Колыбельная скрипуна⁠⁠

Скрип. Скрип. Скрип.

- Марк, проснись! – Яна ткнула мужа в бок. – Прислушайся.

- М-м-м? Опять глюки? – промямлил он и повернулся.

Скип–скрип.

- Половицы скрипят.

Но Марк уже не слышал ее. Перевернулся на спину и уснул. По квартире разнесся гортанный храп, будто рядом не муж, а трактор. Яна вжалась в матрас и натянула до носа одеяло. Чувство присутствия чего-то чужого, потустороннего не покидало ее с момента переезда. Мама шутила, что это домовенок повадился. Марк посмеивался. Он не верил ни в каких духов.

Черновы купили квартиру год назад. Риелтор, ушлая бабенка, быстро втюхала им жилплощадь, получила свои кровно заработанные и исчезла. А то, что им пришлось и трубы менять, и чуть ли не по кирпичику стены перекладывать – ее не волновало. Только паркет и оставили. Добротный такой, советский еще. Марку он нравился. Да и денег почти не осталось. Отциклевали и лаком покрыли. Надо было менять. А то скрип этот...

Переехать смогли только три недели назад. Еще не все коробки успели разобрать. Ходили, спотыкались о них по углам. Марк допоздна на работе, Яна, хоть и раньше приходила, но пока туда-сюда – ночь наступала. А за выходные много не сделаешь.

Получается, со дня переезда Яна не могла нормально спать. То скрип, то стук, то мужнин храп. А храпел Марк знатно, особенно на спине.

- Марк, послушай! – не отставала Яна. – Будто ходит кто.

- Еще раз разбудишь, уйду на диван! – прорычал он и спрятал голову под подушку.

Из кухни донесся глухой тяжелый стук. Яна включила ночник и огляделась. Никого. Марк не проснулся. А самой проверять страшно.

Списала все на кота. Видать, на комод запрыгнул и смахнул что-то. «Лишь бы не сувенирную статуэтку... – подумала она. – Утром всыплю ему! А еще полугодовой отчет надо считать...»

Яна работала бухгалтером в музыкальной школе. Работа не пыльная, только коллектив... творческий. Казалось, что у них в голове вместо мозгов – ноты. Особенно дотошная была скрипачка, Румина Абрамовна. Не дай бог ей зарплата меньше придет, чем она посчитала – с живой не слезет.

Яна дотянулась до мужа и ткнула его.

- Янка, ты дура!? – Марк потер левый бок. – Не тычь меня! И свет выключи!

- Я? – притворно удивилась она. – И пальцем не тронула. Приснилось тебе. Но раз уж не спишь, проверь, что там упало.

- Ага, не ты. Бабайка, мля. Знаешь, спи одна. То скрипит, то стучит ей. К врачу сходи уже, проверься.

- Вали, – обиделась Яна и отвернулась.

Марк сгреб свою подушку и скрылся в темноте гостиной. Яна закрыла глаза.

Скрип-скрип.

Уснула только под утро. Ну как уснула... так... задремала. Проснувшись через два часа, едва соскребла себя с кровати. Взглянув на сопящего на диване Марка, ушла в ванную.

Яна встала перед зеркалом и провела рукой по заспанному лицу. Под глазами зияли синяки от недосыпа. И цвет лица серовато-землистый стал. «Надо к косметологу сходить, – мелькнуло в голове. – Не девочка уже, тридцатка стукнула».

Опустив руку, она открыла кран. Взгляд снова невольно поднялся на отражение. Зеркальный облик подмигнул ей и скривился в ехидной усмешке, но ее собственное лицо оставалось неподвижным.

- Не спится тебе? – донеслось из глубины.

Яна отпрянула в сторону, по телу пробежала дрожь. Хотелось закричать, но горло сковало, язык закостенел.

Из комнаты послышались шаркающие шаги.

- Яна, ты че застряла? – недовольный голос Марка вернул ее в реальность. – Тебе до работы пятнадцать минут пешком, а мне еще час в электричке трястись.

