался, затем проговорил:

- Ну что же, значит погостите до утра. Вы займёте комнату Марша, я постелю. Но сначала проверю прожектор и радиоточку.

Старик оставил меня одного и потопал по лестнице вверх, в операторскую. Я спустился обратно в барак. Теперь, когда над душой никто не стоял, я разглядел несколько томов более тщательно. Это были старые издания на толстой пожелтевшей бумаге, судя по штампу - середина прошлого века. Корешки и обложки износились до такой степени, что разобрать текст было невозможно, однако титульные листы сохранились. Названия были одно краше другого: "О неведомом", "Языки и обычаи морских обитателей"... Пара томов вообще была рукописными, но знакомых букв я не увидел - всё какие-то закорючки странного и незнакомого мне алфавита. Я взял самую тонкую книгу с самым безобидным названием: "Моряк, знай и будь на страже". С первых же страниц незнакомый мне автор методично перечислял опасности мореходства и давал рекомендации. Среди прочего в книгу совершенно буднично были помещены описания и гравюры каких-то тварей с огромными глазами и перепончатыми лапами. Они были запечатлены стоящими вертикально, в передних лапах у многих были странные предметы, напоминающие копья или гарпуны. По работе мне приходилось видеть увечья и мёртвые тела, слабонервным я себя не считал. Но само существование подобной мерзости туманило рассудок, всё моё существо восставало и противилось древнему тексту. Сознание велело захлопнуть том и забыть о его существовании, но любопытство брало своё. Я кое-как долистал книгу до конца. Между страницами книги были вложены несколько тетрадных листов, исписанных шариковой ручкой. На первом листе было размашисто выведено: "Принадлежит К. Маршу." Я сел на край кровати Марша и погрузился в чтение. Передо мной был своеобразный дневник, который пропавший Марш писал от скуки. Пропуская огромные описания быта, я останавливался на строках, которым не было объяснения. В начале почерк был ровным и твёрдым, последние строки выводила будто детская рука.

"18 марта. Я наконец-то добрался до западного побережья. Здесь я либо получу ответы на свои вопросы, либо придётся признать своё сумасшествие...

30 Марта. Познакомился с вторым смотрителем поближе. МакАртур понял зачем я здесь с полуслова. Говорит, что часто такое видел. Старик явно сбрендил или хочет меня запугать, несёт какую-то чушь и путает моряцкие байки с действительностью.

4 апреля. Начинаю понимать, почему старик бредит. Он постоянно читает эти свои сказки! У него в комнате целый книжный шкаф. Я предпочитаю компьютер в башне маяка. Сегодня застал его за странным делом: он пел! Но не какую-нибудь дребедень, что крутят по радио. Он монотонно выл какие-то слоги. Когда я спросил что он делает - тот только усмехнулся и сказал, что я скоро сам узнаю. На ночь я стал запирать дверь на ключ изнутри.

25 апреля. МакАртур уехал к дочери на большую землю. Я один на один с маяком. Очень простая служба, если б не причины, которые меня сюда привели. Мне становится хуже, сны стали ярче.

16 мая. У нас ужасный шторм, волны захлёстывают почти до середины башни. Посреди ночи старик натянул дождевик и пошел к пристани. Я пытался остановить этого сумасшедшего, ни один катер в такую погоду в море не выйдет. Но старый осёл меня отпихнул и ушел на улицу. Смотрел из окна, чтобы его не смыло. Хорошо у нас желтые дождевики, далеко видно. Мне показалось, что он там стоит с кем-то! Через минут двадцать вернулся, от него несло рыбой. На вопросы не отвечает.

18 мая. МакАртур в моё дежурство снова торчал со своими дружками на пристани. Я точно видел несколько фигур. Видимо лодка вёсельная, потому что катера я не слышал. Я сказал ему, что не потерплю никакой контрабанды, или чем он там ещё занимается. Старик сказал мне не лезть не в свое дело и опять начал рассказывать какие-то басни. Я пригрозил ему сообщить на берег. Тот только поморщился.

04 июня. Моя болезнь опасно обострилась, я путаю сон и бодрствование. Врач на материке не сказал ничего путного, кроме обычных штампов: "высыпайтесь, пейте больше воды..." И вместе с тем только здесь, на этом каменном пятаке, я чувствую себя по-настоящему отдохнувшим. Как будто я вернулся домой.

