Кира и остатки собачьего корма 3⁠⁠

На полу перед окном, освещённая солнечным светом из щели, стояла болотного цвета и квадратной формы довольно большая женская сумка с длинными ручками. Из единственного отделения, прижатая молнией, торчала белая пробка от бутылки из-под газировки. Кира сидела напротив щели окна, обхватив себя руками за колени, и напряжённо вглядывалась в узкую полоску света. Сердце в груди бухало, как барабан.

У неё всё было готово. Упаковку собачьего корма она расфасовала в 10 полиэтиленовых пакетов и сложила на дне сумки. Сверху положила две полуторалитровые бутылки воды, предварительно процедив её от песка сквозь ткань. Между ручками лежала куртка. Смартфон лежал внутри сумки в боковом кармашке. Пока электричество ещё работало, Кира заряжала телефон и отслеживала ситуацию. Когда электричество отключилось, она выключила его и убрала в сумку на всякий случай, решив, что однажды он ей пригодится. Очевидно, что снаружи он ей точно понадобится. Вдруг ещё работает сеть и она сможет кому-нибудь дозвониться. На работу интернета она уже не надеялась. Да, кажется, у неё всё было готово. Однако, она всё равно сидела на полу, вжавшись в стену, и напряжённо вглядывалась в узкую полоску света.

– Ссышь? – хрипло спросил Гокутай.

На удивление он появился без своего излюбленного «Бум!». Он прошёл от кладовки к центру выставочного зала, потом подошёл к Кире и сел рядом с ней, тоже прислонившись спиной к стене.

– Оно и понятно. Я бы на твоём месте тоже ссал, – сказал он непривычно вкрадчивым голосом. – Ты ведь знаешь, что они могут с тобой сделать?

Кира закрыла глаза и задрожала. Нет. Только не это. Она приложила левую ладонь ко рту и попыталась выровнять дыхание. Вышло не очень. Рука отчаянно тряслась. Кира покрутила головой из стороны в сторону, зажмурилась и положила ладони на макушку. Она изо всех сил пыталась не разрыдаться.

– Я ведь тебе уже рассказывал, как они жрали твоего сыночка? – как будто по-дружески спросил Гокутай. – Да-а-а уж… Он был ещё тёпленьким, представляешь? Папашка его, Кирилл, муженёк твой, бросил его им, чтобы отвлечь внимание от себя.

Гнев взорвал Киру изнутри. Она вскочила, схватила сумку и рванулась к двери. Правда, взяться за ручку так и не смогла, застыв с дрожащей рукой в сантиметре от неё. Округлёнными глазами уставившись на свою руку, еле видневшуюся в темноте, она попыталась снова протянуть её к двери, но в следующую секунду отскочила, как ошпаренная, и забилась в свой угол.

Гокутай залился омерзительным смехом. Он бесновался. Вскочил на прилавок и стал скакать по нему, колотя кулаками в потолок.

– А-ха-ха-ха! Ну, ты и дура! А-хах-ха!

Спрыгнув с прилавка, он подскочил к Кире и громко крикнул ей  в ухо «Бум!». Кира вздрогнула и выбросила сумку в сторону. Схватив коробку-одеяло, она уткнулась макушкой в стену, поджала под себя колени и накрылась, зажмурив изо всех сил глаза. Вздохнула полной грудью и медленно выдохнула. Стало, вроде как, легче, но сердце по-прежнему колотилось, как лошадь, сорвавшаяся с привязи.

Гокутай начал ковыряться в сумке.

– Та-а-а-к, что тут у нас? – пробубнил он.

Кира даже не посмотрела в его сторону. Она дрожала и часто-часто дышала, как маленькая серая мышка. В голову полезли картинки. На спину толстой женщины, которая с округлёнными глазами семенила по улице, прыгнула тощая девица, вцепилась ей в волосы и, дёрнув её голову на себя, отхватила зубами кусок горла. В воздух фонтаном хлестнула кровь. Толстая женщина заверещала и упала сначала на колени, потом рухнула лицом вперёд. К девице присоединились другие.