Яна опустилась на край ванны, не в силах заставить себя посмотреть в сторону зеркала. Холодный металл обжигал обнаженные бедра. Через секунду в дверном проеме показалась рыжая голова Марка.

- Сидишь?

- Марк, – пролепетала она. – Посмотри в зеркало. Что там?

- Что-что? Башка моя немытая.

- И все?

- Киса, умывайся быстрее, – он встал над унитазом и зажурчал.

Яна никак не могла прийти в себя. Но привычная мужнина фамильярность отрезвила. В конце концов, она взрослая женщина, в домовят-привидений верить не по возрасту. А кривлянья в зеркале? Просто не проснулась еще.

«Надо больше спать», – мысленно пообещала самой себе и включила воду.

Весь день на работе Яна не могла сосредоточиться. Цифры никак не складывались. «1С» подвисала, форма отчета не подгружалась. А после обеда вообще сидя уснула. Кое-как дотянула до конца рабочего дня, встала и пошла домой. Уже по дороге позвонил Марк.

- Киса, я задержусь сегодня. Фома проставляется. Звезду обмывать будем.

- Ок, – ответила Яна, а после отбоя расстроенно добавила: – Ну и черт с тобой.

Перспектива провести вечер и ночь в одиночестве ее не прельщала. Муж вернется в лучшем случае под утро и на рогах. В крайний раз он перебудил весь подъезд, горланя во всю: «...йо-хо-хо и бутылка рому!». Яна потом долго выслушала от соседки Петровны с четвертого этажа: «Какая невоспитанная молодежь нынче пошла! Понаехали! Пьянь, да и только!»

- Сэм, Сэм! Мама дома. Кс-кс-кс, – едва переступив порог, позвала Яна. – Ну где ты, мохнатый коврик? Я тебе ливерную купила.

Обычно кот вальяжно выруливал из-за угла с протяжным «мау», а уж от запаха колбасы начинал тереться о ноги так, что аж искры летели.

- Сэм! – Яна кинула сумку и прямо в обуви прошла в кухню. – Сэм!

Неужели выскочил в подъезд, пока выходили утром? Нет, рыжую тушку заметили бы.

Кот нашелся в гостиной. Он сидел в углу, пялился желтыми глазами на противоположную стену и шипел, низко и протяжно. В прошлые выходные там темное пятно появилось. Скорее всего, плесень. Когда стены перекладывали, старые кирпичи все в ней были. Пригляделась – оно больше стало. Надо Марку напомнить, что он обещал заняться им: химией обработать и обои переклеить. Хорошо, после ремонта запасной рулон остался.

Стоило Яне только подойти, кот кинулся и вцепился в икру. Нестриженые когти проткнули насквозь джинсы и впились в кожу.

- Ах, ты ж тварь! – выругалась она, пытаясь отодрать озверевшее животное. – Пусти! Пусти! ПУСТИ!!

Сэм никак не отцеплялся. Ногу саднило от боли. Наконец он отвалился и с шипением забился под кровать.

- В приют поедешь, гад рыжий, – рявкнула она и ушла искать перекись.

Яна стянула джинсы. Из царапин сочилась кровь, загустевая бордовыми каплями на бледной коже. Сильно ей досталось. Антисептик зашипел и розоватой пеной стек на пол. Что нашло на Сэма? Может, перфоратора испугался? Соседи на этой неделе начали ремонт делать.

Пока не стемнело, решила разобрать коробки. Чтобы не слышать скрипов – врубила музыку. Но от громких басов стало только хуже. Словно скрипы спрятались за ними. Начала прислушиваться, искать, как вора в доме. Еще и Сэм сидел под кроватью и все время шипел. После часа такой нервотрепки сдалась, выключила музыку и закуталась в одеяло. Так и просидела, вздрагивая и пряча лицо в ладонях, пока Марк не вернулся. В ПЯТЬ УТРА!

В восемь Яна уже пришла на работу. Думала подремать часок. Положила голову на клавиатуру. Закрыла глаза и как провалилась.

Скрииип...