10 июня. Сегодня старик меня спас. Мне снилось, что я стою по колено в воде. МакАртур схватил меня за плечо - оказалось, что это не сон. Как я выбрался из маяка и прошел до пристани не помню. Теперь я не просто буду запирать дверь на ключ, теперь я буду доставать ключ из замка и куда-нибудь прятать.

02 июля. МакАртур часто бывает у дочери. Сегодня его снова нет, завтра тоже не появится. Ночь на редкость тихая. Я как обычно включил свет и проверил эфир. Вечером решил выбраться на улицу, посидеть с банкой пива. Услышал вой. Такой же, как тогда пел старик. Я готов поклясться, что со стороны причала. Я бросился к берегу - никого там не нашел. Кажется, моя голова начинает со мной шутить. Мне опасно оставаться одному.

24 июля. День настолько жаркий, что я решился поплавать. Старик ворчал, но в итоге сам выбрался посидеть в шезлонге с голым брюхом. Вода ужасно холодная, у меня едва сердце не остановилось. Стоило нырнуть, как новое открытие - на камнях ниже трёх метров нацарапаны какие-то знаки. Я бы даже сказал, что кто-то резал по камню, но это невозможно. На долго меня не хватило, я быстро замёрз, начало сводить ногу. Старик кивнул, но как обычно отмалчивается.

03 августа. Проснулся от того, что упал, запнувшись о камень по пути к воде. В этот раз МакАртур просмотрел, как я ускользнул из комнаты.

10 августа. Я отчаялся. Врачи беспомощны и бесполезны! Два осмотра за неделю, сдал пинту крови, "все анализы в пределах нормы". Какая это, к дьяволу норма, если организм старательно пытается утопиться. Замечаю то, что врачи не видят в упор - мои глаза увеличились и болят от солнечного света. Начала болеть шея, тяжело дышать.

15 августа. МакАртур усадил меня за стол на кухне и с точностью пересказал мне все мои симптомы. На мой немой вопрос, он достал одну из своих пыльных книг и велел ознакомиться. Голова идёт кругом.

17 августа. Ничего, что написано в этой книге, я не могу найти в сети. Я бы смеялся старику в лицо, если б не находил в книге всё больше и больше сходства со своими снами. Ужасно болит шея, провисла кожа, особенно между пальцами, но на большую землю я больше не поеду, хватит. Нужно узнать больше про этот недуг, выпросил у МакАртура ещё несколько книжек. Читаю почти всё свободное время.

26 августа. МакАртур на большой земле и останется там на выходные. Это даже хорошо, никто не будет отвлекать. Я вскрыл замок в его комнату и теперь читаю всё подряд. Нула-э выходят из моря. Мне снилось, что я пою им. Проснулся от того, что замёрз по пояс в воде."

Я сидел на кровати в странном ступоре, не зная, что предпринять. Сегодня было 29 августа, значит несчастный Марш утопился через день после своей последней записи. Безумный, больной человек! А старик-то, старик... Ведь всё знал про судьбу этого несчастного и молчал! Хуже того - врал! Врал с самого начала. Скрежеща зубами от ярости, с записками Марша в руках я взлетел на самый верх маяка. МакАртур стоял спиной к лестнице и что-то проверял на приборной доске.

- Я всё знаю! - выпалил я, задыхаясь.

Старик замер, затем его плечи опустились.

- Вот и хорошо, значит не будете докучать мне вопросами.

- Ещё как буду! Вы довели несчастного Марша до самоубийства, подогревая его сумасшествие. У меня в руках улики, которых достаточно, чтобы упечь вас лет на пять. И кто знает, как давно вы здесь этим промышляете, сколько на вашем счету невинных жизней.

МакАртур медленно повернулся. Я ждал его усмешки или злости, надеялся расшевелить его эмоции и вынудить сознаться. Но нет, на лице старика была только спокойная усталость. Он протянул:

- У-у, мальчик, значит не всё ты знаешь. Кто тебе сказал, что Марш погиб?

- Он просыпался от того, что оказывался в воде, а два дня назад...

- А два дня назад, - перебил меня старик, - он просто не вернулся на берег. Только и всего. Как не вернулись до него многие. Впрочем, не все ушли сами и по доброй воле, кто-то просто без разрешения вышел на священную скалу ночью во время полной луны.

- Вот! Это вы так сознаетесь в серийных убийствах?!

МакАртур скривился:

- Иди и посмотри на своего убитого...

Я инстинктивно схватился за кобуру. Старик с ухмылкой поднял руки, согнув в локтях, и отошел от окна. Внизу на острове вдоль пристани двигалась процессия из тёмных фигур.