Кира закрутила головой из стороны в сторону. Нет. Судорожно вздохнув, она откинула коробку-одеяло и на трясущихся конечностях встала на четвереньки. Подняв голову, она уставилась на стену, туда, куда падал свет из щели окна. Страх сворачивал внутренности в тугой комок. Сковывал мышцы. Заставлял лечь обратно на пол, свернуться клубком и лежать так, не шевелясь. Кира изо всех сил ему сопротивлялась. Какая-то часть её существа ни за что не хотела сдаваться. Нельзя. Нельзя!

Она медленно поднялась на ноги и выпрямила спину, насколько смогла. Тело ныло от подобной непривычной нагрузки. Нельзя оставаться здесь, как бы сильно этого ни хотелось. Просто нельзя. Здесь больше небезопасно. Кира резко повернулась к Гокутаю, подошла к нему, выхватила сумку из его рук и направилась к двери.

– Ты чё творишь, сука?! – выпалил он ей вслед, вскакивая на ноги.

Кира взялась за ручку двери и толкнула вперёд. Дверь не поддалась. Кира застыла, недоумёнными глазами посмотрев на дверь, и повернулась к Гокутаю. Тот ухмылялся. Он вразвалочку подошёл к Кире и, сложив руки на груди, прислонился к двери левым плечом.

– Упс! Кажется, не открывается. Бум! – выпалил он, дёрнув головой вперёд, метя лбом Кире в нос.

Отскочив назад, она врезалась в прилавок и подняла на Гокутая глаза, полные ненависти.

– Что ты сделал? – выдавила она.

Гокутай облизал передние клыки и плюнул Кире под ноги.

– Ничего, – процедил он, оттолкнулся от двери и скрылся в кладовке.

Кира проводила его одними глазами, выдохнула и слегка расслабилась. Выйти наружу итак оказалось до невозможности сложной задачей, но в присутствии Гокутая она становилась просто невыполнимой. Кира снова подошла к двери и ощупала ручку и замок. Ну, конечно! Замок! В темноте она не сразу различила, что дверь была заперта на ключ. Ещё с тех пор, как позвонил Кирилл и сказал забаррикадироваться, ключ по-прежнему торчал в двери.

Кира провернула его и снова толкнула дверь. Та снова не поддалась. Она лишь сдвинулась на какие-то пару жалких миллиметров. Кира в панике всплеснула руками и приложила их ко рту. Её снова начало трясти. Боже, какого чёрта теперь?!

– А-ха-ха-ха! Да-а-а! Я ждал этого момента! – заверещал сзади Гокутай. – Так и знал, что ты забыла, дура! Ну, и рожа у тебя! А-ха-ха-ха!

Он скакал и колотил кулаками по стене. Кира сложила руки на животе, заскулила и согнулась пополам. Чёрт! Она и правда забыла, что когда всё закончилось, в дверь снаружи врезалась машина, потом раздались два выстрела и всё стихло. Кто бы там ни был за рулём, он похоронил её заживо. Кира схватила себя за волосы и заверещала, содрогаясь всем телом и топая ногами.

Оставалось только одно – разбить стекло и вылезти сквозь дыру в двери. В принципе, в этом варианте можно было бы сразу повесить на себя табличку «Кушать подано!», потому что они всё равно услышат треск стекла и пойдут на звук. Конечно, если не рассматривать вариант, что можно остаться здесь… Кира резко остановилась, выпрямилась и выдохнула. Она почувствовала – сейчас. Либо сейчас, либо никогда. На душе стало спокойно. Ею овладела холодная решительность. Она закинула сумку на правое плечо, развернулась и пошла в кладовку. Всё равно она уже орала так, что её могли услышать даже на другом конце города.

