Медбрат убивал пациентов чтобы потом спасти⁠⁠

22 июня 2005 года в палате интенсивной терапии клиники немецкого города Дельменхорст сработал сигнал тревоги на мониторе пациента. Шестидесятитрехлетний Дитер М., который шел на поправку после операции на кишечнике, внезапно выдал критическое падение артериального давления и аритмию. В палату вбежала медсестра. Она увидела возле койки своего коллегу, двадцативосьмилетнего медбрата Нильса Хёгеля. Хёгель суетился, готовя дефибриллятор, а в мусорное ведро летела пустая ампула. Медсестра знала протокол. Она посмотрела на ампулу. Это был гилуритмал - препарат на основе аймалина, который применяется для купирования тяжелых аритмий. Проблема заключалась в том, что Дитеру М. никто этот препарат не назначал.

Медсестра не стала молчать. Она забрала ампулу из ведра, взяла у пациента образец крови и пошла к заведующему отделением. В крови Дитера М. обнаружили лошадиную дозу аймалина. Руководство клиники вызвало полицию. Хёгеля арестовали прямо на рабочем месте. Пациента удалось спасти, хотя он и получил тяжелые осложнения.

В 2008 году земельный суд Ольденбурга приговорил Нильса Хёгеля к семи с половиной годам лишения свободы за покушение на убийство. Немецкая система правосудия выдохнула. Дело казалось закрытым. Одинокий псих, сорвавшийся на рабочем месте, изолирован. Пресса написала пару заметок о медбрате, который хотел поиграть в бога, и забыла об этом. Никто тогда не хотел смотреть в статистику смертности клиники за последние три года. Никто не хотел поднимать графики дежурств. И самое главное - никто не хотел звонить на предыдущее место работы Хёгеля.

Я просматривал материалы специальной полицейской комиссии Кардио, которая позже возьмется за это дело. Это куча страниц сухих таблиц, графиков и актов эксгумации. И в этих бумагах кроется самый страшный провал немецкой системы здравоохранения в послевоенной истории. Хёгеля можно было остановить на семь лет раньше и сохранить жизни десяткам людей.

Чтобы понять, как работала эта система, нужно отмотать время назад. В 1999 году молодой и амбициозный Нильс Хёгель устраивается на работу в отделение интенсивной терапии клиники города Ольденбург. Он прошел хорошее обучение, имел отличные характеристики. Коллеги описывали его как рубаху-парня, готового всегда подменить на смене, взять ночное дежурство или выйти в выходной.

Но вскоре в отделении начала происходить статистическая аномалия. Смертность в реанимации поползла вверх. Причем график смертей имел четко выраженные пики. Врачи клиники Ольденбурга не были слепыми. К 2001 году они провели внутренний аудит. Главврач и заведующий реанимацией положили на стол две таблицы. Первая - график дежурств Нильса Хёгеля. Вторая - время фиксации клинических смертей в отделении. Таблицы совпадали идеально. За время работы Хёгеля в Ольденбурге количество реанимационных мероприятий во время его смен выросло в несколько раз. Более того, когда Хёгель уходил в отпуск на три недели, смертность в отделении падала до нормальных значений. Как только он возвращался - люди снова начинали умирать от внезапных остановок сердца.

Что делает руководство респектабельной немецкой клиники, имея на руках такие данные? Вызывает полицию? Инициирует токсикологическую экспертизу? Нет. Они вызывают Хёгеля в кабинет и предлагают ему сделку. Они просят его уволиться по собственному желанию в обмен на отличную рекомендательную характеристику. В немецком трудовом праве существует понятие Zeugnis - характеристика от работодателя. От того, как она написана, зависит вся дальнейшая карьера медика. Клиника Ольденбурга выдала человеку, которого подозревала в серийных убийствах, бумагу, в которой хвалила его профессионализм, стрессоустойчивость и умение работать в критических ситуациях. Они просто перекинули проблему за забор, чтобы не портить статистику учреждения и не получать иски от родственников.

С этой идеальной характеристикой в 2002 году Хёгель переходит на работу в клинику соседнего города Дельменхорст. Он попадает в отделение интенсивной терапии. И конвейер запускается на полную мощность.

