Малиновое вино #13
Глава 13. Грибы и вода
Утро пятницы встретило Асю тихим светом, пробивавшимся сквозь занавески. Она открыла глаза и первым делом вспомнила вчерашний вечер. Луна, яблоня, Витя, его губы — и бабушка, тётя Надя, Вера Степановна на крыльце. Она зарылась лицом в подушку, чувствуя, как щёки снова заливает румянец. Но вместе со стыдом пришло и тепло. Витя любит её. Она любит его. И все уже знают.
С кухни тянуло блинами. Ася умылась, оделась и вышла на веранду. Бабушка уже сидела за столом, а напротив неё — Витя. На столе возвышалась стопка тонких, кружевных блинов, рядом стояла сметана, варенье и мёд. Увидев Асю, Витя поперхнулся чаем и покраснел. Она тоже покраснела. Так они и стояли, глядя друг на друга, пока бабушка не хмыкнула:
— Садись уже. Блины стынут. И не краснейте так — я вас вчера уже видела.
— Ба! — Ася залилась краской ещё гуще.
— А что «ба»? Я же не ругаю. Я рада. Только вы уж поаккуратнее там… у калитки. А то соседи увидят.
— Они уже видели, — буркнул Витя и тут же осёкся.
Бабушка засмеялась и подвинула к ним варенье.
После завтрака они вышли за калитку. Витя сразу взял Асю за руку, и они пошли по пыльной дороге. Утро было свежим после вчерашнего дождя, в палисадниках блестели капли на бархатцах, где-то мычала корова.
— Ну что, — сказал Витя, — сегодня в лес? За грибами?
— И за уликами, — добавила Ася. — Помнишь, мы нашли кострище в старом саду? А в лесу тоже было. Может, ещё что-то найдём.
У Сашиного дома уже собрались все. Олег и Наташа сидели на лавочке, Саша возился с корзинками, а Цыган, увидев Асю и Витю, забил хвостом по крыльцу. Наташа, заметив их, хитро прищурилась:
— О, а вот и наши голубки! Как спалось после вчерашнего?
— Наташа! — Ася вспыхнула.
— А что? Вся деревня уже знает.
Витя застонал и закрыл лицо рукой. Олег хлопнул его по плечу:
— Ничего, брат. Зато теперь официально. Мы за вас рады.
— Мы тоже рады, — сказала Ася, беря Витю за руку. — А теперь давайте за грибами. И за уликами.
Пока собирались, по дороге мимо дома Саши прошла Маша. В руке у неё был небольшой бидончик — видимо, она шла на ферму за молоком. Увидев ребят, Маша замерла и смущённо улыбнулась:
— Ой, здравствуйте! А я на ферму собралась. Молоко нужно. А то у нас кончилось.
Саша тут же шагнул вперёд:
— Маша! А давай с нами? В лес, за грибами. У меня как раз вторая корзинка есть. Ферма подождёт, а грибы — нет. Хочешь, вместе собирать будем? Я тебе всё покажу — где лисички, где белые. А разобраться помогу.
Маша замялась, перевела взгляд с бидончика на Сашу, потом на корзинки, потом снова на Сашу.
— А как же молоко?..
— Молоко и завтра можно купить. А грибы — они сегодня. Пойдём. Я рядом буду.
Маша улыбнулась, и её круглое лицо засветилось.
— Ладно. Уговорил. Только бидончик я у вас на крыльце оставлю. И маме скажу, что я… эм… задержалась.
— Скажешь, что грибы собирала, — подсказала Наташа. — Мама оценит.
Маша поставила бидончик на крыльцо, поправила платок и взяла у Саши корзинку. Так, всей компанией, они двинулись в лес.
Лес встретил их прохладой и запахом хвои. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на земле золотые пятна. Грибов было много — лисички, подберёзовики, даже несколько белых. Наташа с Олегом о чём-то негромко переговаривались и время от времени спорили, кто нашёл больше. Цыган бежал впереди, обнюхивая каждую травинку. Ася и Витя, как всегда, отстали — держались за руки, иногда останавливались, чтобы сорвать цветок или просто посмотреть друг на друга.
Саша и Маша шли рядом. Он показывал ей грибы — где лисички, где подберёзовики, а где лучше не трогать. Маша слушала внимательно, иногда переспрашивала, иногда смеялась, когда ошибалась. Через полчаса она уже сама находила лисички, и Саша только одобрительно кивал.
— Вот видишь, — сказал он. — У тебя талант.