Когда она открыла дверь, Гокутай выскочил на неё и крикнул «Бум!». Кира вздрогнула, зажмурив глаза, но ни на секунду не остановилась. Она прошла внутрь, взяла стул с железными ножками и вышла обратно в выставочный зал. Гокутай проводил её недоумённым и разъярённым взглядом. Кира подошла к входной двери и с разгона всадила стулом в стекло. Оно посыпалось и внутрь магазина ворвались солнечный свет вперемежку со свежим воздухом.

Кира вдохнула полной грудью. В её глазах загорелась паника. Дрожащими руками она поставила стул перед дверью, забралась на него и рыбкой нырнула в проём. Приземлившись на капот машины, большого чёрного Range Rover, она быстро осмотрелась по сторонам. Открывшиеся просторы, залитые светом, навалились на неё, как волна цунами. Пульс взметнулся до красной отметки. Кровь долбила по ушам, глазам и пальцам. Кира повернулась назад и увидела перед собой чёрную зияющую дыру магазина.

Как же ей захотелось обратно! Боже, какую глупость она совершила! Нет, нет, нет! Нужно обратно! Завертев головой, Кира подобралась к краю разбившегося капота, непослушными пальцами вытащила стул и, развернувшись, обрушила его на ветровое стекло машины. Стекло, хоть и было уже потрескавшимся, но так сразу не поддалось. Кире пришлось изрядно попотеть, чтобы расколошматить его и выбить-таки внутрь. Благо, паника не давала ей остановиться и задуматься, что она делает.

Когда стекло провалилось внутрь салона, Кира мгновенно нырнула туда, перебралась на заднее сиденье и, опустившись на коврики для ног, затихла, сложив под себя колени и опустив голову вниз.

Наступила тишина.

Бух! Бух! Бух! Бух!

Сердце долбило по грудной клетке с такой силой, будто хотело пробить в ней дыру. Пульс в висках, казалось, раздувал голову, как шар. Кира тряслась и судорожно втягивала носом воздух. Тише. Ти-и-ше. Ти-и-и-ше. Нужно успокоиться. Дыши. Кира попыталась сделать медленный вдох. Ничего не вышло. Её колотило так, что она только поперхнулась и закашлялась. Испугавшись ещё сильнее, из-за чего дрожь усилилась вдвое, она зажала себе рот и нос рукой и плотнее сжалась в напряжённый клубок.

Она не знала, сколько времени пролежала в таком состоянии, свернувшись клубком на коврике для ног, дрожа всем телом и ожидая, что сейчас за ней придут они, ей показалось, что целую вечность, однако, они всё не шли и не шли. Казалось бы, после того фейерверка, что она устроила, они уже должны были быть здесь, но…

Адреналин медленно стал опускаться к нижней отметке и Кира, наконец-то, смогла полноценно вздохнуть. В нос тут же ударила вонь. Она подействовала, как нашатырь. Кира распахнула глаза, стиснула до боли ноздри и выпрямилась.

За окном перед ней расстилалась огромная пустынная улица. Кира обернулась назад. Там была такая же картина. Ни людей, ни животных, никого. Даже их не было. В городе полновластно царствовала смерть. На глаза навернулись слёзы. По-прежнему сдавливая нос, Кира села на сиденье и снова посмотрела сначала в левое окно, потом в правое. В груди что-то сжалось и стало похоже на комок скомканной бумаги. Кира смахнула слезу с правой щеки.

Когда-то это улица была одной из самых оживлённых за счёт того, что вела к центру города. Тысячи людей и сотни машин каждый день двигались по ней в обоих направлениях. Здесь всегда было оживлённо даже в выходные дни, когда, казалось бы, замирает вся жизнь. Видеть её в таком состоянии… Кира, опустив голову, сжала губы и вытерла слёзы, катившиеся уже из обоих глаз.

Снова посмотрев перед собой, она увидела зияющую чёрную дыру в двери магазина. На губах Киры появилась лёгкая улыбка. Она глубоко вдохнула. Да, она смогла! Она вырвалась и больше никогда туда не вернётся! Как бы страшно ни было здесь, там внутри её не ждало ничего лучшего. Только смерть. Кира кивнула.