На лбу выступила испарина. Яна подняла голову. Фух, это просто дверь. На пороге стояла Румина Абрамовна. Посмотрела на часы – двенадцать дня.

- Яна Сергеевна, а когда расчетку-то дадите? – скрипачка окинула ее презрительным взглядом.

- Картридж поменяют в принтере, распечатаю, – Яна кивнула в сторону допотопного агрегата.

- Лишь бы не работать. А спать дома надо! – кинула напоследок Румина Абрамовна и удалилась.

«Кобра очкастая», – хотелось крикнуть ей вслед, но Яна сдержалась. А голос-то какой мерзкий... скрипучий. Ее передернуло, но, взяв себя в руки, она села дальше разбираться в отчете. В обед позвонил Марк.

- Киса, пойдем в кино?

- На что? – Яна открыла в браузере афишу ближайшего кинотеатра.

- На «Скрипача дьявола» хочу, – начал было он.

- Нет уж, хватит с меня «скрипучего», Марик. – в голове раздался скрип. – Или на комедию, или иди один. Во – «Любовь-свекла 3». На него и пойдем.

- Ладно, – протянул он. – На «Скрипача» с Фомой схожу.

- Вот вы, извращенцы, конечно. Мало вам мерзости на работе, так еще и в кино смотреть на нее ходите, – брезгливо проговорила Яна.

- Киса, самый страшный зверь – человек. Больше никого не надо бояться, – усмехнулся Марк.

- Ты заедешь?

- Да, возьми билеты. Ты к врачу записалась?

- Потом. Целую.

- До вечера, Кис.

Марк заехал ровно в семь. Всю дорогу он возмущался, что на такое г... никто не ходит. В кино народу действительно оказалось мало. Яна втайне надеялась, что сможет поспать. Не тут-то было. На соседнем ряду сидела тетка, прямо расплылась по сиденью, как кусок масла на сковородке. Она постоянно ерзала, отчего несчастную конструкцию распирало в разные стороны.

Скрип. Скрип.

«Твою мать! – ругалась про себя Яна. – Даже в кино эти скрипуны!»

Отмучившись, решили закинуться фастфудом и пошли домой. Там все опять по кругу: кот шипит, пол скрипит, Яна не спит. А Марк НЕ СЛЫШИТ. Дрыхнет, как убитый! Хотела под утро послать его проверить, протянула руку – пусто. Снова на диван ушел. А она даже не заметила!

Яна чувствовала, что больше не «вывозит». Уже сознание путается – не помнит, что было, а что нет. Мигрень началась. Решила: если сегодня ночью нормально не поспит, пойдет к врачу. Пусть что хочет назначает, а ей надо выспаться!

На работу шла, как на каторгу. Голова не просто болела – разрывалась на части. Отчет еле осилила, распечатала расчетные листы. У Румины Абрамовны все со скрипом, но сошлось. Можно выдохнуть.

В шесть часов вечера осознала, что с обеда пялится на заставку. Значит, вздремнула. Но лучше не стало. Ушла домой.

Марк снова на сутках. Домой идти было не просто страшно – едва она подошла к подъезду, ноги как бетоном залили. Присела на лавочку, собралась с духом. Лифт еще не работает, рухлядь скрипучая. Говорила: «Давай с мамой поживем, поднакопим». А Чернов ни в какую. Надоело ему с тещей жить. Все бубнил: «Ни вздохнуть, ни любовью заняться. Теща за стенкой каждый скрип считает». Устал он, в общем.

А Яна не устала?!?

Она медленно поднималась по лестнице. На четвертом пролете встретила Петровну. Сухо поздоровалась и пошлепала дальше.

СКРИИИП.

Соседка открыла люк мусоропровода.

Яна вздрогнула и чуть не упала. Вовремя ухватилась за перила.

Вошла в квартиру. В нос ударил запах кошачьих фекалий. Пошла искать кота. Тот сидел под диваном и нагадил там же. Значит, весь день не вылазил. Забился в угол и шипел. На кружок ливерки не приманился, так и сидел в своем убежище. Пришлось шваброй выгонять.