— Это не талант, — Маша улыбнулась. — Это ты хорошо объясняешь.
— Может, и так. Но вместе всё равно лучше.
— Вместе — да.
Они дошли до знакомой поляны с кострищем. Здесь ничего не изменилось: те же камни, та же зола, те же бутылки в кустах. Но сегодня к ним прибавилась ещё одна — пустая, из-под клубничного вина.
— Смотрите, — Ася подняла её. — Свежая. Значит, он был здесь недавно.
— Может, даже вчера, — сказал Витя, разглядывая золу. — Костёр ещё тёплый.
Маша, которая до этого тихо стояла с корзинкой, вдруг перевела взгляд с бутылки на ребят и тихо спросила:
— Подождите… Вы что, вора ищете? Настоящего? Того самого, который вино ворует?
Ася кивнула:
— Да. Мы уже неделю расследуем.
Маша побледнела и прижала ладонь к груди:
— Ой… А я думала, вы просто грибы собираете. А тут такое. Это же опасно? Вдруг он вернётся? Вдруг он нас увидит?
— Не бойся, — Саша шагнул к ней и осторожно коснулся её руки. — Мы с тобой. Мы никого не обвиняем, просто собираем улики. А если что — я рядом.
Маша посмотрела на него, потом на остальных и тихо выдохнула:
— Ну… если вы все вместе, тогда ладно. А то я уже представила, как мы тут прячемся, а он из кустов выходит.
— Не выйдет, — уверенно сказал Витя. — Мы пока только смотрим. И никого не трогаем.
Маша кивнула, всё ещё прижимая руку к груди, но уже не выглядела испуганной. Саша не убирал руку с её ладони.
Обратно шли уже с полными корзинками. День разгорался жаркий, и Наташа вдруг предложила:
— А давайте после обеда на речку? На плотину. Искупаемся.
— Отличная мысль, — подхватил Олег. — Я уже весь пропылился.
Все засмеялись и договорились встретиться после обеда у Сашиного дома.
Дома их ждала бабушка. На веранде уже стоял большой стол, накрытый клеёнчатой скатертью. Посередине возвышалась кастрюля с окрошкой, а вокруг — тарелки с зеленью, сметаной, нарезанными яйцами и хлебом.
— А ну, грибники, мыть руки и за стол! — скомандовала Зинаида Павловна. — Окрошка стынет! Хотя ей положено быть холодной. Но вы поняли.
Все засмеялись, быстро умылись и расселись вокруг стола. Окрошка была идеальной — кисловатая, холодная, с укропом и редиской. Олег съел две тарелки, за что получил от Наташи прозвище «бездонный». Саша и Маша сидели рядом, и он аккуратно подкладывал ей хлеб. Витя и Ася сидели напротив, иногда касаясь друг друга коленями под столом, и каждый раз от этого прикосновения у Аси замирало сердце.
После обеда все двинулись к речке. Плотина встретила их тёплой водой и прохладным ветерком. Деревья склонялись к воде, создавая уютную тень у берега. Цыган, увязавшийся следом, тут же забежал в воду по пузо и принялся громко лакать.
Первым в воду зашёл Олег — с криком и фонтаном брызг. Наташа засмеялась и нырнула следом. Саша и Маша сидели на берегу, болтая ногами в воде и о чём-то тихо разговаривая. А Витя и Ася зашли в воду вдвоём, держась за руки. Вода была прохладной, но тело быстро привыкло.
Витя вдруг подхватил Асю на руки — легко, как пушинку. Она ахнула и обхватила его за шею. Прохладная вода касалась её кожи, но сквозь неё она чувствовала тепло его рук — надёжное, сильное, родное. Солнце блестело на воде, шумели ивы, где-то смеялись Наташа с Олегом, но для Аси весь мир сжался до этого момента. До его глаз, до его рук, до тепла, которое шло сквозь прохладу.
Она наклонилась и поцеловала его.
Витя замер. А потом улыбнулся так, будто у него внутри зажглось солнце.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я знаю, — сказала Ася, всё ещё обнимая его за шею. — И я тебя.
Он осторожно опустил её в воду, но рук не убрал. Они стояли по пояс в реке, держась друг за друга, и ничего больше не было нужно.