Наконец, до её сознания дошло, откуда в нос бил такой жуткий запах. Кира впервые целенаправленно посмотрела на водительское кресло и переднее пассажирское. Конечно, она и до этого видела их краем глаза, но только сейчас увидела их по-настоящему. Стало жутко. Продолжая зажимать нос ладонью, Кира осмотрела салон, увидела свою сумку на коленях водителя и, сглотнув подступивший к горлу комок, резко схватила её и подтащила к себе.

Водитель, кажется, был не против. Во всяком случае, он не сделал ничего, чтобы ей помешать или вернуть сумку себе. Кира, опустив глаза вниз, дрожащими руками открыла её и вырвала кусок внутренней обшивки. Разделив его на две половины, она затолкала их в обе ноздри и, вдохнув ртом, вжалась в самый угол заднего сиденья, испуганно глядя на труп водителя. Она сама не знала, чего ожидала. Краем сознания она, конечно, понимала, что эти люди мертвы, а, значит, не смогут причинить ей никакого вреда, однако, всё равно боялась. Просто она никогда ещё в жизни не встречала мертвецов лицом к лицу. В прошлой жизни она даже на похоронах никогда не бывала.

Прошло несколько долгих, мучительных минут. Ничего не происходило. Ни снаружи, на улице, ни в машине никто не шевелился. Только ветер мотал из стороны в сторону ветки деревьев, с которых сыпалась жёлтая листва. Дыхание у Киры постепенно выровнялось. Она метнула глаза в левое пассажирское окно, осмотрела улицу и, развернувшись, осмотрела улицу позади себя. Никого и ничего. Она вдохнула полной грудью, сдвинулась на центр заднего пассажирского сиденья и, слегка наклонившись вперёд, внимательнее присмотрелась к трупу водителя.

Он сидел, завалившись на окно машины, забрызганное давно засохшей кровью. Ремень безопасности был отстёгнут. Из визуального осмотра было сложно понять, что творилось под свитером и брюками, но вот с головой всё выглядело очевидно: в правом виске находилось пулевое отверстие. По спине у Киры пробежал озноб. Она погладила себя по груди, успокаивая, и повернула глаза на пассажирское сиденье.

Казалось, она спала. Если бы не струйка засохшей крови на переносице, носу и нижней части левой щеки, стёкшей из отверстия во лбу, всё выглядело бы так, словно она просто уснула по дороге домой. Девочка, не больше десяти лет, лежала на сиденье, раскинув руки в стороны. Кира всхлипнула и зажала рот ладонью. Она опустила глаза на рычаг коробки передач и покрутила головой из стороны в сторону. Она не верила, что всё это происходило на самом деле. И тогда, с ними, и сейчас, с ней. Она увидела всю картину целиком: отец не справился с управлением, врезался, запаниковал и не нашёл лучшего решения.

Кира ещё раз посмотрела на водителя и заметила пистолет, по-прежнему зажатый в его правой ладони. Инстинктивно она потянулась к нему, но замерла. Покрутив головой из стороны в сторону, она откинулась на спинку сиденья и закрыла лицо ладонями. Она почувствовала глубокую признательность к этим людям. Пусть она их и не знала, но прониклась к ним благодарностью. Они спасли её, не специально, конечно, но спасли. Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы они не врезались? Они могли бы ворваться в магазин и… Кира закрутила головой. Она не хотела представлять, чем бы всё могло закончиться. А так, дверь оказалась забаррикадированной, как и просил Кирилл. По всей видимости, она обязана им жизнью. Кира глубоко вдохнула, убрала руки от лица и посмотрела на водителя и девочку. Она должна была что-то сделать для них. И хотела этого.

Продолжение следует...

Начало здесь 1:
Кира и остатки собачьего корма 1

2 часть:
Кира и остатки собачьего корма 2