- Сдохнешь же с голоду, бестолочь, – цыкнула Яна и пошла в душ.

Встав под лейку, ей хотелось одного – смыть с себя скрип и забыть о нем, как о страшном сне. Кажется, она медленно сходит с ума. Марк же ничего не слышит. Всплакнула.

Потом Яна успокоилась, хотела поужинать под сериал. Откинулась на спинку стула – очнулась на финальных титрах. Еда осталась нетронутой. Плюнула, пошла спать.

Стоило выключить свет, как из гостиной начало тихо доноситься: скрип-скрип. Яна забралась с головой под одеяло и закрыла глаза. Пальцы на ногах похолодели.

Скрип! Скрип!

Кот выскочил из-под дивана и кинулся в темноту. Шипел и кидался на пятно на обоях. А потом забился под кресло и притих.

Яна набралась смелости, включила свет и заставила себя подняться с кровати.

- Сэм? Сэмушка! Иди к маме. Что с тобой?

Она опустилась на колени и заглянула к коту. Он бесформенной кучей лежал на полу и трясся, как эпилептик. Желтые глаза светились неоновыми шариками. Дотронуться Яна не решилась – вдруг снова вцепится. Нога до сих пор ныла.

Она перевела взгляд на стену. Обои внизу свисали рваными ошметками.

«Стоп! А это что?» – она подошла ближе. Осмелившись, заглянула внутрь.

Дыра.

Бездонная!

И веревка в глубине болтается!

Конца-края ей не видно.

Натягивается, как струна.

Вся в багровых пятнах.

Скрип-скрип.

Яна в ужасе отскочила и закричала.

Изнутри показалась тень. Яну обдало ледяным потоком воздуха со сладковато-тошнотворным запахом разложения. Капли пота водопадом потекли по позвоночнику. Ночная сорочка намокла и прилипла к спине.

СКРИП – раздалось в голове и эхом пронеслось по всему телу.

Яна рухнула на пол и зажала уши ладонями. Кот вжимался в нее, как в последнюю надежду на спасение. От бесконечного шипения он потерял голос и лишь беззвучно открывал пасть.

Скрип нарастал, превращаясь в металлическое лязганье, как у дверей старого лифта. Яна зажмурилась, вспомнила все молитвы, какие слышала. Левой рукой сильно сжала крестик. Так, что распятие врезалось в ладонь до крови. Ее трясло, как в конвульсиях.

СКРИП!! СКРИП!!

- Выспаться хотела? – спросило НЕЧТО, обдавая лицо морозным, зловонным дыханием. – Сейчас поспишь. Баю-бай, Яна. Глазки закрывай. Баю-бай...

Она собралась с последними силами и в чем была бросилась в подъезд. Сэм понесся за ней.

Замок во входной двери заело. Яна пыталась провернуть ключ – никак.

Она отчаянно дергала за ручку. Сердце бешено билось о ребра, норовя вырваться из груди.

И вот дверь поддалась. Она выскочила в подъезд. Темно. Где же лестница? И скрипа не слышно. И чувство, будто летишь в бездну.

ПУСТОТА...

- А потом он как давай выть!

- Муж?

- Да не! Кот выл!

- А муж что?

- Муж МЧС вызвал.

Петровна в окружении своих престарелых подруг вещала последние сплетни.

- И что? Что там было-то? Удавилася?

- А ничего. Пусто! И ключ в двери изнутри.

- А кот?

- Окочурился. На половичке в коридоре.

- Батюшки! Это та квартира, где Павлик жил? Самоубиец?

- Она самая. До сих пор перед глазами стоит, как он в петле болтался посреди комнаты.

- Так он алкаш местный. От него еще жена ушла, а он в тот же день и вздернулся.

- А новый хозяин-то где?

- Съехал. Недели через две. И квартиру продает. Никто в ней долго не живет.

- Эх, жалко мужика...

- И девку жалко. Нравилась она мне, вежливая. Муженек ее только... громкий.

- А откуда ты все это знаешь?

- Дык риэлторшу видела. Она квартиру опять показывает...