Они купались долго, до самого вечера. Плавали наперегонки, брызгались, лежали на воде, раскинув руки, и смотрели в небо. Наташа учила Олега нырять, но он только пускал пузыри и жаловался, что вода «неправильная». Саша и Маша сначала просто сидели на берегу, но потом тоже зашли в воду — и Саша держал её за руку, пока она неуверенно заходила по пояс. Цыган плавал за палкой, которую кидал ему Олег, и каждый раз возвращался с таким гордым видом, будто спас утопающего.
Когда солнце начало клониться к закату, выбрались на берег. Расстелили полотенца, легли на траву. Говорили о пустяках, о фестивале, о том, что лето — лучшее время года. И в этом молчании, в этих разговорах, в том, как они все были вместе, было что-то очень правильное и настоящее.
Потом, когда начало темнеть, Олег вдруг сел и хлопнул себя по колену:
— Слушайте! А давайте сегодня вечером у меня в сарае соберёмся? У нас там свет есть, стол, лавки, радио. В карты поиграем. Мама разрешила. И даже бутылочку вина обещала дать. Одну. Для настроения.
— В карты? — оживилась Наташа. — Я только «дурака» умею.
— Вот в «дурака» и будем. Кто проиграет — тот завтра помогает на конюшне.
— Это ты специально, — заметил Саша. — Ты всегда проигрываешь.
— Поэтому и предлагаю. Мне на конюшне нравится.
Все засмеялись и согласились. Договорились собраться после ужина.
Дома Ася помогла бабушке с посудой, переоделась в лёгкое платье и стала ждать Витю. Когда стемнело, у калитки раздались знакомые шаги.
— Ася! — позвал он негромко.
Бабушка выглянула из кухни и, увидев Витю, кивнула:
— Идите уж. Только не засиживайтесь. И Асю проводи до калитки, когда обратно пойдёте. Ночью одной страшно.
— Конечно, Зинаида Павловна, — Витя кивнул. — Я её под присмотром.
— Вот и славно. Под присмотром — это хорошо. Особенно когда присмотр — Витя.
Ася закатила глаза, но улыбнулась. Они вышли за калитку, и Витя сразу взял её за руку.
Сарай у Олега оказался на удивление уютным. Посередине стоял старый деревянный стол, накрытый плюшевой скатертью с бахромой — бордовой, чуть вытертой по краям, но всё ещё красивой. Вокруг стола — несколько табуреток и две длинные лавки. С потолка свисала лампочка, заливавшая всё мягким жёлтым светом. В углу, на полочке, стоял старенький радиоприёмник, из которого негромко лилась музыка — что-то спокойное, с гитарой.
Все уже собрались: Олег с Наташей сидели на одной лавке, Саша с Машей — на другой. Для Аси и Вити осталась одна табуретка на двоих. Витя сел первым и, чуть смущаясь, притянул Асю к себе на колени. Она устроилась у него на коленях, положив руку ему на плечо, а он осторожно обнял её за талию, поглаживая большим пальцем сквозь ткань платья.
Олег достал колоду карт, и началась игра. Сначала в «дурака», потом в «верю — не верю». Олег проигрывал с завидной регулярностью и каждый раз драматично закатывал глаза. Наташа смеялась, Саша подначивал, Маша, раскрасневшись, внимательно следила за игрой и изредка поглядывала на Сашу.
Витя играл невнимательно — то и дело отвлекался. Его ладонь скользила по спине Аси — медленно, успокаивающе, иногда замирая между лопаток, иногда спускаясь чуть ниже, к пояснице, а потом снова поднимаясь. Ася чувствовала тепло его руки через платье и прижималась к нему чуть теснее. В какой-то момент он, забывшись, погладил её по бедру — легко, почти невесомо. Она не отстранилась, только чуть порозовела и поправила карты в руке.
— Витя, твой ход, — напомнил Саша.
— А? — он вздрогнул. — Да, сейчас.
Все засмеялись. Олег хмыкнул:
— По-моему, кое-кто сегодня вообще не в картах.
— Я в картах, — возразил Витя, но руку с Асиной талии не убрал. — Просто задумался.
— О чём? — ехидно спросила Наташа.
— О том, что Олег опять проиграет.
Олег ахнул, Наташа засмеялась, и игра продолжилась. Ася положила голову Вите на плечо и чувствовала, как его пальцы продолжают выводить невидимые узоры на её спине. Ей было спокойно. Тепло. Хорошо.
Потом Олег ненадолго вышел и вернулся с бутылкой вина — тёмной, с аккуратной этикеткой.
— Мама дала. Сказала — «для хорошей компании». По чуть-чуть. Всем хватит.
