Малиновое вино #12
---
Глава 12. Ловушка
Утро четверга встретило Асю запахом оладий и бабушкиным голосом, доносившимся с кухни. Петр Афонасьевич сегодня был в ударе — кукарекал так, будто пытался перебудить всю деревню. Ася потянулась в кровати и улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер: плотина, закат, Витя, его руки в её волосах и слова, которые теперь звучали в ней постоянно.
Она встала, умылась и села завтракать. Бабушка уже налила ей чай и пододвинула тарелку с оладьями.
— А где Витя? — спросила Ася, выглядывая в окно. У калитки было пусто.
— Ты так спрашиваешь, как будто он тут ночует, — спокойно ответила бабушка. — Придёт ещё, не переживай. Ешь давай.
Ася принялась за оладьи. Бабушка села напротив, подпёрла щёку рукой и вдруг спросила задумчиво:
— Слушай, а вы в институте своём, в медицинском, анатомию уже изучаете?
— Пока нет, — Ася пожала плечами. — С осени начнём.
— Ну, когда начнёте — ты мне расскажи, — бабушка подмигнула. — Я хоть и не врач, но жизнь прожила. Анатомия — дело важное. Особенно когда молодая и влюблённая. Ты главное помни: всё нужно делать с умом. Осторожно. Или вообще пока не делать, если не готова. Понимаешь?
Ася замерла с оладьей в руке и покраснела так, что уши загорелись.
— Ба!
— А что «ба»? Я женщина взрослая, всё понимаю. Ты у меня умница, но голова от любви тоже кружится. Так что думай головой. А не только сердцем.
В дверь постучали. Ася выдохнула с облегчением и пошла открывать. На пороге стоял Витя — свежий, с букетиком ромашек.
— Доброе утро. Я не слишком рано?
— В самый раз, — сказала Ася и, встав на цыпочки, поцеловала его в щёку. — Бабушка как раз про анатомию рассказывает.
— Про что? — Витя удивлённо поднял бровь.
— Про медицинскую, — бабушка выглянула из кухни и хитро улыбнулась. — Проходи, Витя, чай пить. И не слушай нас, это женские разговоры.
Витя улыбнулся, пожал плечами и сел за стол. Ася спрятала пылающие щёки за чашкой чая и сделала вид, что очень занята оладьями.
Бабушка, довольно хмыкнув, ушла на кухню — у неё там как раз подходило тесто для пирога. Витя и Ася остались вдвоём. Он подвинул к ней поближе варенье и тихо спросил:
— Ты чего такая красная? Бабушка опять про медицинский спрашивала?
— Типа того, — Ася вздохнула. — Про анатомию.
— Анатомия — это серьёзно, — с умным видом кивнул Витя. — Я тоже буду её изучать. На стоматолога. Зубы — это же тоже анатомия.
— Зубы — это челюстно-лицевая область, — машинально поправила Ася.
— Ого. Ты уже разбираешься.
— Я просто запомнила. Случайно.
— Случайно запомнила челюстно-лицевую область? Ты точно будущий врач.
Ася засмеялась и наконец расслабилась. Витя всегда умел её рассмешить — даже когда она краснела до корней волос.
— Ладно, — сказала она, допивая чай. — Пошли. Нас уже ждут.
— Пошли. Ловушка сама себя не устроит.
— Ты прямо как шпион.
— Я универсальный защитник. Могу и ловушки, и авоськи, и челюстно-лицевую область.
Ася улыбнулась и покачала головой, и они вышли на крыльцо, где их уже ждало тёплое летнее утро.
После завтрака они вышли за калитку. Витя сразу взял Асю за руку, и они пошли по пыльной дороге — как всегда, вместе. Утро было тёплым, но не жарким, в палисадниках цвели бархатцы, где-то мычала корова.
— Значит, ловушка, — сказал Витя. — Думаешь, сработает?
— Должна, — Ася пожала плечами. — Если ему нужно вино, он обязательно заглянет туда, где оно плохо лежит.
— А где оно будет плохо лежать?
— У старого сарая на окраине. Им давно никто не пользуется, но все о нём знают. Оставим бутылку прямо у входа. Спрячемся в кустах и будем ждать.
— Как в кино, — улыбнулся Витя.
— Как в кино. Только у нас вместо пистолетов — творог и баранки.
