Мир сошел с ума в полночь ч.4
1 часть. https://pikabu.ru/story/mir_soshel_s_uma_v_polnoch_6500575
2 часть.
https://pikabu.ru/story/mir_soshel_s_uma_v_polnoch_ch2_65089...
3 часть.
https://pikabu.ru/story/popalsya_6508922
Возмущенная система сначала проходит через переходный процесс, а затем неизменно выходит на установившийся режим. Так и сошедший с ума мир вначале катился кубарем, бросая нас от смерти к смерти и мучая неизвестностью, а потом замедлился, встав на ровную, пусть и новую, колею. Даже зомби-апокалипсис не спасёт вас от рутины и скуки. Да, никто из нас по-прежнему не знал, доживёт ли до вечера, но… А что, кто-то мог похвастаться такой уверенностью тогда, в прошлом мире?
Мы и сами не ожидали, как много пронесем с собой через конец света. Все ещё стрекотало в лампочках электричество и бежала из кранов вода. Мурлыкали, путаясь под ногами коты, лаяли собаки, шоколад по-прежнему поднимал настроение, выспаться все ещё мечтала половина колонии, книги заняли свое законное место в свободных минутах, даже первые парочки начали ходить на свидания. А лежать в больнице было все также обидно и скучно.
За здоровьем в колонии следили строго. Нашествие зомби не отменило все прошлые болезни, а наоборот, сделало их ещё опаснее. В условиях замкнутого пространства, нехватки еды и лекарств, простой грипп мог запросто положить людей больше, чем пресловутые зомби.
На вторую неделю нашей организованной жизни Охотники принесли из вылазки экспресс-тесты на ВИЧ, и Капитан велел сдать его всем. За отказ полагалось изгнание из колонии без сухпайка. Тест выявил пятерых, и их обязали носить красные повязки на плече. Сколько наши медики не объясняли, что воздушно-капельным путем ВИЧ уж точно не передаётся, бедняг сторонились. В одно утро их просто не досчитались: они предпочли уйти, чем доказывать и без того напуганной толпе свою незаразность и дожидаться, пока найдётся умник, решивший что лучший инфицированный - мертвый инфицированный. В одном из последних рейдов я видела двух зомби с красными повязками на руках.
- Мало ли зомби ходит с красными повязками? - пыталась успокоить меня Сцилла.
- Подозреваю, пятеро - мрачно ответила я.
Теперь с любым насморком полагалось добровольно сдаваться медикам и сидеть в лазарете до полного выздоровления. Так я и оказалась тут: простыла, попав под дождь в рейде. Зомби как-то подозрительно грамотно обложили нашу группу, и мы час мокли, прежде чем смогли пробиться.
Я лежала в кровати, рассеянно сжимая в руке эспандер для кисти, который мне вчера притащила Алёна со словами:
- Охотник всегда должен совершенствоваться. Вот выйдешь отсюда и оп! Зомбакам черепушки одной левой давишь!
- Или яйца! - кровожадно добавила я.
За окном снова шумел дождь. В соседней комнате надсадно кашлял Никита. Он тоже простыл в том рейде, но если за четыре дня я почти полностью встала на ноги, то Никите становилась только хуже. "А с виду такой крепкий парень" - качал головой Вилли, наш терапевт. В его глазах появилась какая-то неясная тревога, а вчера я видела, как он, то и дело нервно ероша свои редеющие волосы, тихо совещался о чем-то с Тамарой Васильевной. Тамара Васильевна раньше заведовала отделением кардиологии в больнице, а апокалипсис повысил её до главврача нашей импровизированного лазарета.
В доставшейся нам клинике не было собственной лаборатории, поэтому Никите не могли даже сделать анализ крови. Сами врачи строили амбициозные планы по переносу оборудования из одного из соседних диагностических центов, но будущем. А с каждым днем хуже Никите становилось сейчас.
От мыслей о Никите стало совсем тоскливо, и я решила прогуляться и проведать Феденьку. После смерти Лизаветы наш Федя совсем зачах и выглядел плохо даже для зомби. Почти не ел и не шевелится. Изредка начинал ходить вдоль общей с Лизаветиной клеткой стенки, тихо порыкивая, а в его единственном оставшемся глазу поселилась прямо-таки человеческая печаль.
Клетки с зомби стояли неподалёку от палат для людей. Клиника-то небольшая. Что поделать, в тесноте, да не в обиде. На Феде наши врачи опыты больше не ставили. То ли рука не поднималась, то ли просто не хотели потерять последний образец. Просили поймать им нового, но зомби-одиночки теперь встречались редко: мертвецы начали сбиваться в стаи, что только оптимист назвал бы простым совпадением.
- Что, Феденька, не играют с тобой больше? - спросила я у зомби, неподвижно стоящего на своём любимом месте, там, где когда-то они с Лизой держались за руки.