Он разлил вино по стаканчикам — совсем немного, на донышке. Все взяли свои стаканчики, и на секунду стало тихо.
— Ну, — сказал Олег, поднимая свой, — за лето. За нас. И чтобы вор попался.
— За лето, — эхом отозвались все.
Вино было сладкое, с ягодным вкусом, и чуть обжигало горло. Ася сделала глоток и почувствовала, как по телу разливается тепло. Витя, сидевший сзади, чуть крепче обнял её и мягко погладил по бедру — теперь уже не случайно, а осознанно и нежно. Она накрыла его ладонь своей и чуть сжала.
Они играли ещё долго. Потом просто сидели, слушали радио и разговаривали. Говорили о фестивале, о том, кто какое вино будет выставлять, о планах на оставшееся лето. Олег рассказывал смешные истории про свою маму и её эксперименты с вареньем. Наташа спорила с ним, Саша и Маша тихо смеялись, Витя иногда вставлял слово, а Ася просто слушала, прижимаясь спиной к его груди, и чувствовала, как его рука гладит её по плечу, по спине, замирает на талии. Она чувствовала себя счастливой.
Когда радио заиграло что-то медленное, Олег вдруг встал и протянул руку Наташе:
— Потанцуем?
— В сарае? — она удивлённо подняла бровь.
— А что? Сарай — тоже место для танцев. Особенно если с тобой.
Наташа засмеялась, но встала, и они закружились между столом и лавками — немного неуклюже, но очень искренне. Саша посмотрел на Машу, Маша — на Сашу, и они оба покраснели.
Витя наклонился к Асе и тихо спросил:
— А мы?
— Мы — тоже, — она улыбнулась и встала.
Они танцевали медленно, держась за руки, и весь мир снова сузился до двоих. Лампочка покачивалась под потолком, радио тихо пело, а где-то за стеной стрекотали сверчки.
Расходились уже за полночь. Витя проводил Асю до калитки, и они остановились под старой яблоней. Ночь была тёплой и тихой, только сверчки пели в траве.
— Спокойной ночи, — прошептала Ася.
— Спокойной ночи, — ответил Витя, но не двинулся с места. Он смотрел на неё — на её глаза, на губы, на то, как лунный свет падает на щёку. А потом шагнул ближе и поцеловал.
Это был не тот нежный, осторожный поцелуй, как на плотине. В нём было больше — накопившееся за весь вечер тепло, ожидание, желание быть ещё ближе. Витя обнял её крепко, прижимая к себе, и Ася ответила, запуская пальцы в его волосы. Они целовались долго, не в силах оторваться друг от друга. Его ладони скользили по её спине — медленно, горячо, очерчивая каждый изгиб, спускаясь к талии, а потом снова поднимаясь вверх. Она чувствовала его дыхание, его тепло, его руки — везде. Он на мгновение оторвался от её губ и поцеловал в шею — нежно, чуть дольше, чем обычно. У Аси перехватило дыхание, и она прижалась к нему ещё теснее.
Где-то вдалеке залаял Цыган. Раз, другой, третий — и смолк. Ася вздрогнула, словно очнувшись, и чуть отстранилась. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Витя смотрел на неё — в его глазах было столько нежности и чего-то ещё, от чего у неё подкашивались ноги. Она, не отводя взгляда, снова подалась вперёд и поцеловала его — коротко, но так, будто ставила точку. Или многоточие.
— Иди, — тихо сказала она. — Завтра увидимся.
— Завтра, — он кивнул и, всё ещё держа её за руку, сделал шаг назад.
Ася зашла в дом, прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. Она поднесла пальцы к губам, чувствуя, как они всё ещё горят. Потом медленно выдохнула и прошла к себе.
Перед сном Ася села за стол и открыла тетрадку. Записала всё, что было за день, и закончила:
«Пятница. Лес, грибы, купание, окрошка, карты в сарае у Олега. Танцевали под радио. Весь вечер сидела у Вити на коленях, а он гладил меня по спине. Потом целовались у калитки. Долго. Я и не знала, что так бывает. От его рук тепло и спокойно. Кажется, мы стали одной компанией — настоящей. И Саша с Машей тоже. И Олег с Наташей — как всегда. Я счастлива».
Она закрыла тетрадку и выглянула в окно. На яблоне сидел дрозд Валера и смотрел на неё круглым глазом. Ася улыбнулась и легла спать. Завтра будет новый день. И Витя придёт.