У Сашиного дома их уже ждали. Олег и Наташа сидели на лавочке, Саша возился с велосипедной цепью. Цыган, увидев Асю и Витю, забил хвостом по крыльцу и перевернулся на спину — чешите, мол.
— Ну что, — Олег хлопнул в ладоши, — будем ловушку готовить?
— Будем, — кивнула Ася. — Бабушка разрешила взять одну бутылку малинового. Старую, не фестивальную. Сказала — для дела не жалко. Когда пойдём к сараю, зайдём за ней. Оставим бутылку прямо у входа, спрячемся в кустах и будем ждать.
План был простой. Ася его изложила, но Наташа, выслушав, помолчала, а потом сказала задумчиво:
— Знаете, вероятность того, что вор пойдёт к сараю, почти равна нулю.
— Почему? — Олег уставился на неё.
— Ну смотрите: если человек пьёт вино, значит, он в нём разбирается. А если он разбирается, он не будет подбирать бутылку с непонятно чем. Кто вообще в здравом уме возьмёт бесхозную бутылку у старого сарая? Вдруг там отрава? Или уксус? Или вообще вода?
Повисла тишина. Олег открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Саша перестал возиться с цепью.
— А ведь правда, — медленно сказала Ася. — Я об этом не подумала.
— Вот именно, — Наташа скрестила руки на груди. — Нам нужно думать, как ещё найти вора. Ловушка с бутылкой — это слишком наивно.
— И что ты предлагаешь? — спросил Витя.
— Я пока не знаю. Но может, не ловушку, а наблюдение? Или опрос? Или вообще поискать следы не у сарая, а там, где он точно бывает — у шалаша, в лесу, у старого сада.
— Шалаш? — переспросил Саша. — А почему шалаш?
— Потому что мы знаем, что там бывают люди, — пояснила Наташа. — Вася, Коля и Толя там часто сидят. Может, это их место. Или того, кого мы ищем. В любом случае, стоит проверить.
— Старый сад, — Ася задумалась. — Мы там ещё не были. Может, стоит проверить?
— Стоит, — кивнула Наташа. — Если у него есть ещё одно место, то старый сад — идеальный вариант. Там никого нет, зато есть деревья и тень.
— Тогда идём туда сегодня, — предложил Витя. — Прямо сейчас. Чего тянуть?
Так и решили. Старый сад находился на другом конце деревни — заброшенный участок, где когда-то росли яблони и груши. Теперь там было дико и тихо, только птицы пели. Ребята осторожно пробрались через заросли, и первое, что бросилось в глаза — старое кострище. Такое же, как в лесу. Камни, зола, несколько обгорелых веток.
— Смотрите, — Ася присела на корточки и подняла с земли знакомую пачку из-под сигарет. Белую, с красным кругом и чёрным конём. — Опять эти.
— Тут был недавно, — сказал Витя, разглядывая золу. — Может, даже вчера.
— Значит, старый сад — тоже его место, — подытожила Ася. — Теперь мы знаем точно: это местный. И он ходит сюда регулярно.
В этот момент за спиной раздался треск веток. Все вздрогнули и обернулись. Из кустов, отряхиваясь от листьев и слегка покачиваясь, вышел мужчина в кепке и тельняшке — дядя Коля. В одной руке он держал несколько яблок-паданцев, в другой — дымящуюся сигарету. Из нагрудного кармана у него торчала та самая пачка: белая, с ярким красным кругом, на котором был нарисован чёрный конь. Из бокового кармана штанов выглядывало горлышко бутылки.
— О, молодёжь! — он радостно заморгал. — А вы чего тут? За яблочками?
— Ну, почти, — Ася не нашлась что ответить. — Гуляем.
— Гуляете — это хорошо. Я вот тоже гуляю. — Он сделал затяжку и выпустил дым. — Сейчас ещё на ферму пойду, к девчонкам. Они там творог делают, а я им яблочек принесу. Угощайтесь, кстати.
Он протянул ребятам яблоки. Олег взял одно, недоверчиво покрутил в руке.
— Кисловаты, но под водочку — самое то, — дядя Коля ласково погладил бутылку, торчащую из кармана. Потом он кивнул на кострище за спинами ребят. — А вы, я смотрю, не одни тут гуляете. Тут на днях парень какой-то крутился. С корзиной. Я ещё подумал — может, тоже за яблоками. А потом гляжу — а у него из корзины горлышки торчат. Бутылочные. Может, грибник. Но грибы тут не растут.