- Меня...зовут...Игорь...
- ФЕДЕНЬКАЕПТВОЮМАТЬ! - самым недостойным для Охотника образом заорала я, отпрыгивая от клетки, хотя и так стояла шагах в пяти от неё.
На мой вопль, поспешно застегивая халат на пышной груди, выскочила дежурившая сегодня Нели.
- Ты чего орёшь? - оценив обстановку спокойно спросила девушка, убирая с лица роскошные каштановые волосы.
- Он... Он... Он... - тыкала я пальцем в сторону Феди (Игоря?), мне никак не удавалось принять-таки подобающий Охотнику вид - о-он со мной з-з-заговори-и-ил!
- И что сказал? - Нели эта новость никак не впечатлила, будто она уже давно ведёт с зомби ночные дискуссии об особенностях пищеварения мертвецов и раннем Шекспире.
- Что его зовут Игорь, - выдохнула я.
Нели подошла ближе к клетке и принялась внимательно рассматривать Федю-Игоря. Меня вообще поражало, как наши обычные, в прошлом, медики, взялись за изучение зомби. В свободное от живых пациентов время они собирались вместе, штудировали конспекты (статистика показала, что каждый третий прибившийся к нам врач приносил с собой свои студенческие тетрадки!) и утащенную из книжного литературу. Имея в арсенале только то, что хранились в обыкновенной частной клинике, да лекарства, добываемые в городе, они снова и снова что-то смешивали, ставили эксперименты и бросались в бой с неведомым вирусом.
- Слушайте, зачем вам это? - не раз спрашивали у них, - ведь наверняка вирусом уже занимаются профессионалы.
- А если нет? - пожимали в ответ плечами врачи.
Их сомнения нельзя было назвать необоснованными. Связь с внешним миром давно сошла на нет. Мы узнавали новости от странствующих одиночек, которых встречали в рейдах или пускали на ночлег. Новости, впрочем, не менялись: зомби повсюду и процветают, выжившие сбиваются в колонии, ничего, похожего на централизованное управление этим безумием не наблюдается.
- Ничего нового и необычного, - изрекла тем временем Нели, налюбовавшись "пациентом". Из всех врачей Нели прониклась к зомби больше всех. Не очень-то удивительно: в прошлом она была патологоанатомом. "Хорошая у меня специальность, даже после конца света не потеряла актуальности!" - шутила Нели. Её интерес к живым мертвецам был таким бесстрашным и, даже, радостным, что, окажись в итоге Нели той самой сумасшедшей злодейкой, создавший вирус зомби, я бы, ей-богу, не удивилась.
- А что, если это Лиза его изменила, как и он её? И, выходит, то её превращение было не из-за лекарств, а из-за любви, - раз уж обе встали, почему бы не скоротать ночь за дискуссией, решила я. Шок от заговорившего Феди-Игоря прошёл, и я уже сама не понимала, чего так всполошилась.
Нели только закатила глаза.
- Глупости не говори. Эта хрень передаётся только через укусы. Покойники не восстали, умирающие от ран и болезней тоже лежат себе спокойно. Животным вообще хоть бы что. Укусы заживают на них как обычные раны. Это вирус, действующий только на людей. Возможно, его создали какие-то психи. А может он и сам из чего-то мутировал. Но это вирус, а не какая-то гребаная магия. Его можно обнаружить и найти вакцину. Мы в 21-м веке, не надо думать, что его спасёт поцелуй принцессы, как в тупой сказке!
С этими словами Нели сделал ещё два шага к клетке. А я слишком отвлеклась на её речь, чтобы успеть среагировать.
Зато Федя-Игорь был начеку. Едва Нели оказалась в зоне досягаемости его тощих рук, зомби ухватил девушку за халат, притянул к клетке и впился зубами в щеку.
В следующий миг к клетке подскочила уже я. Схватила зомби за черепушку, почувствовала, как череп подался под моими пальцами. (Что эспандер делает!) Хорошенько приложила Федю-Игоря виском к прутьям клетки, чтобы он хоть чуть ослабил челюсти. Потом осторожно, чтобы у самой нога не застряла в решётке, пнула мертвяка в грудь. Нели все это время пыталась разжать его цепкие, не смотри, что полусгнившие, пальцы. Едва нам удалось отцепить Федю-Игоря, я подхватила Нели под мышки и оттащила от клетки.
Нели притронулась к щеке и расширившимися глазами посмотрела на окровавленные пальцы.
- Что у вас тут? - из коридора вышел, держась за стену, Никита. Выглядел он, надо сказать, не многим лучше Феди-Игоря. Щеки ввалились, взгляд мутный, свист в груди даже мне слышен. Н-да, я, конечно, не патологоанатом, но, кажется, это не обычная простуда.
