Как Никитич с управляющей компанией воевал⁠⁠

том, что в третьем подъезде завёлся чертовски принципиальный домовой, жильцы поняли не сразу.

Сначала в подъезде пропали все рекламные газеты. Их кто-то аккуратно сложил стопочкой у мусоропровода и прижал запиской: «Макулатуру сдавать надобно, ироды, а не избу сквернить». Потом у местных курильщиков начали бесследно исчезать зажигалки, а из темноты раздавалось ворчливое: «Ишь, чадит, окаянный!». Курить на площадках быстро бросили все.

Домового звали Никитич. Он носил потрёпанный ватник поверх олимпийки «Bosco» и искренне считал подъезд своей вотчиной. Никитич терпеть не мог две вещи: грязь и когда в доме что-то ломалось. А ломалось тут всё и постоянно, особенно старый скрипучий лифт.

Последней каплей стало внезапное отключение горячей воды в ноябре. Без предупреждения, на три дня. Жильцы мёрзли, дети плакали. Никитич поправил олимпийку и буркнул: «Ну всё, супостаты бюрократические. Сами напросились».

На следующее утро в офисе Управляющей Компании «Уютный Дом» начался филиал ада:

• В бухгалтерии программа «1С» намертво зависла, а на экранах поползли старославянские буквы. Из дисковода главного бухгалтера сама собой вылезла сушёная ветка чертополоха.

• У главного инженера в навигаторе все адреса заявок сменились на ориентиры вроде: «Три лаптя левее от старой сосны» и «Избушка бабы Маши, что с краю».

• А директор УК, Альберт Петрович, чуть не поседел, когда ручка его дорогого кожаного кресла в кабинете вдруг зашевелилась и жалобно замычала. На стене за его спиной с треском отвалились обои, а на кирпичах свежей грязью проступила надпись: «Включи воду в 12-м доме, а то кресло доиться начнёт».

Директор в мистику не верил, но когда из его принтера вместо отчётов со свистом полетели сухие березовые листья, сломался.

— Михалыч! — заорал он в трубку. — Срочно аварийку на Строителей, 12! Лифт починить, воду дать! Живо!

Воду в третьем подъезде дали через два часа. Лифт не просто починили — его отмыли, вкрутили яркую лампочку и смазали так, что он стал ходить тише швейцарских часов.

Вечером Никитич сидел на крыше плавно скользящей лифтовой кабины. Внизу шумела тёплая вода, люди радовались. Домовой довольно улыбнулся в бороду и затянулся сушёным чабрецом. Дом был в порядке. А с управляющей компанией он, если что, ещё повоюет. Благо, чертополоха во дворе росло много.