Здесь важно понять профиль Хёгеля и его мотивы. Он не был садистом в классическом понимании этого слова. Ему не нравилось смотреть на мучения. Материалы судебно-психиатрической экспертизы, которую позже проводил профессор Макс Штеллер, описывают Хёгеля как человека с тяжелейшим нарциссическим расстройством личности. Он страдал от комплекса неполноценности и отчаянно нуждался в признании коллег. В реанимации он нашел идеальный способ стать героем.

Его метод был пугающе примитивным. Во время ночных смен, когда врачи отдыхали, а контроль ослабевал, Хёгель подходил к пациентам, которые находились в стабильном состоянии. Он вводил им в вену препараты, вызывающие острую сердечную недостаточность или остановку дыхания. В его арсенале были аймалин, соталол, лидокаин, хлорид кальция и амиодарон. Это тяжелая артиллерия кардиологии. Препараты хранились в шкафчиках, строгий поштучный учет ампул на тот момент не велся.

Введя смертельную дозу, Хёгель ждал, пока монитор покажет падение показателей. Затем он сам нажимал тревожную кнопку, созывал бригаду и бросался реанимировать пациента. Он делал непрямой массаж сердца, работал дефибриллятором, отдавал команды. Он хотел быть в центре внимания, хотел слышать похвалу от старших врачей за грамотные действия в критической ситуации. Коллеги в Дельменхорсте даже дали ему прозвище - Спасательный Рэмбо. Он всегда оказывался рядом, когда кто-то умирал.

Проблема Хёгеля заключалась в том, что человеческий организм, особенно ослабленный после операции, плохо переносит остановку сердца на фоне передозировки антиаритмиками. Большинство пациентов, которых Хёгель отправлял в кому ради своего шоу, не возвращались. Он убивал их, пытаясь поиграть в спасателя. На допросах он потом заявит, что чувствовал эйфорию, когда ему удавалось вернуть человека с того света, и глубокое разочарование, когда пациент умирал. Но это разочарование длилось пару часов, а потом он шел к следующей койке за новой дозой адреналина.

В Дельменхорсте статистика стала кричать в голос. За три года работы Хёгеля расход гилуритмала в отделении вырос в шесть раз по сравнению с предыдущими периодами. Смертность подскочила в два с половиной раза. Уборщицы находили пустые ампулы от кардиопрепаратов в мусорных ведрах возле коек пациентов, которым эти лекарства не выписывали. Коллеги начали шушукаться. Некоторые врачи прямо говорили руководству клиники, что Хёгель убивает людей. Но менеджмент больницы Дельменхорста пошел по пути коллег из Ольденбурга - они игнорировали сигналы. Они боялись скандала больше, чем трупов.

Поворот в деле произошел не благодаря полиции, а благодаря настойчивости родственников. Дочь одной из погибших пациенток, Катрин Пешель, не поверила в естественную смерть матери. Она начала писать жалобы в прокуратуру, требуя эксгумации и нормального расследования. Прокуратура долго отмахивалась, ссылаясь на приговор 2008 года. Но давление прессы и новых заявителей сделало свое дело. В 2014 году криминальная полиция Ольденбурга создала специальную комиссию Кардио.

15 следователей сели за столы и запросили архивы обеих клиник. Они взяли журналы дежурств Нильса Хёгеля с 1999 по 2005 год. Они наложили эти журналы на свидетельства о смерти пациентов. Результат шокировал опытных сыщиков. Подозрительными оказались более пятисот смертей.

Началась логистическая операция, аналогов которой в немецкой криминалистике не было. Чтобы доказать вину Хёгеля, полиции нужны были токсикологические данные. Но пациенты умерли десять - пятнадцать лет назад. Следствие запросило разрешения на эксгумацию 134 тел. Могилы находились на 67 кладбищах по всей Германии, несколько тел пришлось эксгумировать в Польше и Турции, куда родственники увезли погибших.

Процесс эксгумации был изматывающим. Бригады криминалистов и судмедэкспертов работали в палатках на кладбищах в любую погоду. Вскрывали свинцовые и цинковые гробы, работали с останками разной степени разложения. Экспертам повезло в одном факте из области химии. Аймалин и соталол обладают высокой устойчивостью к распаду. Даже спустя десятилетие токсикологи находили следы этих препаратов в костном мозге, волосах и глубоких мышечных тканях эксгумированных тел. Чтобы исключить ошибку, полиция брала пробы почвы вокруг гробов - нужно было доказать, что химикаты не попали в останки из земли. И грунт, что не удивительно, был чистым.