- Никита, а ты чего тут? - Нели поспешно повернулась так, чтобы парню не было видно её раны и крови на халате, - все нормально, нас Феденька напугал просто. Иди к себе, тебя выходить нельзя!
- Почему? - удивилась я.
- Тамара Васильевна не велела, - ну вот, теперь и от меня глаза прячет!
Никита, впрочем, возражать не стал. Развернулся и тяжело пошлепал обратно в палату.
Нели, тем временем, быстро встала, достала из стоявшего напротив клеток шкафчика бинты и спирт, промокнула рану. Кровь быстро остановилась, а края укуса уже нехорошо покраснели. Из шкафчика же Нели достала тяжёлый замок и протянула мне.
- На, запрешь клетку, а ключ отдашь Тамаре Викторовне. И зови всех сюда, у нас всего пара часов на исследования.
С этими словами Нели вошла в бывшую Лизаветину клетку, села в дальний от соседа-зомби угол и отвернулась к стене.
Я закрыла клетку на замок, и, как было велено, пошла будить живших этажом ниже врачей.
***
Зомби распространились так быстро, потому что вирусу требовалось всего несколько часов, чтобы полностью превратить здорового человека в голодного ходячего мертвеца. По наблюдениям, чем выше интеллект, тем дольше человек оставался в себе. На кого-то вирус тратил пять часов, а кто-то не протягивал и часа.
Единственным известным нам способом «вылечить» укушенного, было отрубить пострадавшую конечность. После чего жертва обычно умирала от потери крови до того, как ты успевал дотащить ее до лагеря. Способ не самый эффективный, а в случае с укусом в лицо и вовсе бесполезный.
Никому не удастся создать вакцину с нуля за два часа. Это понимали все, собравшиеся у клетки Нели. В арсенале врачей имелся только тот порошок, который в итоге убил Лизавету. Нели разрешила дать ей его сразу после окончательного превращения. Может, на свежеобращенного зомби он подействует иначе?
Не прошло и получаса, как новость об укусе разлетелась по колонии. У клетки собрались все врачи и Капитан с основными руководителями. Сидела тут и я, на правах больной из лазарета. Друзья Нели заходили попрощаться, но долго выдержать ее то мутного, то бесшабашно-веселого взгляда не могли.
Через два часа, когда рана на щеке Нели уже основательно загноилась, а ходить по камере девушка стала с заметным трудом, в лазарет один за другим, вдруг пошли пенсионеры, желающие внести свою лепту в поиск лечения.
Пенсионеров у нас в колонии хватало, не удивляйтесь. Они в большинстве своем благополучно пересидели пик апокалипсиса в квартирах, а потом, заприметив из окон наши копошения в торговом комплексе, решили, что в компании-то повеселее будет. Не прогонять же их. На пенсионеров свалилась вся мелкая, но необходимая работа, на которую не хватало сил и времени остальным. Они убирали общие помещения, готовили еду, помогали сортировать добычу, стирали одежду рейдеров после возвращения из города, занимались мелкой организационной работой. В этом новом странном мире они снова оказались нужны и полезны, и оттого у многих старичков глаза загорелись волей к жизни ярче, чем у иных молодых.
Вот и сейчас они не собирались просто так, без боя, отдавать Нели в лапы болезни. Хотя советы их, конечно, были комичны. Одна повариха притащила чайный гриб: «Еще с доконцовых времен, экологически чистый!», другая – борщевик. И где она его взяла только? И то, и то, по уверениям «знахарок», требовалось приложить к ране. Гриб Нели послушно приложила, от борщевика вежливо отказалась. Затем прачка Варвара принесла свою личную кошку. «Пусть Муся рану замурлыкает! Я только так все болезни и лечу, ко врачам отродясь не ходила!». Муся, изучив предполагаемый объект мурлыканья, зашипела, полоснула хозяйку когтями и, вырвавшись из Варвариных рук, дала стрекача. Дедуле, робко протянувшему через прутья решетку бутылочку с подозрительно мутным яблочным соком, Нели мрачно пообещала сожрать мозги первому. А бабку с подорожником, не выдержав, послала матом сама Тамара Васильевна. После чего Капитан велел запереть дверь и никого не пускать.
В лазарете стало тихо, никто больше не переговаривался, просто ждали. Изредка порыкивал Федя-Игорь, да из дальней комнаты доносился кашель Никиты. Нели то садилась на пол и принималась раскачиваться взад вперед, то вставала и неуклюже ходила из угла в угол клетки. Не переставая, что-то бормотала себе под нос.
- Вилли! – Нелли остановилась посреди клетки, растерянно глядя на нас, - Вилли, я что-то забыла, как там в стишке, а? Я обонял, и зрел, и глазом двигал, и блок и…что-то там… Как, Вилли?