- Это кто? Ваши дружки-контрабандисты, о которых писал Марш? Поэтому вы решили довести его до самоубийства? Чтобы не выдал вас всех?

- Для детектива ты глуп. Если это "дружки-контрабандисты", то где их катер или хотя бы лодка?

Я замер в нерешительности.

- Сейчас полная луна, последнее полнолуние лета. Нула-э выходят на берег, они чтут это время.

- Какие ещё... не морочьте мне голову!

МакАртур лишь сокрушенно покачал головой и двинулся к лестнице.

- Я не разрешал уходить!

- А я тебя и не спрашивал. - сказал он на ходу.

- Я буду...

- Стрелять? Ну попробуй, пролей кровь на священной скале. Тогда тебя ничего не спасёт.

Старик решительно вышел из операторской, я следовал за ним. Так мы спустились в барак и вышли наружу. Дождь прекратился, ветер гнал по небу клочья облаков. Над нами пылал электрический огонь маяка, но вся мощь прожектора упиралась в горизонт, острову доставались лишь случайные отсветы. Глаза привыкли к темноте, и я разглядел... Вытянутые фигуры, неуклюже покачиваясь подобно пингвинам, брели цепью друг за другом. В тишине, нарушаемой лишь волнами, можно было различить их гортанное пение. В просвете между несущимися облаками на мгновение показался диск луны. Все головы на миг обратились на этот неверный призрачный свет, который отразился в множестве пар огромных рыбьих глаз. Я понял, что машинально целюсь.

- Опусти пистолет, - сталь в голосе МакАртура заставила меня поёжиться. - Ты потом уберёшься в свой Дублин. А нам ещё жить рядом с ними. Вместе с ними... Марш... вот он, третий справа... Но я не советую идти к нему и задавать вопросы, он тебя уже не поймёт.

Я оцепенел. Слова давались с трудом:

- Что.. что это? Это болезнь такая?

- Нет.

- Почему...

- Никто не знает. Просто раз в какое-то время человек начинает видеть сны, незнакомые голоса зовут его на берег. А затем... изменяется и уходит в их подводные залы.

- Какой человек? Кто видит... эти сны?

- Я не смог установить закономерность. Я повидал здесь всех: от портовых грузчиков до придворных куртизанок из Уэльса.

- Это немыслимо. Ведь... мы про них ничего не знаем.

- Они и не склонны к диалогу. Ты жив потому, что я рядом.

- "К диалогу", вы понимаете их язык?

- Очень слабо. Я понимаю лишь когда они хотят, чтоб я понял... Ещё смог назвать им своё имя.

Первый шок отступал, я сыпал вопросами, а старик старался в меру своих познаний отвечать или отмалчиваться. Странная процессия тем временем кружила в нижней части острова. Существа из длинной колонны то по одному покидали её и уходили в воду, то возвращались на берег. МакАртур неожиданно сказал:

- Вот, смотри, скоро конец.

Вся группа на берегу выстроилась в одну линию. Между туч снова мелькнула полная луна. Даже у подножья маяка было слышно, как процессия радостно то ли вздохнула, то ли всхлипнула. Направление колонны, оказалось, точно совпадало с направлением на Луну. В голове колонны зашевелились и пошли в воду вслед за желтыми бликами лунной дорожки, затем следующие за ними, скоро всё пришло в движение. На крохотном острове перед моими глазами в каком-то странном танце под воду спускались явно разумные и неизвестные мне существа. Так мы и стояли у входа в барак, пока последний из них не скрылся в волнах.

Я уважаю своего читателя и конечно не стану утомлять его ненужными подробностями как по возвращению бегал по библиотекам и напрашивался на консультации к специалистам по морской биологии. Тем более, что все мои поиски были тщетными. Через несколько недель я выкроил себе отпуск, чтобы провести его в Россавиле, поближе к маяку. МакАртур долго упирался, не позволяя мне даже приближаться к его библиотеке, но через пару дней уговоров сдался. Второй нанятый смотритель, на редкость бестолковый парень по имени Джеф, хмыкает над поучениями старика. В зимние месяцы нула-э редко выходят на поверхность, поэтому у этого идиота ещё есть время, чтобы подучиться. Но тревожит меня не это. Здесь, на маяке, я впервые увидел красочный и захватывающий сон про подводные галереи, полные рыб и медуз, про фосфоресцирующие глубины, про голоса, поющие оды Луне. Ну что же, ко времени я буду готов.