Ребята переглянулись.
— А когда это было? — спросил Витя.
— Да позавчера. И на прошлой неделе тоже видел. Шёл быстро, оглядывался. Странный такой. Ну ладно, пойду я. У меня ещё водка непитая. И яблоки. Ну пока, пойду на ферму к девчонкам.
Он подмигнул и, чуть покачиваясь, скрылся в кустах.
Ребята проводили его взглядами.
— Вот тебе и свидетель, — хмыкнул Олег. — Пьяный, но наблюдательный.
— И курит те же сигареты, что мы находили, — заметила Ася. — Пачка такая же. Может, это он теряет пачки по всей округе?
— Он сказал, что видел какого-то парня с корзиной, — напомнила Наташа. — Может, тот парень тоже курит эти сигареты. Или Вася с ребятами. У них мы такую же видели.
Ася задумчиво кивнула. Стало понятно: у вора есть не одно, а несколько мест. И он явно не новичок — знает, где можно спрятаться.
После возвращения из старого сада они снова собрались у Сашиного дома. Наташа сидела на лавочке, вытянув ногу — та уже почти не болела, но она всё равно держала её на скамеечке. Олег устроился рядом. Саша принёс из дома кувшин кваса, а Цыган, почуяв, что разговоры будут долгими, улёгся под лавку.
— Значит, старый сад — тоже его место, — сказала Ася, принимая от Саши кружку с квасом. — Мы нашли кострище, пачку от сигарет, золу. И дядя Коля видел там какого-то парня с корзиной.
— Но кто он? — спросил Олег. — Мы уже неделю ищем, а всё ещё не знаем.
— Давайте подумаем по-другому, — предложил Витя. — Как он вообще залезал в сараи? Может, это даст нам зацепку.
Все задумались.
— Он мог быть бывшим заключённым, — предположил Олег. — Они умеют замки взламывать. У меня дядька сидел, так он потом всю жизнь на спор замки открывал. Говорил, что это как на велосипеде — не разучишься.
— Замки не взломаны, — покачала головой Наташа. — Мы же проверяли. У многих сараи были просто открыты. Бабушка Аси сама говорила — замок не вешала, потому что деревня своя. И у моей мамы так же. И у Веры Константиновны. Вор просто заходил, брал вино и уходил. Никакого взлома, никаких следов.
— Значит, это не обязательно бывший заключённый, — подытожила Ася. — Это может быть кто угодно.
— Даже бабка Клавдия, — хмыкнула Наташа. — Подошла, открыла дверь, взяла бутылочку и пошла к своему Егору.
Саша, который до этого молчал, вдруг покачал головой:
— Нет, не Клавдия.
— Почему? — Олег уставился на него.
— Потому что не во всех сараях было открыто, — Саша отхлебнул кваса. — У моей мамы, например, замок висел. Его не взломали, а просто перелезли через забор. Я сам смотрел — на столбе царапины остались, а сверху проволока отогнута. Клавдия бы не перелезла. Значит, вор молодой и спортивный.
— Молодой и спортивный, — повторил Олег. — Тогда, может, это вообще участковый?
Наташа засмеялась.
— Участковый? У которого китель на плечах и «Реал» под ним? Да он от телевизора до чайника еле доходит, какой из него спортсмен?
— Ну, должен же быть хоть один подозреваемый, — развёл руками Олег.
— У нас есть подозреваемые, — сказала Ася. — Вася, Коля и Толя. Они молодые. И вполне спортивные — мы видели, как они через забор у фермы сигали.
— Но их трое, — заметил Витя. — А дядя Коля говорил про одного парня.
— Может, они по очереди ходят? — предположила Наташа. — Или действуют вместе, но в сарай залезает кто-то один.
— В любом случае, надо за ними последить, — сказала Ася. — Просто понаблюдать. Без ловушек и засад.
На этом решили разойтись. Витя и Ася договорились встретиться вечером — просто погулять перед сном.
Когда начало темнеть, к бабушке Зинаиде Павловне пришли гости: тётя Надя, мама Вити, и его бабушка — Вера Степановна, сухонькая старушка с добрыми глазами и тихим голосом. Принесли с собой баночку липового мёда и бутылку смородинового вина — «на пробу».
Ася как раз была у Сашиного дома вместе со всеми. Ребята уже расходились. Витя вызвался проводить её до калитки — как всегда, впрочем. Они шли по тёмной улице, держась за руки, и мир снова сузился до двоих. У калитки, под старой яблоней, Витя остановился и притянул Асю к себе.