Лаборатории выдавали результаты порциями. Каждый положительный тест на аймалин у пациента, которому его не прописывали, становился новым эпизодом обвинения. Цифра росла. Десять. Тридцать. Шестьдесят. Хёгеля начали возить на допросы из тюрьмы, где он отбывал свой первый срок.

На допросах он вел себя своеобразно. Следователи отмечали его абсолютное спокойствие. Он не запирался, но и не помогал следствию сверх необходимого. Он подтверждал эпизоды, если ему показывали результаты токсикологии. Когда его спросили, сколько всего человек он убил, Хёгель равнодушно ответил, что перестал считать после пятидесятого. Он признал, что в Дельменхорсте убил около шестидесяти человек, а в Ольденбурге - около тридцати. Он заявил, что действовал из скуки и желания проявить себя.

Судебные процессы над Нильсом Хёгелем растянулись на годы. В 2015 году его признали виновным еще в двух убийствах и двух покушениях, приговорив к пожизненному заключению. Но главное разбирательство началось в октябре 2018 года, когда комиссия Кардио завершила работу. Ему предъявили обвинение в 100 убийствах.

Зал суда в Ольденбурге пришлось перенести в выставочный центр Везер-Эмс-Халле - обычный суд не вмещал количество родственников жертв, прессу и адвокатов. Хёгель сидел за столом защиты, спрятав лицо за синей папкой от камер. Когда камеры выключали, он опускал папку. Очевидцы вспоминали, что он выглядел откровенно скучающим. Он слушал показания семей, у которых отнял близких, без малейших эмоций. Он зевал, когда эксперты зачитывали химические формулы из отчетов.

Профессор Макс Штеллер, выступая на суде, заявил, что Хёгель не сумасшедший. Он полностью отдавал отчет в своих действиях. У него не было провалов в памяти. Он планировал каждое убийство, выбирал время, прятал пустые ампулы и имитировал панику. Его извинения перед семьями, произнесенные в последнем слове, Штеллер назвал пустой формальностью, заученной фразой, лишенной эмпатии. Хёгель жалел только себя.

Шестого июня 2019 года суд признал Нильса Хёгеля виновным в 85 убийствах. По пятнадцати эпизодам суд вынес оправдательный приговор за недостатком улик - останки слишком сильно разложились, чтобы эксперты могли дать стопроцентную гарантию наличия препаратов. Хёгель получил пожизненное заключение с особой тяжестью вины, что исключает досрочное освобождение через 15 лет по немецким законам. Он стал самым массовым серийным убийцей в истории мирной Германии.

Но на этом дело не закончилось. Работа комиссии Кардио вскрыла ту самую круговую поруку в клиниках, с которой все началось. Полиция возбудила уголовные дела против бывших руководителей больниц в Ольденбурге и Дельменхорсте. Их обвинили в даче ложных показаний на первых этапах следствия и в оставлении пациентов в опасности. Врачи, которые выдали Хёгелю ту самую рекомендательную характеристику, оказались на скамье подсудимых. Суды над ними шли тяжело. Адвокаты медиков доказывали, что в начале нулевых у руководства не было прямых доказательств, а были только статистические подозрения, с которыми нельзя идти в полицию из-за угрозы иска о клевете. Система защищала сама себя до последнего.

Я посмотрел финальные отчеты по делу комиссии Кардио. Там есть один показатель, который не вошел в официальный приговор, но остался в рабочих бумагах. Следователи подсчитали количество кремаций пациентов, умерших в смены Хёгеля за шесть лет его работы. Прах невозможно проверить на аймалин. Учитывая частоту смертей и статистическую вероятность, аналитики полиции предполагают, что реальное количество жертв Нильса Хёгеля превышает 300 человек. Большинство из них сгорели в печах крематориев вместе с доказательствами, оставив после себя только записи в журналах дежурств, которые главврачи так старательно прятали в архивах.

Аудиоверсию данного поста оставил здесь

Такие разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний. Всё что не вошло в статью и фото из материалов дела выложил у себя на бусти, ссылка в шапке профиля.