- И блок троичный разом отводил… - прошептал Вилли ответ.
- Точно! Блок троичный! Конечно! Лицом, и слухом, и языкоглоткой и…все находил! Помню! – и Нели громко рассмеялась.
- Что это, Вилли? – прошептала я
- Это стишок* из студенчества, черепно-мозговые нервы так учили, - в глазах Вилли стояли слезы, - его все помнят.
Сидеть на месте уже не было сил, уйти – тоже. Я зашла за стойку, бывшую когда-то аптечным киоском при клинике. Начала рассеянно открывать шкафчики и наткнулась на мешочек крупных красных таблеток. Присмотрелась внимательнее: это оказались не таблетки, а целый стратегический запас вьетнамской звездочки. Интересно, зачем он тут? Из-под полы толкали, что ли?
Тут в памяти всплыл один из разговоров с Нели. Мы разбирали принесенные из очередной вылазки лекарства и вспоминали, как нас лечили в детстве.
- Когда у меня выскочил диатез на попе, бабушка рисовала мне там целые картины зеленкой, - поделилась я.
- А меня ото всего лечили вьетнамской звездочкой, - засмеялась Нели, она любила смеяться, - даже когда я сломала руку, первым делом мне намазали ее этой чертовой звездочкой. Теперь это для меня запах детства!
Я решительно взяла мешочек в руки и направилась к клетке.
- Эй, Нели, смотри, что нашла, - и я встряхнула рукой, заставив баночки глухо звякнуть.
Нели подошла, взяла из моих рук мешочек и слабо улыбнулась.
- Запах детства, - прошептала она и, взяв одну баночку, попыталась ее открыть. Крышечка, конечно, не поддавалась и Нели подковырнула ее ногтем. Крышечка отлетела, ноготь – тоже. Нели перевела взгляд с пальца на меня и глухо, нечеловечески, зарычала. Федя-Витя в соседней клетке заинтересованно повернул голову, я поспешно отступила назад.
- Прости! – Нели сморгнула и вновь смотрела на меня осмысленным, виноватым и напуганным, взглядом, попробовала перевести все в шутку - ты же понимаешь, что такое для девушки сломанный ноготь!
Я кивнула и отошла еще на шаг.
- Как пахнет! – Нели поднесла баночку к самому носу и втянула воздух, - ну а что, переломы ж мне лечили, чем черт не шутит! – с этими словами Нели опустила в баночку палец, а потом намазала укус.
Полный боли вопль слышала, наверное, вся колония. Нели отшвырнула баночку и, обеими руками схватившись за щеку, заметалась по клетке. Пока отперли замок, пока поймали Нели и вкололи ей успокоительное, девушка успела в кровь разодрать себе пол лица.
- Все вон! – рявкнула Тамара Васильевна, убедившись, что Нели заснула, - а то ишь, расселись, зомбаков не видели!
И спорить в ней не стал даже Капитан.
А наутро, вместо нового зомби, мы обнаружили в клетке все также мирно спящую Нели. Девушка лежала укушенной щекой к свету: нагноение ушло, рана явно затягивалась. Да и сама Нели выглядела порозовевшей и отдохнувшей.
Теперь уже ничей авторитет не мог помешать половине колонии набиться в лазарет, чтобы полюбоваться чудесным исцелением. Разбуженная возбужденным гомоном Нели сначала просто перевернулась на другой бок, а потом подскочила, как ужаленная, ухватилась за щеку и не веря, не смея даже надеяться, уставилась на наши довольные лица.
- А жглась-то как, зараза, - только и смогла выдохнуть девушка. И мы рассмеялись.
Ох, как мы хохотали. Мы сгибались пополам, падали на пол, поднимались, встречались друг с другом взглядами и снова валились наземь в новом приступе смеха.
- Это…это что? Мы тут корячились столько времени, а укусы лечатся простой вьетнамской звездочкой?! – вскрикивал Вилли.
- Да она просто опередила свое время! Глупцы те, кто над ней смеялись! – звонко вторила ему Тамара Васильевна.
Нели же просто бегала, визжала, обнималась со всеми желающими и трепетно прижимала к груди заветный пакетик.
А потом наш смех резко прервало низкое, на границе слышимости, рычание. Все разом замолкли и посмотрели на Федю-Игоря, но тот забился в дальний угол своей клетки и молчал. Рычание доносилось из коридора. Мы обернулись разом, подбираясь и ища глазами что-нибудь тяжелое.
В коридоре, морщась от света и дрожащими руками держась за стену, стоял Никита. Его щеки совсем ввалились, кожа приобрела землистый оттенок, на дне глаз, обрамленных огромными, как три ночи не спал, синяками, тускло горели голод и ненависть. Он выглядел не хуже Феди. Он выглядел как Федя. И рычал.