— Спокойной ночи, — прошептал он и наклонился к ней.
Они целовались — нежно, неторопливо, как целуются люди, для которых не существует никого вокруг. И в этот самый момент дверь дома открылась.
Бабушка Зинаида Павловна, тётя Надя и Вера Степановна вышли на крыльцо — и замерли. Прямо перед ними, в двух шагах, у калитки, Витя целовал Асю. Три женщины застыли, не в силах произнести ни слова.
Витя и Ася одновременно почувствовали, что на них смотрят. Они отстранились друг от друга — и замерли в ужасе. Четыре глаза (нет, шесть!) смотрели на них из темноты.
— Ой, — тихо сказала Ася и залилась краской до корней волос.
Витя, красный как помидор, пробормотал что-то невразумительное, резко развернулся и быстрым шагом, почти бегом, направился в сторону своего дома. Даже не попрощался.
Ася опустила голову, стараясь не смотреть на взрослых, и быстрым шагом пошла к дому. Проходя мимо, она еле слышно пробормотала:
— Добрый вечер... Извините...
И скрылась в своей комнате, плотно закрыв за собой дверь.
Тётя Надя, всё ещё стоя на крыльце, тихо засмеялась и покачала головой.
— Вот она, первая любовь, — тихо заметила она.
Вера Степановна поправила очки — но в глазах у неё была улыбка.
— Дай Бог им счастья.
Она подняла руку и медленно, широко перекрестила воздух — туда, где только что стояли Витя и Ася, а теперь лишь ветка яблони покачивалась в сумерках.
— Пусть будут счастливы, — тихо добавила бабушка Зинаида Павловна.
Они тихонько, стараясь не шуметь, вышли за калитку и свернули в сторону Витиного дома.
Ася сидела в своей комнате, уткнувшись лицом в подушку. Сердце колотилось где-то в горле. «Они видели. Они всё видели. Бабушка, тётя Надя, Вера Степановна... Все видели. Как я теперь им в глаза смотреть буду?» Она перевернулась на спину и уставилась в потолок. Потом улыбнулась — несмотря ни на что. Да, видели. Ну и пусть. Зато Витя её любит. И она его.
Позже, когда она вышла на веранду, бабушка сидела с чашкой чая и смотрела на неё хитрыми глазами.
— Ну что, сыщица? Как день прошёл?
— Хорошо, — Ася покраснела и уткнулась в чашку.
Бабушка ничего не добавила, только улыбнулась и подвинула к ней варенье. Ася поняла: ничего страшного не случилось. Взрослые всё поняли. И, кажется, были не против.
Перед сном она села за стол, включила лампу и открыла тетрадку. Записала всё, что узнала за день, и уже собиралась ложиться, когда в дверь тихо постучали.
— Ась, не спишь?
Бабушка. В халате, с распущенными волосами — значит, тоже собиралась ложиться.
— Не сплю. Заходи, ба.
Бабушка присела на край кровати, помолчала, разглядывая Асю. Потом вздохнула — не строго, а скорее задумчиво — и сказала:
— Ась, ты правда... поаккуратнее. Я не ругаю. Просто переживаю. Вы оба хорошие, и я рада. Но голова — она для того, чтобы думать. А сердце — чтобы любить. И одно другому не должно мешать. Особенно когда дело касается... ну, ты понимаешь.
Ася покраснела и кивнула.
— Я понимаю. Спасибо, ба.
— Вот и славно, — бабушка погладила её по голове и поднялась. — Спи давай. Завтра, кстати, твой Витя опять к завтраку придёт, я его уже пригласила.
— Ба!
— А что? Парень хороший, пусть приходит. Только ты больше не красней, а то оладьи остынут.
Она подмигнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Ася ещё немного посидела, глядя на закрытую дверь и чувствуя, как внутри разливается тепло. Бабушка не сердится. Она просто волнуется. И это от любви. Потом она дописала в тетрадку последнюю строчку:
«Бабушка сказала — поаккуратнее. Я понимаю, о чём она. И я постараюсь. Но Витю я всё равно люблю».
Она закрыла тетрадку и выглянула в окно. На яблоне сидел дрозд Валера и смотрел на неё круглым глазом. Ася улыбнулась и легла спать. Завтра будет новый день.